— А дождь всё никак не кончится?..

Я смотрел сквозь широко распахнутые белые шторы на монохромный пейзаж за окном, залитый дождём.

Начало июля. Дождь, словно говоря: «Июнь может быть и закончился, но сезон дождей – ещё нет!», шёл уже второй день. Влажный и липкий воздух пах дождём сильнее, чем весной. Даже само течение времени, казалось, впитало влагу, став тяжёлым и медленным.

— А что в этом плохого? – прозвучал чистый голос. Красивый, но эфемерный и томный. Голос, бедный на эмоции, бесконечно прозрачный, который пленил моё сердце. Она продолжила, словно напевая. — Сигурэ… ты же любишь дождь?

— Ну, да.

— А как насчёт Амамори Джунны?

— А?..

— Не «а», это связь. Ну, «ама». Дождь. Если ты любишь дождь, то как насчёт Амамори Джунны?

Джунна повернулась и бросила на меня влажный, укоризненный взгляд. Что это за натянутая связь?..

─ Отвечай: «я тебя люблю», «я тебя очень люблю» или «я тебя супер-пупер люблю», а не то я впаду в депрессию.

— Что это за варианты?! Они практически одинаковые! Это так давит!

Её глаза, такие же чистые, как и голос, словно нетронутое озеро, приблизились, и я инстинктивно отстранил лицо, отводя взгляд, позволяя ему блуждать, пока отвечал.

— Я тебя супер-пупер люблю.

— Ты сказал это слишком монотонно. Плюс десять очков депрессии.

Отлично, я уже набрал очков. Глаза Джунны потемнели, и влажность её взгляда усилилась.

— Кроме того, ты и физически тяжёлая...

Сладкий аромат её волос густо смешался с запахом дезинфектора.

— Не могла бы ты слезть с моих колен?

— …

Джунна, сидевшая у меня на коленях вместо стула, повернулась лицом вперёд и молча надела наушники.

Парные чёрные беспроводные наушники с шумоподавлением.

Я тут же протянул руку, заставил её снять их и повторил. Второй дубль.

— Не могла бы ты слезть с моих колен?

— Сигурэ…

Джунна бросила на меня взгляд исподлобья через плечо. Её короткие чёрные волосы качнулись, открывая пряди скрытого окрашивания цвета гортензии.

— Плюс сто очков депрессии.

Пробормотав это, Джунна послушно встала. Когда её мягкое тепло покинуло меня, меня наполнила смесь облегчения и одиночества.

— …Назвать девушку «тяжёлой»… Мне кажется, тебе стоит научиться такту, Сигурэ.

— Ты права, это был мой промах. Но тебе, Джунна, нужно выучить, что такое личное пространство.

Джунна, перебравшаяся с моих колен на соседний стул, кивнула: «Ладно», после чего пододвинула свой стул и вплотную прижалась ко мне плечом. Какое уж там личное пространство.

Я сдался и оставил любые попытки призвать её к порядку, однако яростный натиск Джунны ещё не закончился.

— Но всё же, в конце концов, ты же супер-пупер-ультра-мега любишь тяжёлую меня, да?

— Ты серьёзно нагромождаешь слово «любишь».

— Моя тяжёлая грудь…

— Я ни единого слова о ней не сказал.

— Ты её ненавидишь?..

— …Я её не ненавижу. Я супер-пупер-ультра-мега очень её люблю.

— Минус пятьсот очков депрессии.

Они резко упали. Низкий, мутный голос Джунны вернулся к своему яркому, чистому тембру, и она начала тереться о меня телом и своей пышной грудью. Теперь общий счёт – минус триста девяносто очков.

…Полагаю, её настроение улучшается, когда счёт падает ниже нуля?

— Вы двое.

Акаги, которая наблюдала за нашей перепалкой с тёплым взглядом, подперев рукой щёку за своим столом и скрестив ноги, вздохнула с досадой под своей белой нетканой маской.

— Почему бы вам просто не… – она начала говорить, но проглотила слова. — Нет, неважно. – вместо этого она задала вопрос. — Амамори, прошло уже два дня с того момента. Как ты?

«С того момента» означало инцидент, когда Джунна, которая до того момента приходила только в медицинский кабинет, начала нормально посещать уроки.

Вся школа пришла в смятение тем утром, когда загадочная красавица внезапно появилась в классе 1-4, и волнения не утихали до самого окончания занятий. Даже сейчас всё не полностью успокоилось.

Стоит нам выйти из медицинского кабинета, как мы попадаем под шквал любопытства и интереса, направленного на Джунну и на меня, к кому она привязана. Именно поэтому мы укрываемся здесь вместе во время большой перемены.

— У тебя появились друзья в кла…

— Нет.

Джунна резко оборвала слова Акаги, а выражение её лица стало мрачным.

— Мне это не нужно, поэтому я не заведу друзей.

— Так ты что, одиночка? Это был гладкий трёхступенчатый силлогизм*, хе-хе… – усмехнулась Акаги.

Между бровей Джунны залегла глубокая складка.

— «Мне не нужны друзья, сдохните».

— Это песня Shinsei Kamattechan.

Я криво улыбнулся Джунне, которая вела себя ещё более резко, чем обычно, и погладил её по голове, пытаясь успокоить. Джунна прищурилась и пробормотала: «…М-м», её аура смягчилась – или так мне показалось.

— «Препарирую твою чистую любовную песню, сдохни».

— А это Aimyon. Странная песня яндере.

Это была её дебютная работа. Мощный номер, известный резким контрастом между тёмным текстом и бодрой мелодией, который она, по-видимому, пела на улицах в былые дни, задолго до того, как стала известна как одна из ведущих японских авторов-исполнителей.

— В любом случае хватит постоянно говорить «сдохни». Это жутковато, знаешь ли.

— Но… – Джунна надулась и посмотрела на то, что стояло передо мной, — Бэнто Сигурэ... Это от сэнсэя… – пробормотала она.

Это была коробка, завёрнутая в синюю ткань. Ткань отличалась цветом от той, что лежала перед ней, но внутри был точно такой же самодельный бэнто от Акаги.

— То, как он слопал его, когда я дала ему немного до этого, было так приятно видеть. Поэтому я решила с сегодняшнего дня начать готовить для него дополнительный. Он же говорил, что хочет… верно, Куримото?

Я хотел бодро ответить «Так точно!», но…

— …

Я почувствовал пристальный влажный взгляд Джунны рядом с собой и стиснул зубы, решив молча взять палочки для еды.

— Д-давайте просто поедим. Большая перемена скоро закончится.

— Хмпф... Плюс триста очков депрессии.

Итого: минус девяносто очков, всё ещё ниже нуля. Джунна до сих пор выглядела так, словно хотела что-то сказать, но, взглянув на часы, неохотно начала развязывать красную ткань своей коробки для бэнто.

─ А...

Она внезапно остановилась, повозилась с телефоном рядом и начала запись. Затем она начала напевать мелодию. Это был прыгающий, взрывной мотив.

Джунна, или, скорее, JUN из YOHILA, берёт различные эмоции, переполняющие её изнутри, и преобразует их в звук, сплетая и соединяя вместе.

Мрачная музыка, которую провозгласили «Новое поколение Депрессивного рока». В таком случае...

«…Может, небольшой стресс даже полезен для Джунны?»

С этой мыслью я взглянул на льющийся дождь. В противовес унылым краскам неба, я поднёс еду ко рту с беззаботным сердцем.

* * *

*прим. переводчика: Трёхступенчатый силлогизм – в оригинале «сандан торицу» (三段論理), Джунна использует три коротких слова без связок: «要らない» (иранай – не нужно), «だから» (дакара – поэтому), «作らない» (цукуранай – не буду заводить/делать). В переводе сохранена идея краткости и логической связи, но адаптировано под русское понимание силлогизма.