День выдался пасмурный. Я распахнула дверь в мастерскую магических инструментов, думая о том, что многие мои знакомые могут оказаться застигнуты врасплох дождём на Финниган-стрит.

Иллестия прислонился спиной к подоконнику и повернул голову, чтобы посмотреть за окно, а затем выпрямился когда я помахала ему. Впервые я видела Иллестию не в школьной форме. Ему удавалось сохранять достоинство несмотря на то, что на нём был свитер, который несомненно занял бы первое место в конкурсе самых уродливых свитеров.

— Забавный свитер. Где взял?

— Мама связала его для меня.

— Он слишком прекрасен для этого мира. У великой императрицы невероятно развито чувство стиля.

Матерью Иллестии была Великая Кейтлин, императрица Святой Империи Иллестия. При одной мысли о ней у меня по спине побежал холодный пот.

— Спасибо. Я передам твои слова матушке.

— Нет, лучше не надо.

Даже в самом захолустье Милуа поговаривали, что императрица Кейтлин правила Иллестией железным кулаком, обладала харизмой и безжалостной божественной силой. Мне, конечно, было немного любопытно, что случится, если я умру до выпускного банкета, но проверять это совсем не хотелось.

И та самая Великая Кейтлин связала сыну свитер. Мне ясно представилась картина, как она выводила уродливые петельки из пряжи, наблюдая за казнью очередного политического оппонента. Это было по-своему мощно.

— Кстати, а где «Патчноут»?

Мне захотелось, чтобы Иллестия перестал думать о том, как я чуть не оскорбила Великую Кейтлин и её свитер, поэтому быстро сменила тему. К тому же, у него в руках действительно не было ничего, даже отдалённо напоминающего книгу. Мастерская магических инструментов, где стояли мы с Иллестией, была переполнена инструментами для гравировки магических цепей и грубо сделанных магических инструментов, которые, вероятно, изготовили выпускники, но больше здесь ничего не было.

Вместо ответа Иллестия кивнул и пошёл вглубь комнаты. Кажется, это означало «иди за мной».

Место, куда он меня привёл, оказалось в самом углу мастерской магических инструментов. Здесь стена из плотно сложенных в шахматном порядке камней покрылась мхом. Я потрогала его в надежде, что за стеной спрятан потайной сейф с каким-то хитрым устройством, но всё, что удалось обнаружить, — это что-то мерзкое, прилипшее к кончикам пальцев.

Иллестия рассмеялся, увидев, что я не в восторге от мха, забившегося под мои ногти, и протянул руку. Как будто сопровождал даму, которая выходила из кареты, чтобы пройти в банкетный зал.

— Возьмёшь меня за руку?

— Это ты должна взять меня за руку.

Он говорил уверенным голосом и твёрдо держал руку, ничего не предпринимая. Возможно, из-за божественной силы его рука казалась теплее, чем моя.

Иллестия как следует взял руку, которую я неумело вложила в его, и сжал. Его длинные пальцы переплелись с моими. Это немного смущало, но Иллестия выглядел таким невинным, что я тоже сделала вид, что всё в порядке. Мне пришлось притвориться, что я каждый день держусь за руки с мужчинами, но противный Керан Иллестия сказал, что я не такая. В итоге из нас двоих хитрецом оказалась именно я.

Ладонь, которую сжимал Иллестия, становилась теплее и теплее. Кажется, он использовал божественную силу. Затем другой рукой он коснулся стены. Она начала слабо вибрировать и, наконец, часть каменной стены превратилась в мелкую пыль и осыпалась на пол, обнажив арку!

Вперёд вёл тёмный коридор, конца которому не было видно. Думаю, именно поэтому он предложил мне взять его за руку. Если вдруг я потеряюсь в таком месте, то останусь там на всю оставшуюся жизнь.

— Откуда ты узнал об этом месте? И как давно?

Я едва могла разглядеть точёный профиль Иллестии, медленно шагающего рядом со мной.

— Я и сам узнал только недавно. Услышал от одного выпускника.

— Не знаю, кем был этот выпускник, но он, должно быть, был настоящим оторвой.

Академия Фитцсиммонс хранила много тайн, что было неудивительно при её многолетней истории. Но большинство секретов было невозможно найти студенту, прилежно посещающему занятия и не сующему свой нос никуда, кроме аудиторий и собственной комнаты в общежитии. Мы с Кайлом, по праву заслужившим славу хулигана, исследовали каждый уголок академии, но всё, что смогли найти, — это то, что если свернуть за третий бочонок слева от столовой и сказать: «Все любят шоколад», то попадёшь в комнату, где всё, включая стены и пол, сделано из шоколада. Ничего, кроме этой комнаты, нам найти не удалось (и именно из-за этой комнаты я страдала от зубной боли на втором курсе).

— Ха-ха, это я тоже ей передам. Великая императрица была очень беспокойной в моём возрасте.

Чёрт возьми, Великая Кейтлин! Почему я каждый раз натыкаюсь на неё?!

* * *

Секретный проход Великой Кейтлин оказался не таким длинным, как казалось. Вскоре мы с Иллестией добрались до уютно обставленной комнаты. В люстре и камине мирно полыхало пламя, а окон не было, если не считать небольшой форточки, которая совсем не спасала от духоты. На бревенчатом столе средних размеров красовалась скатерть, расшитая роскошными узорами. Аккуратное кресло-скамейка имело классический дизайн.

В целом, мне здесь нравилось. Я воскликнула по поводу поистине безупречного чувства стиля Великой Кейтлин. Иллестия с улыбкой выслушал мои нескончаемые слова восхищения, и только после этого признался, что комната уже была обустроена, когда великая императрица обнаружила её.

— Можно было сказать об этом сразу.

— Прости, просто ты такая забавная…

Когда я с укором посмотрела на него, Иллестия громко рассмеялся, что было редкостью. Я поняла, что мы до сих пор держимся за руки, когда его улыбка коснулась тыльной стороны моей руки, которую он неосознанно поднёс к губам.

Казалось, жар из рук поднялся к моим щекам, поэтому я быстро высвободила ладонь. Иллестия взглянул на свою опустевшую руку, но ничего не сказал.

— Я не знаю, что это за заклинание, но в местах, предназначенных для чтения, таких, как библиотека или аудитория, это трудно увидеть. Но не здесь, потому что эта комната изолирована.

— Так вот почему ты был тогда на площадке для фехтования.

Открыв «Патчноут» посередине стола, Иллестия кивнул. Я даже не подумала об этом, но относилась к нему как к сумасшедшему. Негодяйка Ариэль Далтон.

Мы сидели лицом к лицу, а «Патчноут» лежал на столе, между нами. Листков с заметками стало заметно больше, чем в прошлый раз. Рядом лежала тетрадь с чем-то вроде таблицы, и Иллестия подробно объяснил мне, какие из букв незнакомого языка были гласными, а какие — согласными.

Я почувствовала себя, как говорила Бри, гориллой, у которой по банану в каждой руке. Закорючки передо мной были больше похожи на картинки, чем на слова. Одна из них была забавной, как будто человечек в огромной шляпе. Когда я сказала об этом Иллестии, он попытался скрыть свой тяжёлый вздох.

— Думаю, вот эти знаки — это числа. Они есть наверху каждой страницы. Похоже, это дата.

— Значит, это дневник?

— Такое тоже возможно.

Если, как он сказал, знаки в начале каждой страницы были датой, значит, они должны идти по возрастающей. Осталось выяснить, какие из них какой цифре соответствовали.

К счастью, анализ «Патчноута» оказался менее утомительным, чем дьявольские уроки профессора Хьюстона. Когда я перелистывала страницы и перебирала наугад цифры, моё внимание кое-что привлекло.

— Иллестия, мне кажется, здесь не хватает страницы.

Она была так аккуратно оторвана, что на первый взгляд это не бросалось в глаза, но там точно был разрыв. Когда я указала на это, Иллестия внезапно стал серьёзным.

— Действительно. Похоже, кто-то вырвал лист.

— Кто-нибудь брал «Патчноут» до нас?

Когда я задала это вопрос, Иллестия прижал ладонь к подбородку и задумался. Ручка, зажатая между его средним и указательным пальцем, постукивала по подбородку. Он выглядел так, будто хотел сказать что-то, но сомневался, не слишком ли рано говорить об этом.

Я хотела спросить его напрямую, но подумала, что всё равно ничего от него не добьюсь. Вместо этого я погрузилась в изучение «Патчноута», из которого кто-то вырвал страницу. Кто, чёрт возьми, и для чего порвал его? Что бы там ни было написано, это, должно быть, было важно. Было бы неплохо найти эту страницу.

* * *

Когда я вернулась, всё так же держась за руку с Иллестией, мастерскую магических инструментов освещало заходящее солнце. Пахло сыростью. Похоже, недавно действительно шёл дождь, и ветер, врывающийся в полуоткрытое окно, колыхал занавески.

— Я слышал, ты до сих пор не нашла партнёра на банкет в честь начала года, — спускаясь по винтовой лестнице, Иллестия заговорил.

— Если хочешь посмеяться надо мной, у тебя ничего не получится. У меня иммунитет к шуткам, Кайл Виллард закаляет меня каждый день.

Я уже настроилась на то, чтобы пойти на банкет без пары. Глупо было надеяться найти партнёра за неделю.

То, что Рамос принял моё предложение, уже было чудом: обычно найти партнёра в это время было труднее, чем сорвать с неба звезду. Многие из тех, кто не хотел идти, предпочитал одиночество или не имел достаточно друзей, приходили одни.

У сварливого Кайла Вилларда была такая широкая сеть связей, что он мог наткнуться на знакомое лицо в любой точке в академии, но вместо того, чтобы помочь другу в беде, он только подшучивал надо мной. Он даже предложил мне пойти с его грифоном, Лайлой.

Честно говоря, заявиться на банкет верхом на грифоне было заманчивой идеей. Однако если профессор Монаган примет это за увлечение животными и увидит во мне родственную душу, это станет большой проблемой, поэтому я отказалась от этой идеи.

— Кажется, вы с Кайлом очень близки.

— Для меня он как член семьи, — я намеренно сделала акцент на слове «семья».

— Член семьи, с которым ты купалась в одной ванне?

В очередной раз мне пришлось тщательно отфильтровывать саркастические замечания Иллестии. Удивительно, как далеко разлетелись слухи, посеянные Брианной Мосли.

— В любом случае, я не смеюсь. Я действительно могу помочь.

— Ты? Разве ты не должен сопровождать мадам Бартлетт?

Как президент студсовета, Иллестия на каждом банкете должен был быть партнёром мадам Бартлетт, директора академии. Ей всегда не терпелось продемонстрировать, что её сопровождает красивый соблазнительный высокопоставленный принц в самом расцвете сил, она ни за что не отказалась бы от своего партнёра.

— Так и есть.

— Тогда как?

Когда я, недоумевая, задала ему этот вопрос, Иллестия, как ребёнок, задумавший какую-то шалость, ответил, что скоро я сама всё пойму.