Это ощущение было поразительно схоже с бегом на длинные дистанции.

Ты всё бежишь и бежишь к заранее намеченной цели.

По пути нельзя останавливаться.

Нельзя бежать ни слишком быстро, ни слишком медленно.

Ты поддерживаешь ритм, подходящий именно тебе, спокойно и ровно.

Делаешь маленькие «шаги» один за другим, и постепенно сокращаешь бесконечное расстояние.

Борясь с самим собой, по-немногу истончаясь с каждым шагом.

Ты просто смотришь вперёд...

И продолжаешь бежать.

☂

— !..

В тот миг, когда я пересёк финишную черту, накопившееся напряжение резко лопнуло, и я обмяк, словно марионетка, которой перерезали все нитки, чувствуя удовлетворение и усталость.

Я рухнул в кресло, выдыхая так глубоко, будто вместе с воздухом покидало моё тело само дыхание души.

— Э-это… Н-да…

Часы в правом нижнем углу экрана моего компьютера показывали пять утра. Я с удивлением осознал, что проработал без перерыва уже более шести часов.

— …

Некоторое время я сидел в оцепенении, а потом направился к окну.

Когда я раздвинул занавески, утреннее солнце, смешавшись со светом в комнате, нежно обожгло мои сетчатки.

Я потянулся и глубоко вдохнул чистый воздух.

Тело приятно хрустнуло.

Щебет птиц. Город, ещё наполовину погружённый в сон, был тихим и каким-то особенно чистым.

Мне показалось, что сегодня будет прекрасный, ясный день.

— Что ж…

Я задёрнул только что раскрытые занавески и повернулся, чтобы выключить компьютер.

— Пора спать.

Когда я собирался завести будильник, включив телефон...

— А?!..

Всю мою сонливость, усталость и всё остальное мгновенно унесло прочь.

Причиной стал настоящий шторм входящих уведомлений на экране.

JUN: Сигурэ!

JUN: Не могу уснуть, хочу поговорить!

JUN: Нет?..

JUN: Сигурэ? Алло?

JUN: Буду ждать, слушая «Anminzai» от yutori…

JUN: Си-и-и-игу-у-у-урэ-э-э-э!!!

JUN: Ты спишь?..

JUN: Обычно ты ещё не спишь в это время. Интересно, случилось ли что-то… Мне тревожно…

JUN: Полночь, Сигурэ...

JUN: Ты не ответишь? Ладно.

JUN: Если ты уже спишь, тогда я просто приду к тебе во сне.

Это были сообщения в LINE, пришедшее сразу после того, как я вчера вечером выключил телефон, чтобы сосредоточиться. В самом конце прикреплялась картинка – стикер с Героппи, спящим с листком на голове.

Я поспешно набрал ответ:

Сигурэ: Извини, телефон был выключен.

Отправив сообщение, я вдруг вспомнил, что сейчас раннее утро.

Подумав, что она, скорее всего, ещё спит, я уже начал набирать дополнительное сообщение: «Сейчас рано, наверное, ты ещё спишь. Я только что закончил ночную работу, но давай поговорим позже, когда ты проснёшься!»

Едва только отправленное мной сообщение отметилось как прочитанное, тут же пришёл звонок. Я сразу же ответил:

— А-алло?

— Хигурье…

Видимо, Джунна только что проснулась. Её голос был сонным, невнятным и мягким.

— Фуню… Доброе утро…

— Доброе утро, соня.

— Почему твой телефон был выключен?

Только я успел подумать об этом, как она вдруг чётко задала вопрос. Её голос стал ровным и спокойным.

— Ты… разве занимался чем-то таким, о чём не хотел бы, чтобы я узнала, если бы позвонила?

— Занимался, но…

— …

— Это не то, о чём ты думаешь, ладно?

— Хм... Значит, не летние задания? Тогда…

— Погоди, ты подумала о летних заданиях?! Домашние задания… Ну ладно, возможно, это похоже.

— Что-то похожее на домашние задания?.. Что именно?

— Секрет.

— Э-э-э… Мне любопытно.

Пока мы говорили, я невольно взглянул на календарь. Август. Летние каникулы, незаметно для меня, уже вступили во вторую половину.

— Джунна, когда в следующий раз ты будешь свободна?

— Сегодня.

Ответ последовал незамедлительно. Я кивнул.

— Хорошо... Тогда встретимся днём. Что касается места…

— У тебя дома, Сигурэ.

— !..

Я уже готов был отказаться, но чувство вины за то, что так долго не отвечал на её сообщения, а также то, что мы не виделись с тех пор, как записывали трек, заставили меня замолчать.

Я подумал: родители на работе, а у сестры, скорее всего, днём подработка. Дома буду только я один. В таком случае…

— Ладно...

— А?

Джунна растерялась. Хотя именно она сама и предложила это.

— Р-разве… можно?.. – робко спросила она.

— Да, – ответил я. — Думаю, что раз уж нам встречаться, лучше выбрать место, где поменьше людей.

— А?!

Джунна ахнула, онемев от неожиданности.

Я продолжил. Мой голос и рука, сжимающая телефон, были твёрдыми.

— Есть кое-что, что я хочу тебе подарить.

☂

До назначенного времени я так и не смог сомкнуть глаз.

Днём мы встретились у северного выхода станции Кичиджоджи – в том же самом месте, где впервые встретились, чтобы прогуляться вместе.

Небо было ясным. Джунна, держа в руке зонтик цвета гортензии, была одета непринуждённо: чёрная футболка с реглановскими рукавами, джинсовая юбка и белые кроссовки. На плечах висел её рюкзак от Vivienne Westwood.

Я, пришедший первым, поднял руку:

— Привет, – и при этом взглянул на её ноги. — Ты купила эти «Чаосмиты»?..

— «Стэн Смиты». Это не песня ONE OK ROCK.

Мы обменялись репликами, поменявшись обычными ролями, и Джунна посмотрела на мои ноги.

— Я хотела одеться в тон тебе, Сигурэ, поэтому купила их… но… – тихо пробормотала она. — Почему… сандалии?..

— Прости... Так как мы идём ко мне домой, просто надел что-нибудь удобное.

Белая футболка с короткими рукавами, чёрные свободные брюки и простые спортивные сандалии. Я был одет так, будто просто собрался сбегать в ближайший магазин.

— Всё равно нормально, – улыбнулась Джунна и встала рядом со мной. Зонт, мгновенно раскрытый ею, заслонил летнее солнце. — Просто это значит, что твоя бдительность ослабла. Сейчас моё время атаковать.

— Э?!.. Джунна, давай не под одним зонтом…

Пока я пытался отстраниться, больше не в силах выносить это, Джунна быстро обвила своей рукой мою и притянула ближе. Что-то мягкое коснулось моего бицепса, и я невольно сглотнул – и слова, и слюну.

Джунна немедленно воспользовалась преимуществом.

— Я приняла душ перед тем, как выйти из дома… Всё в порядке?

Её голос и аромат были сладкими, напоминали мороженое, растаявшее под жарким солнцем.

Возможно, из-за того, что мы не виделись больше двух недель, сегодня Джунна была ещё более настойчивой и напористой, чем обычно. Если я хоть на миг опущу бдительность – всё кончено. Нокаут будет мгновенным.

— Я так волнуюсь… – Джунна положила голову мне на плечо и восторженно прошептала: — Из-за твоего подарка, Сигурэ.

☂

— Что это такое?..

Голос Джунны был холодным и сухим. В её глазах, устремлённых на меня, не было ни тени эмоций, а лицо не выражало ничего. И ведь ещё мгновение назад…

— Значит, это твой родной дом, Сигурэ. Какой милый домик! Хотелось бы мне когда-нибудь жить в таком доме… не сейчас, конечно, а в будущем. Твою собаку зовут Соуси? Это от группы Saucy Dog? Ах?! Н-нет… не выпускай его из клетки! Я боюсь животных! Пойдём наверх. В твою комнату, Сигурэ. Ты же был у меня в комнате, так что это справедливо. Вау. Просто, но уютно. На стене висит постер YOHILA… и ещё постер ENDY. Ты что, изменяешь? Прощу тебя, если позволишь мне прыгнуть на твою кровать! Ха… Фуню-у-у… Хочу оставаться так вечно.

…Казалось, что её недавний восторг был обманом.

Моя комната. Джунна сидела на подушке, заменившей ей стул, и пристально смотрела на то, что лежало на низком столике. Стеклянный стакан с мугичо (чёрным чаем) запотел.

Я сидел напротив неё в позе сэйдза и ответил:

— Это роман. – выпрямив спину, я прямо посмотрел в глаза Джунне: — Первый оригинальный полноценный роман, который я когда-либо написал.

Я произнёс это как официальное заявление.

Распечатанная рукопись насчитывала 154 страницы – примерно столько же, сколько в обычной книжке в мягкой обложке.

Джунна обеими руками подняла толстую, тяжёлую стопку бумаг, скреплённую двойной скрепкой, и наклонила голову.

— Это то, что ты хотел мне подарить, Сигурэ?..

— Да.

Кивая, я услышал следующий её вопрос:

— Ты хочешь, чтобы я его прочитала?

— Да…

— Почему?..

Пока она поворачивала голову из стороны в сторону с каждым вопросом, я рассказал ей всё, что накопилось у меня на душе.

— Я долго переживал. О том, достоин ли я быть рядом с тобой, Джунна… Достоин ли того, чтобы стоять рядом с тобой. Потому что во мне нет ничего особенного. Я искал что-то, что сделало бы меня таким.

— ...

Джунна молчала. Без выражения, без реакции.

Но она не отводила от меня взгляда. Словно говоря: «Продолжай».

Я закрыл глаза и выдохнул:

— Ха-а… Я искал и искал… и в конце этого поиска оказался… «роман». Моё увлечение, наряду с музыкой. То, благодаря чему я впервые встретил тебя, Джунна.

Именно музыка соединила наши сердца, но до этого нас уже сблизил забытый роман. Мне показалось, что ответ именно там. Поэтому… я решил попробовать написать его сам. – я сжал кулаки у себя на коленях и взглянул на стопку бумаг, которую передал Джунне. — Жанр иной, но мне подумалось: если я тоже создам что-то своё, возможно, я смогу лучше понять тебя, Джунна… возможно, смогу хоть немного приблизиться к тебе. После этого я просто отчаянно бросился писать. Без оглядки. Словно одержимый. Я сидел перед своим компьютером, как ты у себя в комнате, и лихорадочно стучал по клавиатуре ноутбука. Так началась первая творческая работа в моей жизни – и оказалось, что это в сто раз труднее, чем я представлял. Было тяжело. Было больно. Мне хотелось бросить всё. Но продолжать меня заставляло желание найти в себе то самое «особенное», желание оказаться рядом с Джунной… а, думаю, и тот горячий огонёк, который я получил от твоей музыки, от музыки YOHILA. Вдохновение, рождённое твоими песнями и текстами. Его я взял за ориентир и написал эту историю. По дням, когда не было занятий клуба, с утра до ночи. Отказывая себе во сне, я работал неустанно.

— Из-за этого ты в последнее время и не уделял мне внимания?..

— Да, прости… Я хотел как-нибудь закончить до конца летних каникул. Как домашнее задание. Мне казалось, что иначе я не смогу двигаться дальше… Это было нечто, что я обязан был сделать, чтобы убедить себя: я достоин стоять рядом с тобой, Джунна.

— Хм…

Реакция Джунны была сдержанной. Но я всё равно чувствовал уверенность.

Уверенность в том, что это произведение её тронет.

Мои мечты даже доходили до победы на премии для новичков, бестселлера и экранизации. Если бы YOHILA исполнила саундтрек – это было бы идеально. Вот тогда я точно стал бы достоин быть рядом с ней.

— Прочитай его.

Я наклонился вперёд. Хотя и провёл всю ночь без сна, усталости я не чувствовал. Моё сердце билось от волнения завершённого романа.

Я смотрел в глаза Джунны – холодные, будто замёрзшее озеро – и горячо выдохнул:

— Первое произведение писателя Куримото Сигурэ, «Твоя история расцвета»… Я хочу, чтобы ты, Джунна, стала его первой читательницей!

☂

— Сигурэ-сэнсэй…

Примерно через три часа, когда я машинально принялся разбираться с горой летних домашних заданий, Джунна, молча читавшая роман и время от времени менявшая позу на кровати, вдруг села прямо и окликнула меня:

— Я дочитала...

— А-а… – я положил ручку, выпрямил спину и приготовился к ответу.

Джунна сидела на краю кровати, всё так же без выражения. Её глаза выглядели сонными, в них читалась усталость. На коленях лежала прочитанная рукопись.

Я постарался успокоить бешено колотящееся сердце, глубоко вдохнул и спросил:

— Ну как?

— ...

Джунна не ответила сразу.

Она опустила взгляд и, немного помолчав, словно подбирая слова, произнесла:

— Это было невероятно.

— !..

— Невероятно… – она посмотрела мне прямо в глаза. — Скучно.

— ?!

Картина, которую я представлял в мечтах – мы с Джунной держим в руках книгу в мягкой обложке с надписью «Экранизация подтверждена!», а она даёт мне послушать свежую демо-запись – разлетелась на миллионы осколков.

— Прости, эм… Что ты сейчас сказала?..

— Было скучно. Потрясающе, невероятно скучно.

— А?..

Странно. Кажется, я плохо слышу. Не оглох ли я от прослушивания слишком большого количества музыки?

Пока я сидел остолбеневший с широко раскрытыми глазами, Джунна безжалостно продолжила:

— Жанр – что-то сверхъестественное? Романтика? История о мальчике и девочке, у которых в сердцах растёт «цветок», питающийся человеческими воспоминаниями и эмоциями… Сама идея, наверное, неплохая. Интересно, как их способности связаны со свойствами и символикой цветов.

— А!.. Д-да?! Да, это интересно, верно?!

— Но всё остальное – мусор.

— ...

В тот момент, когда мой слух вернулся, что-то внутри меня сломалось.

Я застыл снова.

— Прости, забыла обернуть это в вибрато.

У меня не хватило духа огрызнуться, что она должна была сказать «облаат¹».

— Это посредственно. Мы с тобой, Сигурэ, почти во всём разделяем вкусы… и я «девочка, для которой Сигурэ всегда прав», но даже мне невозможно назвать это «интересным». В частности…

Следующие десять минут я ничего не слышал.

— Вот, пожалуй, и всё. Сигурэ?.. Сигурэ, ты меня слышишь?

Меня похлопали по щеке. Джунна, в какой-то момент слезшая с кровати, стояла передо мной и вглядывалась в моё лицо. Я посмотрел на неё затуманенным взглядом:

— Да…

— Ты в порядке? Налить молока?

— Да…

— Он сломался.

Отвечая пустым голосом, я почувствовал, как Джунна вздохнула и сказала:

— Сигурэ... Ну-ну. – и начала гладить меня по голове. — Ну-ну, Сигурэ. Прости. Я, наверное, переборщила, да?

Моё сердце, убитое ядом Джунны, вернулось к жизни, и в глазах вновь засиял свет.

— Прости. Со мной всё в порядке.

— М-м.

Джунна убрала руку. Я глубоко выдохнул.

Вот о чём говорила Акаги: «Когда критикуют твоё произведение, это словно критикуют саму твою душу». Я ведь почти не смог оправиться после этого, а?

— Мне казалось… я нашёл то, что искал.

Мой голос даже для меня самого ощущался слабым и жалким.

— Выходит, это был не драгоценный камень, а просто камешек?

Вновь вспомнились слова Акаги в машине, и я опустил голову в унынии.

— …Сигурэ, – тихо сказала Джунна после недолгой паузы. — Ты хочешь стать писателем?

— Не знаю… – я слабо покачал головой и пробормотал: — Я просто… хотел найти то, что есть во мне… то, что делает меня «особенным». Чтобы оказаться рядом с тобой, Джунна…

— Чтобы стоять рядом со мной?

— Да.

— …

Длинное молчание. Присутствие Джунны вдруг отдалилось.

— Сигурэ.

Я поднял голову на звук её голоса и увидел, что она снова сидит на краю кровати.

Она похлопала по месту рядом с собой.

— Сюда. Иди.

— Э-э… А-а…

Я встал с подушки и сел рядом с ней.

В тот же миг Джунна приблизилась ко мне и сказала, касаясь моего плеча:

— Мы уже стоим рядом.

— Нет... – я заёрзал. — Это не то, что я имел в виду…

— Именно это я и имела в виду.

Голос и слова Джунны были ясны.

Ясны и прямолинейны.

— Если ты сам, по собственной воле, твёрдо решишь стать писателем, руководствуясь сильной внутренней мотивацией, тогда я не буду этого отрицать. Думаю, ты должен стремиться к этому, не обращая внимания на чужую критику или оценки… Но… – Джунна наклонилась ко мне и заглянула в глаза. — Если причина твоего стремления – именно то, что ты сейчас сказал, тогда тебе вовсе не нужно становиться писателем. Потому что даже без этого ты уже особенный, Сигурэ.

— Э-это не…

— Если ты говоришь, что у тебя ничего особенного нет, тогда послушай вот это.

С этими словами Джунна вставила мне в ухо наушник. Проводной.

Из него доносилась музыка.

— !.. Это же…

— Мастер-запись «Sorrow & Love», которую мы записывали на днях.

Мы с Джунной слушали её, разделив музыку пополам – каждый своим ухом.

— Ну как?

— Хорошая песня… – то было моё искреннее впечатление. — Потрясающе…

Я был ошеломлён этой музыкой. Мне даже подумалось: достоин ли я вообще быть рядом с человеком, способным создать нечто столь невероятное?

— Верно? – согласилась Джунна. И затем добавила, улыбаясь ошеломлённому мне: — Это и есть твоё «особенное», Сигурэ. Я же говорила тебе, что это – звук, который ты подарил мне. Я не создала его одна. Эта песня, это произведение родилось потому, что ты был рядом.

Она сказала то, что теперь стало совершенно очевидным.

— Это и правда лежало на поверхности.

— Когда я спросила тебя о твоей причине… – Джунна бросила взгляд на рукопись, лежавшую на кровати, и продолжила: — Ты сказал что-то вроде: «Если я тоже создам что-то своё, возможно, я смогу лучше понять тебя, Джунна… может быть, смогу хоть немного приблизиться к тебе». Но ты уже давно создаёшь, Сигурэ.

Музыка продолжала звучать.

Именно она соединяла нас двоих.

— Ведь мы вместе создаём новую песню YOHILA.

Это было то, что мы соткали и создали вместе.

— Джунна…

Прижавшись друг к другу плечами, я наконец понял. То, за чем я отчаянно гнался и искал, было рядом с самого начала.

☂

— Есть одна фраза, которую ты сказала, и которая сделала меня по-настоящему счастливым, Джунна.

Сцена сменилась: из моей комнаты мы переместились в гостиную. Мы сидели бок о бок за столом и ели фруктовый торт, купленный по дороге.

Джунна выбрала персиковый, а я – микс из разных фруктов. Джунна, держащая вилку во рту и наслаждающаяся кусочком с прищуренными от удовольствия глазами, вдруг нахмурилась и вопросительно посмотрела на меня.

— Помнишь, как только ты начала нормально ходить в школу, ты пришла ко мне за советом? Ты говорила, что не можешь подружиться, не можешь заговорить с одноклассниками…

— Да. Это было после уроков 4 июля, верно?

— А-а…

Я не помнил точной даты, но…

— Тогда ты сказала мне: «Без тебя, Сигурэ, я бесполезна».

Эти слова навсегда отпечатались в моей памяти.

— Когда я их услышал, то подумал: «Я обязан быть рядом с ней», и почувствовал радость от того, что, похоже, тебе нужен именно я… Но…

Джунна быстро подружилась с Ямадой настолько, что они стали звать друг друга по именам, прекрасно ладила с Йоджиро даже без моего участия, заняла первое место в классе по итогам экзаменов и стала звездой спортивных соревнований – благодаря этому она всё глубже вплеталась в круг одноклассников.

А на сессии записи она ни на йоту не уступила взрослым профессионалам и уверенно высказывала собственное мнение – в той сфере, куда я уже не мог проникнуть.

Это было ослепительно… и далёко.

— Без меня Джунна вовсе не бесполезна, правда? Когда я осознал это, меня вдруг охватило беспокойство.

Ведь я сблизился с Джунной лишь потому, что однажды случайно забыл вещь в дождливый день после уроков, что у нас схожие вкусы и что я как раз слушал её – музыку YOHILA.

Всё это было простой случайностью. Поэтому во мне вдруг всплыла тёмная мысль:

(Если нас соединили такие мелочи, значит, нас могут разъединить и такие же мелочи?..)

И, думаю, именно поэтому я отчаянно искал что-то, что могло бы уравновесить этот страх и не допустить разлуки.

Проще говоря, мне не хватало уверенности. Уверенности в том, что я – единственный для неё.

— Но для меня это не так, – сказала Джунна, заглядывая мне в лицо, пока я опускал глаза. — Без тебя, Сигурэ, я действительно совершенно бесполезна… Потому что… – её взгляд был прозрачно честным, когда она произнесла: — Без тебя, Сигурэ, я, скорее всего, всё ещё сидела бы одна в медпункте, запертая в своём маленьком мире. Именно ты протянул мне руку и вывел наружу. Поэтому я не отпущу тебя.

Она прошептала это и крепко сжала мою ладонь.

— Ясно… – я сжал её руку в ответ с такой же силой. — Теперь я понял.

Музыка, которую она дала мне послушать, – наша музыка – дала мне ощущение настоящей, осязаемой связи. Тревога, шумная и мрачная, давно рассеялась.

— Сигурэ…

Джунна приблизила губы к моему уху и прошептала.

Сладким дыханием, всё ещё отдающим ароматом торта.

— Испорти меня ещё сильнее. Сделай меня совершенно бесполезной девчонкой, которая не сможет жить без тебя.

— Эм... Джунна…

— А взамен…

Она положила ладонь мне на грудь, будто проверяя, как бьётся моё сердце, и мягко улыбнулась:

— Я сделаю так, что и ты не сможешь жить без меня.

Её голос и выражение лица были тревожно-очаровательными.

— ?!

Я инстинктивно попытался отстраниться, но наши сомкнутые руки не позволили. Улыбка Джунны исчезла, и её лицо стало серьёзным.

— Значит…

Лицо Джунны приблизилось. Я закрыл глаза.

— ...

— Давай ходить на свидания каждый день.

Но ожидаемого ощущения не последовало – вместо него прозвучали слова.

Я открыл глаза и посмотрел на Джунну. Она уже снова сидела прямо в своём кресле и ела свой персиковый торт.

— Каждый день, пока длятся летние каникулы.

— К-каждый день?..

— Да.

Она кивнула с невозмутимым видом. Но её щёки покраснели, а белые ушки приобрели розоватый оттенок.

— Это наказание за то, что ты изменил мне романом. Ты должен всё это компенсировать.

До конца каникул оставалось всего около двух недель. Действительно, я был так поглощён писаниной, что мало времени проводил с Джунной, поэтому покорно согласился:

— Хорошо.

— И ещё...

Я напрягся, ожидая, что она скажет дальше, но Джунна просто лизнула с губ взбитые сливки и скромно, по-настоящему мило попросила:

— Дай кусочек твоего торта, Сигурэ… «А-а»?

Я усмехнулся и поднёс к её губам кусок торта, щедро украшенный киви, клубникой и мандарином.

Непроницаемое выражение лица Джунны растаяло, как нежный бисквит.

— М-м... Вкусно… Дай ещё сто таких кусочков.

— Их столько нет, жадина ты эдакая.

☂

Проводив Джунну до станции, прежде чем вернуться домой и до того, как пришла сестра…

…со следующего дня, как и обещал, я провёл большую часть оставшихся летних каникул вместе с Джунной. Даже в дни Обона и в те дни, когда у меня были тренировки по лёгкой атлетике, мы встречались в Икэбукуро сразу после них.

— Прости, что заставил ждать, Джунна. Куда идём сегодня?

— Сначала еда.

— Ладно. А потом?

— Караоке.

— Отлично. Представляешь, мы вообще-то были там всего раз.

— Хочу ещё поиграть.

— В аркаду? Я хорошо ловлю в автомате с когтями. Если чего-то захочешь – оставь мне.

— И хочу посмотреть фильм.

— В кинотеатр? Что сейчас идёт… Хотя ты чересчур жадничаешь.

— И ещё хочу искупаться.

— А? Э-э… Я что, вспотел? Я думал, всё в порядке…

— Есть одно место, где можно сделать всё это сразу.

— И что же это за место?..

— Отель для влюблённых.

— Отклонено.

— Хмф...

В дни без тренировок мы обычно были у кого-то дома.

— Сигурэ, сегодня точно…

— Домашка, домашка! Иначе мы не управимся к концу каникул…

— Это всё из-за твоего романа. Паршивого, скучного романа.

— Ты же понимаешь... Не могла бы ты перестать тыкать в рану, которая ещё не зажила?

— Тогда помоги мне с учёбой. Есть кое-что, чему я хочу, чтобы ты меня научил.

— Ты, первая ученица класса, просишь меня о помощи? Чему именно?

— Здоровью и физкультуре…

— По этому предмету нет домашнего задания.

— Хмф!

Мы разбирались с горой летних заданий.

А в те дни, когда приходилось идти в школу…

— Эй, Сигурэ.

— Давно не виделись, Йоджиро. Ты такой загорелый!

— Я отлично провёл лето: пляжи с девчонками, барбекю и всё такое. Думал даже пригласить и тебя, Сигурэ…

— Кузуджиро-сан, у меня к вам просьба. Не могли бы вы разорвать дружбу с Сигурэ?

— Да ладно! Я решил этого не делать, ведь знал, что там будет Амамори-тян! Поэтому, пожалуйста, позволь нам остаться друзьями!

— Джунна… Ты почему так рано в нашем классе?

— Хотела увидеть тебя, Сигурэ. И ещё… Харука-сан ещё не пришла?

— Похоже, сегодня Харука отсутствует.

— Отсутствует? Ямада-сан?

— Говорит, плохо себя чувствует. Но, думаю, врёт… ведь, как говорится, дураки не болеют? Наверняка совсем не сделала домашку.

— Понятно… Жаль. Я хотела пригласить её в караоке по дороге домой.

— О, здорово! Тогда я обязательно разживусь и за Харуку!

— Прости, но встреча наедине с Кузуджиро-сан для меня – перебор.

— Ч-что?.. Н-не может быть!

— Не везёт тебе, Йоджиро.

После этого обмена репликами мы с Джунной отправились в караоке вдвоём.

К слову, когда я связался с Ямадой, оказалось, что она, как и предсказал Йоджиро, действительно притворялась больной и была в бешенстве, что не смогла пойти с Джунной в караоке… однако, тоже как и предсказал Йоджиро, она оказалась в полной заварухе с домашкой, поэтому мы договорились встретиться снова после перерыва.

По дороге домой после этого…

Жаркое солнце уже смягчилось, а западное небо летним вечером окрасилось градиентом от сине-фиолетового до нежно-розового, словно соцветие гортензии.

— Сигурэ...

В сумерках города Джунна внезапно остановилась.

На асфальте удлинились наши две тени. Она крепко сжала мою руку и, глядя на меня снизу вверх, сказала:

— Давай сделаем что-нибудь по-летнему.

☂

Когда я думаю о «летних вещах», у меня в голове всплывает множество образов:

купание в море, походы в бассейн, летние фестивали, барбекю, походы в походы, разбивание арбузов, нагаси-сомэн… и многое другое.

Если бы меня спросили, какое из них – главное летнее событие, номер один, я бы ответил так:

— Летний фестиваль.

И вот, в конце августа, когда летние каникулы уже подходили к концу, я договорился с Джунной сходить вместе на фестиваль фейерверков.

Фестиваль фейерверков в Эдогаве.

Обычно он проводится в начале августа, но в этом году дата изменилась – его перенесли на четвёртую субботу августа… то есть на эти выходные.

Словно сам мир решил нам помочь… или это слишком наивная мысль?

«Сколько же лет прошло с тех пор, как я был на фестивале фейерверков?..»

Я качался в поезде, завёрнутый в непривычную юкату, вспоминая фестиваль, куда мы всей семьёй ходили, когда я учился в начальной школе. Можно было бы надеть и обычную одежду, но раз уж это особое событие… мы специально выделили день на подготовку и решили надеть юкату.

Правда, я человек, который не особенно задумывается о одежде.

Поскольку у меня не сошлись графики с моим стилистом Ёдзиро, я просто заказал недорогой комплект в интернете. Юката была простого, однотонного, светло-чёрнильного цвета, а серебристо-серый оби – на липучках. В набор входили гэта, кинчаку (мешочек на пояс) и веер.

…Это было немного грустно, поэтому я заменил только веер – купил в специализированном интернет-магазине элегантный бумажный веер, окрашенный в индиго.

Подумал, что веер пригодится и в другие жаркие дни, так что немного переплатить за него не проблема.

В кондиционированном вагоне я достал свой дорогой веер, чтобы все увидели, и стал обмахиваться.

Было прохладно, поэтому я быстро сложил его обратно.

«В прошлый раз я помню только усталость из-за огромной толпы…»

Фестивали фейерверков в Токийском регионе всегда переполнены. Говорят, там толкучка хуже, чем в час пик, и даже купить что-нибудь в палатке – целое испытание.

Я подумал, что, если прийти пораньше, будет чуть менее многолюдно. Но по мере приближения к станции назначения число людей в юкатах начало расти…

16:00. Станция Итикава, куда мы прибыли, была уже весьма оживлённой. Толпа в ярких юкатах напоминала цветущий сад.

Я проверил LINE и увидел сообщение от Джунны:

JUN: Я уже здесь, но толпа просто невероятная.

JUN: Рассеивайтесь! Летние люди!

Сигурэ: Я тоже только что прибыл. Ты, случайно, не слушаешь в юкате Yabai T-Shirts Yasan?

Отправив ответ, я собрался искать Джунну, но остановился. Искать не потребовалось: мои глаза сами нашли её.

В зоне у турникетов станции, где толпы встречались, в углу, словно несезонная гортензия, расцвела одна-единственная.

«…»

Узор из гортензий на ткани цвета небелёного полотна. Её оби был бледно-фиолетовым, а декоративный шнурок оби-химо с подвеской в виде цветка сразу привлекал внимание. Гэта были из белого дерева, а ремешки – цвета сирени. На пальцах ног – лак в сине-фиолетовых тонах.

Волосы собраны в высокий узел, а яркие гортензиевые внутренние пряди особенно выделялись. Наушников она не носила.

— Джунна.

— М-м.

Джунна, до этого смотревшая в пол, подняла голову и посмотрела на меня. В тот миг её сонные глаза расширились, и она прошептала:

— Сигурэ, ты в юкате…

— Ну, мы же договорились. Было бы ужасно странно прийти сюда в футболке или майке, раз уж обещали надеть юкату, верно?

Перед растерянной Джунной я щёлкнул запястьем и грациозно раскрыл свой веер, обмахиваясь.

— К-к… – голос Джунны сорвался. — Красиво! Ты, явно показывающий только веер, самое дорогое в наборе, и трюк, который, наверняка, много раз отрабатывал дома… Ты такой милый!

— Это не просто смущает, это унизительно! Ты хочешь убить меня от стыда?!

— Шучу. Ты выглядишь круто, Сигурэ. Самый крутой во всём мире.

— Э-э… От такого комплимента я умру от смущения по-другому… Я правда умру.

Я спрятал свою глупую, растянувшуюся в улыбке физиономию за веером и снова взглянул на юкату Джунны – внимательно, от макушки до пяток, молча. По мере того как я смотрел, Джунна постепенно начала нервничать и заёрзала.

— С-Сигурэ… Скажи хоть что-нибудь.

— …

— Эй! Не смотри на меня так, скажи своё мнение!

— …

— Ух! Я же сказала!

— Милая.

Я произнёс это в тот самый момент, когда у Джунны вот-вот лопнуло бы терпение и её бесстрастное выражение лица уже начинало рушиться.

— Самая милая во Вселенной.

— Ты хочешь убить меня от счастья?..

Джунна, покрасневшая до корней волос, бросила на меня сердитый взгляд. Я рассмеялся:

— Таково возмездие. – затем я взглянул на то, что она держала в руках. — Эй, ты зонт принесла?

— Ага. Говорят, сегодня вечером может пойти дождь… на всякий случай. Я купила зонт в тон юкаты. Он ещё и от солнца защищает.

С этими словами Джунна раскрыла сине-фиолетовый японский зонт.

Он был не настоящим, а виниловым, сделанным в стиле традиционного японского зонта, но идеально сочетался с её юкатой.

Прогноз обещал солнечно с переменной облачностью.

Сейчас небо было затянуто облаками, так что зонт от солнца не требовался, но…

— Я понесу.

Я сложил веер и убрал его за пояс, а затем взял зонт из рук Джунны. Я чувствовал любопытные взгляды прохожих, но желание сделать Джунну счастливой было гораздо сильнее.

— М-м... Спасибо, Сигурэ.

Мы пошли, прижавшись друг к другу под зонтом. Её напевы, уносимые ветром, смешивались с весёлым гулом толпы и лёгким цоканьем гэта.

☂

Некоторое время мы плыли по медленной реке людей.

Хотя до начала фейерверков оставалось ещё почти три часа, берег реки, куда мы пришли, был невероятно переполнен. Вдоль насыпи выстроились пёстрые палатки с едой, и перед ними выстроились длинные очереди.

— Я и ожидал такого, но это просто безумие…

— Если мы разлучимся, я умру...

Джунна, прижимавшаяся ко мне, словно к спасательному кругу, дрожала.

Кстати, противоположный берег реки – это район Эдогава в Токио, а мы сейчас – в городе Итикава, префектура Тиба. Общее число посетителей с обеих сторон достигает 1,4 миллиона. Даже самый крупный рок-фестиваль в Японии собирает в день лишь около 50 тысяч человек – масштаб здесь действительно колоссальный.

— Из палаток, что хочешь попробовать, Джунна?

Людей было так много, что просто купить всё подряд не получится, поэтому мы решили выбрать заранее. «Хмм», – задумалась Джунна, пока я открывал заметки в телефоне.

— Яблоко в карамели. Всё-таки я люблю Ринго-сан.

— Ты уже упоминала это, когда мы впервые встретились… Давай устроим «длинно-короткий фестиваль». Что-нибудь ещё?

— Шоколадный банан или сосиску в тесте. Хотя… лучше ты покормишь меня.

— Только не это.

— Какой ты злой…

— Может, мороженое-снег? Какой вкус хочешь?

— Не люблю дыню и лимон.

— Не говори так, будто это название музыкального дуэта. Думаю, возьму «Blue Hawaii».

— Отлично. Звучит по-молодёжному. Тогда я возьму «Purple Mukade».

— Это же песня Syrup16g… Что-нибудь ещё? Может, что-то посерьёзнее, как еда?

— Макароны с сыром, где макароны в форме карандашей, или мелон-пан, сводящий с ума своим вкусом.

— Думаю… нет, абсолютно уверен, что на фестивале нет палаток с такими названиями.

Так мы и болтали.

Купив всё, что хотели, мы направились к месту, откуда будем смотреть фейерверки.

Это были бронированные, платные места для двоих.

Я удивился, что нам удалось их получить, ведь мы решились идти в последний момент… Но, как оказалось, их нам подарила Акаги.

— Она, кажется, собиралась пойти с Котэгавой-сан, но у них не сошлись графики. Она передала мне билеты, когда везла выбирать юкату.

Джунна говорила это, усаживаясь на синюю полиэтиленовую плёнку на склоне насыпи.

Место было в самом конце, и вид оттуда – отличный. Неплохое местечко, правда?

— О тебе заботятся, да?..

— А?

— Нет, ничего.

История про «несовпадение графиков», скорее всего, была выдумкой. Я про себя поблагодарил их обоих и сел рядом с Джунной. Зонт был сложен.

До начала фейерверков оставалось ещё время.

— Сигурэ, «а-а», ладно? Ну, это… «а-а»…

Меня донимали, и я…

— Ладно, ладно.

Аккуратно положил сосиску в тесте, щедро политую кетчупом и горчицей, в её приоткрытый рот – как птенчику.

☂

— Интересно, пойдёт ли дождь?..

— Кто знает. Даже если немного пойдёт, вряд ли отменят.

После того как мы доели всё, что купили у палаток, мы безмятежно ждали начала фейерверков под одним зонтом. Солнце скрылось за облаками, и сумерки опустились на берег реки.

Мы почти не разговаривали. Просто прижимались друг к другу, глядя на огни города на противоположном берегу – похожие на светлячков, – окутанные запахом травы, земли и воды, ароматом самой природы.

Джунна наклонила бутылку рамунэ, и запертый внутри шарик звонко стукнулся о горлышко, издавая типично летний звук.

Возможно, из-за зонта – из-за этого маленького круглого островка тени – мне казалось, что мы одни на всём свете, отрезанные от всего остального.

Даже шумный гомон фестиваля казался теперь где-то далеко.

— О. Похоже, начинается.

— М-м…

Джунна взяла меня за руку и сжала её. Я, держа зонт одной рукой, ответил тем же. От рамунэ её ладонь была прохладной и чуть влажной.

Разнёсся голос, объявляющий обратный отсчёт.

Мы с Джунной тоже подхватили, наши голоса слились с тысячами других, как в общем хоре:

— «Пять».

Наши сжатые руки сомкнулись крепче.

— «Четыре».

Я ответил сжатием.

— «Три».

Когда я взглянул на Джунну...

— «Два» .

Наши глаза встретились – она тоже смотрела на меня.

— «Один».

Мы одновременно улыбнулись.

В тот самый миг наши профили вдруг озарились красным светом.

Раздалась серия звуков, и красный взорвался ярким калейдоскопом цветов.

Когда я обернулся, прекрасно расцветший фейерверк уже рассеивался, мимолётно угасая.

— Ух ты… Я пропустил…

— Я тоже…

Мы переглянулись и снова обменялись растерянными улыбками.

— Ты всё время смотрел на меня, Сигурэ, вот я и отвлеклась.

— Это мои слова. Ты первой уставилась на меня.

— Клевета...

— Нет, правда.

— Клевета!

— Нет, правда.

Пока мы спорили, в небе начался следующий фейерверк – и мы замолчали, снова устремив взгляд вверх.

Фейерверки взмывали не только с неба, но и с земли, с берега реки, и ослепительный свет вместе с дымом окрасил летнюю ночь. Это было настоящее произведение искусства.

— В-вау…

— Ага.

— Свет потрясающий, но звук тоже удивительный. Прямо в груди гремит.

— Точно, как большой барабан.

Затем заиграла музыка – и фейерверки стали взлетать в такт звукам.

Красный, жёлтый, синий, зелёный… ночное небо окрашивалось в разные цвета, и бесчисленные цветы распускались и рассыпались.

А затем посыпался дождь искр.

Сияющий летний дождь.

Это было захватывающее зрелище.

И всё же…

— Вау...

Я не заметил, как мой взгляд перестал следить за цветами в далёком небе, и устремился на профиль девушки рядом, чьё обычно бесстрастное лицо теперь расцвело улыбкой.

«Она красивее фейерверков», – честно и просто подумал я.

Эта мысль была обыденной – подходящей для такого обыкновенного парня, как я. Но если самый особенный человек в мире считает обыкновенного парня вроде меня особенным…

Тогда это нормально.

Мне кажется, что это нормально.

— ?..

Возможно, Джунна почувствовала мой взгляд: она повернулась ко мне в перерыве между сериями фейерверков. Я поспешно отвёл глаза к небу, но там уже ничего не было – только чёрное полотно.

Джунна тихонько хихикнула.

— Ты такой милый, Сигурэ.

— Не называй меня милым.

На моё раздражение она в ответ напевала мелодию. Не честно, когда она так делала, я начинал думать о записи и не мог ничего возразить.

Я вздохнул, слушая мелодию, которую напевало её сердце – её… нет, нашу мелодию – и смотрел на вновь взлетающие фейерверки.

С шумом они взмывали ввысь, и с каждым взрывом в моей памяти, как цветы, распускались воспоминания о нас с Джунной.

Многие из них были связаны с дождём.

То, что соединило нас и дало нашему чувству прорасти.

Возможно, поэтому…

— Ах...

Во второй половине, когда фейерверки достигли кульминации, я не удивился, когда вдруг начался сильный, хлынувший ливень.

Капли ударяли по поверхности реки, отражавшей огни фейерверков, вокруг поднялся гул, но мы, у кого был зонт, спокойно прижались друг к другу и остались на месте.

Джунна в юкате с узором гортензий подняла взгляд к дымному ночному небу и пробормотала:

— Интересно, я что – дождевая девушка?

— Кто знает. Может, я – дождевой парень, – ответил я, держа зонт цвета гортензий.

Мы рассмеялись и, окружённые любимыми звуками и ароматами, наслаждались фейерверками под дождём.

☂

По дороге обратно мы решили пройтись чуть дальше.

«Чтобы избежать толпы» – таков был предлог, но на самом деле я просто хотел быть с Джунной хоть на минуту, хоть на секунду дольше.

Мы шли на восток вдоль линии Собу, бок о бок по асфальту, ещё мокрому от недавнего ливня. Её напевы неслись на ночном ветерке, пропитанном запахом дождя.

Наши гэта отстукивали пружинистый ритм.

В конце концов, её напев затих, и она сказала:

— Было весело... Фестиваль фейерверков.

— Да, – кивнул я.

— Это был самый «летний» праздник. Хочу прийти снова в следующем году.

— Ты слишком далеко заглядываешь…

— И через год тоже.

— Я же сказал, не надо…

— И через пять лет. И через десять.

— Ты уже совсем далеко зашла!

— И через сто лет тоже.

«Погоди, вряд ли кто-то из нас вообще будет тогда жив», – хотел я ответить, но профиль Джунны был серьёзным, и я проглотил слова.

— Конечно...

Я кивнул и сжал её руку. Зонт давно был сложен, но наши ладони всё ещё были соединены.

«Не хочу отпускать», – подумал я.

Тогда Джунна немедленно сжала мою руку в ответ. Она подняла взгляд к звёздному небу и сказала:

— Мы знакомы меньше трёх месяцев.

— Три месяца… это мало, но…

— Кажется, что так много.

— Да. Это был долгий и насыщенный путь.

Если сравнить время моей жизни до встречи с Джунной с водой, то время после неё – это мёд. Сладкие, густые дни. Мне невольно хочется, чтобы такое время текло и дальше – до самой смерти.

Интересно, чувствует ли Джунна то же самое?

Не только сейчас, но и в следующем году.

И через год после этого.

И всегда.

Без изменений…

…Но это всего лишь мечта.

Я знаю.

Так же, как нет непрекращающегося дождя, ночи, которая не кончается, и сезона, что длится вечно, – так же нет ничего неизменного. Циничная часть меня так думает.

На самом деле, мои чувства к ней тоже менялись: с самого первого знакомства до сегодняшнего дня, даже с вчерашнего до сегодняшнего.

Они растут, становятся всё больше и сильнее.

Так сильно, что, кажется, вот-вот лопнут.

— Джунна.

Под уличным фонарём я остановился.

Джунна тоже остановилась и посмотрела на меня.

— ...

Молча. Пристально.

Казалось, прошла целая вечность.

Я глубоко вдохнул ночной воздух, всё ещё хранящий послевкусие фейерверков…

— Сигурэ.

Её спокойный голос перебил слова, что я уже собирался произнести.

— Ещё чуть-чуть.

Она опустила глаза; длинные ресницы отбрасывали тень, и она прошептала:

— Ещё чуть-чуть…

А затем сказала мне:

— Так хорошо, как есть сейчас...

Она посмотрела на меня – я стоял, как заворожённый, с открытым ртом…

— Как только мы изменимся, обратного пути не будет… так что…

Слова Джунны на первый взгляд прозвучали негативно, будто с грустью оглядываясь назад.

Но на самом деле это было не так.

В её глазах, когда она подняла на меня взгляд, пышным цветом расцвели ослепительные, разноцветные огни – словно фейерверки в ночном небе.

— Я всё ещё хочу наслаждаться этим.

— Джунна…

Я моргнул, вбирая её искренний взгляд.

Прокрутил её слова в уме.

Внутри меня поднялось неописуемое чувство.

Если бы мне пришлось сравнить его с чем-то, я бы сказал, что это как запах, исходящий от бенгальских огней, или стрекотание вечерних цикад на закате, или ощущение, когда ты потираешь руки в прохладном ночном ветерке…

Это сладкая, ностальгическая дрожь, царапающая сердце в самый конец лета.

Подумав о том, что живёт в сердце Джунны, я улыбнулся.

— Понятно.

— Ага...

— Тогда нам обязательно нужно насладиться этим сполна!

— Д-да!

И мы снова зашагали вперёд,

обсуждая планы на завтра и на всё, что будет после. Ведь даже если фестиваль фейерверков закончился, само лето ещё не прошло – и каникулы ещё не кончились.

Было бы преступлением не радоваться им.

— Кстати… А у тебя на работе всё в порядке? Разве сейчас не самый загруженный период?

— Всё нормально. Я уже сделала почти всё, что нужно. Остальное – на Котэгаве-сан и других взрослых.

Джунна сказала это небрежно, увидев мою обеспокоенность.

— В последнее время у меня песен рождается больше, чем я успеваю обработать. Не то что EP, я, пожалуй, могу выпускать по целому альбому… каждый месяц.

— Дюжина песен за месяц? Это невероятные темпы.

— Всё благодаря тебе, Сигурэ.

Джунна прижалась ко мне.

Слишком близко – если бы мы не были парой… но это и есть наше расстояние.

— Ты слышал когда-нибудь слово «компинг», Сигурэ?

— Компинг?..

— Это музыкальный термин. Когда берут лучшие фрагменты из множества дублей и объединяют их, чтобы получилась одна цельная песня. Этим обычно занимается звукорежиссёр.

— А…

Я не знал этого термина, но именно об этом рассказывал мне Акаги во время сессии записи – кристалл из мгновений, собранный из бесчисленных мелких моментов.

— Моё сочинение песен устроено так же. Я беру лучшие части из множества звуков, которые рождаются каждый день, складываю их вместе и превращаю в песню.

Так она сказала.

Джунна посмотрела на меня сияющими глазами и с широкой улыбкой произнесла:

— Давай с этого момента проводить как можно больше времени вместе, хорошо? Давай собирать, как дубли, множество дней и воспоминаний… и сплетать из них переполняющие нас мелодии. Давай создадим много песен – целый альбом песен – только для нас двоих.

— Обязательно...

Услышав эти слова и увидев это выражение лица, я подумал:

Действительно, нет ничего вечного, всё меняется.

Но даже если в будущем наши отношения изменятся, и чувства друг к другу тоже изменятся…

— Это обещание.

Яркое счастье этого мгновения останется со мной на всю жизнь, и музыка, рождённая в этот момент, навсегда сохранится неизменной – вечно.

* * *

1. «Облаат» — тонкая съедобная пленка, используемая в Японии для заворачивания горьких лекарств, что в переносном смысле означает смягчение резких слов.