Забавно. Интересно, кто занимается половым воспитанием в семье Спенсера, если к девятнадцати годам, будучи наследником и королевским рыцарем Милуа, Джейден так наивен? Конечно, рыцари — это не то же самое, что наёмники, но большой разницы между ними нет.

По словам Маргариты, обучавшей меня искусству быть женщиной, рыцари заглядывали в квартал красных фонарей гораздо чаще, чем наёмники (Мэгги была куртизанкой из квартала красных фонарей, пока не влюбилась в маркиза Циглера. После этого она сделала бизнес, передавая свои отточенные до совершенства навыки светским дамам). Это вполне логично: наёмники живут и умирают ради золота, они не готовы тратить его на плотские утехи.

— Джейден, каким бы скромным ты ни был, есть одна вещь, которую ты обязан знать: девушки обожают обсуждать секс.

Может, я и не знакома со всеми девушками на континенте, но те, с кем мне доводилось иметь дело, однозначно согласились бы со мной. В ответ на моё абсолютно серьёзное заявление Джейден Спенсер прикрыл ярко-красное лицо своей огромной ладонью. Его очаровательная реакция так меня поразила, что я вдруг подумала…

— Возможно ли, что ты… У тебя никогда не было девушки?

— Нет, — прямо ответил он.

Я была так поражена, что забыла о своей первоначальной цели подружиться с Луизой и села рядом с ним на край ограды.

— Почему?

— Что значит «почему»?

— Ты прославленный герой Милуа, а ещё наследник семьи Спенсер и маркиз Хайлэнд. Даже будь ты последним подонком, женщины должны виться вокруг тебя. Моя кузина Джоди в мечтах родила от тебя уже троих детей только потому, что однажды ты подал ей шляпку.

— Это… — Он нахмурился. — Это не любовь.

— Любовь?

Когда-то и меня вела дорога романтики.

Но я давно перестала ждать, что рыцарь на белом коне спасёт меня от заточения в башне, или что главарь бандитов, укравший меня из кареты, окажется внебрачным сыном короля. Хотя я продолжала мечтать о тёплых отношениях с кем-то, кто нравится. Об отношениях, которые иногда кажутся слишком сладкими, иногда заставляют плакать, а иногда — смущаться.

С другой стороны, я потерпела крах в своей первой любви и до сих пор страдала от её отголосков. Это сделало меня равнодушной к романтике. В этом следовало бы винить Маверика. Однако даже будучи по уши влюблёной, Ариэль Далтон никогда не решилась бы во имя любви забрать деньги за обучения во втором семестре, как это сделала Элизабет Маккарти.

Родись я под фамилией Спенсер, предпочла бы бальный зал, где все смотрят на меня с обожанием, а не сидела в ожидании, что неземная любовь сама свалится на голову.

Когда я сказала об этом, Джейден выглядел не слишком довольным.

— Знаешь… Терпеть не могу, когда взрослые выставляют своих детей напоказ, как породистоых жеребцов.

— К сожалению, некоторые делают это постоянно, — я без колебаний подняла белый флаг.

Мои родители были не самыми крупными фигурами в стране, и меня редко приглашали на серьёзные банкеты или приёмы в высшем обществе. Реальность такова, что, даже попав туда, мне было тяжело поддерживать разговор с семьями, стоящими выше в иерархии.

Зато там я узнала, что некоторые дети видят смысл жизни только в том, чтобы забраться как можно выше по социальной лестнице. Обычно они становятся такими из-за влияния родителей. Порой их любовь к детям слепа, и они даже не замечают, что ведут своё чадо не по цветочной тропе, а по холодному камню.

Джейден Спенсер был воплощением чистоты. Любовь, с которой столкнулась я, сделала меня равнодушной к романтике, зато любовь, которой лишён Джейден, заставила его поверить в неё всем сердцем. Это видно с первого взгляда.

— Так какой же любви ты ищешь? — спросила я, с трудом сдерживая желание подразнить его. Должно быть, благодаря этому моё выражение лица выглядело серьёзным как никогда.

— Отец… — ответил он после недолгих раздумий. — Когда он расстался с моей матерью, он слушал «Песенку Бекончика» и плакал.

— Герцог Спенсер?

«Песенка Бекончика» — это песня по мотивам детской сказки. В ней рассказывается история одного поросёнка, рождённого на свиной ферме, который отчаянно пытался избежать трагичной участи стать куском ветчины.

Насколько мне известно, жизнь герцога и герцогини не имела ничего общего с жизнью несчастного поросёнка. Я видела герцога всего один раз, на балу дебютанток, и сильно сомневалась, что какая-то детская песенка способна пробудить его слёзные железы.

— Я тоже не знаю, почему эта детская песенка так тронула отца. Просто…

— Ты хочешь найти любовь, которая заставит тебя так же плакать над песенкой Бекончика?

— Это не совсем то, что я имел в виду… Но да.

Серьёзное заявление. Я говорила быстро, стараясь не представлять себе Джейдена Спенсера, рыдающего от звуков шутливой песни:

— Джейден, в жизни всё не так сложно.

— Ты так думаешь?

— Ну… Моя мама говорит: любовь — это когда ты улыбаешься, просто посмотрев на человека. Ты так не думаешь?

Указательными пальцами я коснулась уголков рта и потянула их вверх. И тут он внезапно рассмеялся.

— Ариэль, в жизни всё не так просто!

Что сказать? Улыбающееся лицо Джейдена Спенсера обладало какой-то разрушительной силой. И дело не только в том, что это довольно редкое зрелище.

Когда Джейден смеялся, он широко открывал рот и морщил нос, а его тёмные глаза цвета мха почти полностью исчезали между пушистыми ресницами и бровями. Выражение его лица было таким искренним, что хотелось смеяться вместе с ним.

— Джейден Антон Спенсер-Хайленд!

Это было мимолётное мгновение, но его смеющееся лицо ещё долго будет у меня перед глазами. Я была так взволнована, что выкрикнула полное имя Джейдена, и он слегка съёжился. Хотя его тело такое огромное и сильное, что это мало что изменило.

Я стояла рядом с Джейденом, а он всё ещё сидел, поэтому ему пришлось поднять глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. Если подумать, возможность взглянуть свысока на рыцаря-дракона — огромного, как медведь из леса Хильхейм, — тоже выпалала довольно редко.

Эта мысль доставляла некоторое удовольствие. Когда на каникулах вернусь в поместье Далтон, обязательно расскажу всем об удивительных вещах, свидетельницей которых стала. Особенно этой несносной Джоди!

— Надо же, Джейден, у тебя потрясающая улыбка!

— Что?

— Неважно, кто твоя идеальная девушка. Просто покажи ей эту улыбку, и она не сможет устоять!

Джейден заморгал, не понимая, о чём я говорю, а затем мягко улыбнулся и сказал:

— Ты шутишь?

На этот раз его улыбка выглядела куда более застенчивой.

* * *

Приближался банкет в честь месяца любви, а я погрязла в делах. Мне приходилось выполнять все задания, которые я пропустила, и делать дополнительные, чтобы нагнать остальных. А ещё меня заставили написать объяснительную о том, почему я сделала вид, что упала в обморок. Впрочем, после беспощадных уроков Керана Иллестии из мира Флоренс Белль это было не так уж сложно.

Я слышала, что Кайл вызвался драить туалеты вместо волшебной куклы. Похоже, Кайл Виллард вступил в общество по защите прав кукол.

Мне так и не удалось поговорить с ним, потому что большую часть времени он проводил в мужском туалете. И это только подогревало подозрения: похоже, мой друг детства действительно избегал меня!

Я выглядела угрюмой, плетясь по извилистой дорожке рядом с Эдгаром Рамосом. Эдгар решил, что я расстроена, потому что путь занял больше обещанных десяти минут. Он предложил понести меня на спине, за что получил пинок, и только тогда спросил, в чём дело.

На мгновение я задумалась: нормально ли обсуждать Кайла с Эдгаром? Но долгие размышления — не мой конёк, поэтому я просто всё ему рассказала.

— Эй, откуда мне знать? — Эдгар раздражённо толкнул деревянную дверь, украшенную вырезанными в ней кофейными зёрнами. — И ты решила обсудить это именно сейчас?

Он выглядел таким взбешённым, что человек, идущий следом за ним, почувствовал себя неловко. Наверное, я слишком сильно его пнула.

Теперь угрюмым выглядел Эдгар Рамос, а не я. Я попыталась успокоить его, похвалив лаконичную и интеллигентную атмосферу выбранной им кофейни. Прямо сейчас за тем же столиком, где сидели мы, какой-то студент академии, вероятно, из Иллестии, вёл жаркую дискуссию с учёным гномом в поношенной одежде.

— Как, например, отличить стул от стола? Стул предназначен для сидения на нём, но ведь можно сесть и на стол! В таком случае, уместно ли проводить чёткую грань между столом и стулом?!

— Нельзя забывать, что стул имеет определённые особенности — оттого мы и зовём его стулом! Например, спинка! Люди, эльфы и гномы точно так же имеют свои особенности: у эльфов заостренные уши, у гномов твёрдая кожа, а у людей нет ни того, ни другого. То же касается и божественной, как вы её называете, силы: некоторые люди обладают этой силой, потому что такова их природа. А вовсе не потому, что ваш бог сжалился и даровал благословение через своих апостолов.

В ответ на слова учёного, отрицающего милостливого Стию, окружающие зашептались. Лицо студента стало ярко-красным.

— Но чем глубже вера, тем больше проявляется божественная сила! Это ли не доказательство того, что Стия всегда присматривает за нами с небес, и что божественная сила — его дар?!

— Я полагаю, это всего лишь одна из разновидностей маны. Она имеет ярко-жёлтый цвет и обладает целительными свойствами. По сути, это ментальная сила, потому естественно, что она крепнет от уверенности в ней.

— Любопытно, — неожиданно сказал Эдгар. Похоже, его тоже заинтересовал их спор. — Не знал, что гномы тоже придерживаются такого мнения.

— Ты сказал «тоже»? Имеешь в виду, ты согласен с ним?

— Большинство жителей Надона считает, что Стия — всего лишь иллюзия, созданная королевской семьёй Иллестия. Я тоже так думаю.