Как и сказал Иллестия, скоро я узнала, что он задумал. По дороге в кафетерий на ужин ко мне неожиданно подошёл маркиз Болтон, который обычно смотрит на меня, как корова на курицу.

— Платье доставят в твою комнату через три дня.

— Что?

— Наша одежда должна сочетаться, так что подготовь голубую бутоньерку. Из лаванды, и… не помешали бы перья полярной совы. Ты из семьи торговцев, разберёшься.

— О чём ты говоришь?

— Его Высочество Керан ничего тебе не сказал?

Керан? Керан Иллестия? Именно тогда я вспомнила, что маркиз Болтон был подчинённым Керана Иллестии.

— Боже, ты что, будешь моим партнёром? Это и есть план, который придумал Иллестия?

— Тебе понадобилось четыре с половиной минуты, чтобы понять этот очевидный факт, Далтон.

Это недоразумение в очках чуть не уронил свои очки и пробурчал:

— Что за невезение.

Уголки его рта всё ещё были опущены. Внезапно у меня заныл бок, который около пятнадцати дней назад поколотили деревянным мечом.

Вопреки тому, что маркиз Болтон производил впечатление человека с железной дисциплиной, к светским мероприятиям, таким, как банкеты, он тоже относился со всей серьёзностью. Возможно, причина в том, что его воспитывала мать, которая когда-то управляла всем светским миром Святой Империи Иллестии.

Его манеры были безупречными, а танцевальные навыки вызывали восхищение. Чувство стиля при выборе одежды и аксессуаров также были на высшем уровне, поэтому всё, что надевал Болтон, входило в моду среди юношей Фитцсиммонса.

Даже у Адама Уолша были галстуки и запонки, похожие на те, что он носил. Однако как тыква с нарисованными полосками не становится арбузом, так и Уолш, носивший эти аксессуары, не стал Болтоном.

План Иллестии не был лишён смысла. Став моим партнёром, Болтон сделает всё, что в его силах, чтобы банкет прошёл идеально. Судя по его словам, он уже даже заказал для меня платье.

Однако оставалась одна большая проблема: у Болтона был невероятный талант нервировать. Никогда в жизни я не бежала от драк, когда мне бросали вызов, и когда попадался кто-то вроде него, это неизбежно заканчивалось плохо.

Стоило ли продолжать эти обречённые отношения только для того, чтобы не опозориться на банкете?

Поразмыслив недолго, я решила довольствоваться партнёром, у которого не было крыльев и клюва, и который не ел вяленое мясо килограммами.

— Хорошо, увидимся на банкете, — сказала я.

— Кстати, про аксессуары. Я хочу, чтобы в твоём образе были использованы свежие цветы, не подверженные заклинанию сохранения. Тогда аромат будет намного насыщеннее.

Казалось, Болтон был не так доволен, как я. Что ж, если вспомнить прошедшие пять лет, обычно он посещал банкеты один, потому что никто не соответствовал его стандартам, пока не появилась Блоссом.

— Насколько я помню, танцуешь ты не очень.

— Твоя память тебя подвела.

Не то чтобы я плохо танцевала. Скорее, мне было не интересно. Если и случится такое, что я оступлюсь, то только ради того, чтобы оттоптать партнёру ноги, а не из-за того, что слишком увлекусь музыкой.

Болтон выглядел таким же опустошённым, как моя кошка Лилу, когда игрушка, с которой она играла, закатывалась под мебель. У меня было предчувствие, что Ариэль Далтон станет незабываемым партнёром для маркиза Болтона.

— Далтон, ты не занята после уроков?

— …А что? — Болтон задал вопрос серьёзно, и я поняла, что совершила ошибку, ответив, не подумав.

— С понедельника приходи в комнату студенческого совета после занятий.

Лицо Болтона вдруг стало решительным, как будто он что-то задумал, поэтому я попыталась объяснить ему, что на самом деле неплохо танцую и не нуждаюсь в тренировках.

Я несколько раз пообещала ему, что всё будет хорошо, но это не помогло. А потом я весь вечер думала о том, как можно безболезненно сломать себе ногу.

* * *

Наступил понедельник, а мои ноги до сих пор были целы. Потому что все известные мне способы сломать ноги были крайне болезненными. Я направилась в комнату студенческого совета унылой походкой, словно была коровой, идущей на бойню.

Болтон ожидал меня с фонографом и включил его, как только увидел меня. Не выпуская из рук сумку, я сделала несколько простых шагов, которые знала. Тогда он спросил меня, как я умудрилась сделать ошибку в каждом движении, чем очень смутил меня.

Не моя вина, что я разучилась держать ритм. Моим партнёром почти на каждом банкете до академии был Кайл. Ему было плевать на мой ритм, он говорил, что танцевать можно до тех пор, пока душа этого требует.

В академии моим партнёром на банкетах был Адам Уолш, но мы редко танцевали на людях, потому что Уолш был абсолютно безнадёжен в танцах.

Когда я запротестовала, Болтон снял свои очки и сжал пальцами переносицу. В голове всплыло лицо профессора Хамфриса.

— Начни… отсюда, — он снял сумку с моего плеча, бросил её в сторону и постучал носком ботинка по полу.

Когда я встала в указанное место, он отвёл назад правую ногу и поприветствовал меня грациозным жестом, протянув левую руку до уровня моих глаз. Я взяла его за руку, а другую положила чуть ниже лопатки. Это было довольно волнительно.

Повторяя движения за Болтоном, я заметила, что в углу комнаты студенческого совета Спенсер уткнулся носом в учебник. Судя по ручке и чистому листу бумаги, он работал над каким-то заданием. Стол и стул выглядели до смешного маленькими на фоне его внушительного размера.

— Знаешь, Болтон. Думаю, Спенсеру нужен собственный стол, — шепнула я на ухо Болтону, поднявшись на цыпочки.

— Предлагаешь тратить студенческий бюджет на такую ерунду? — раздражённо ответил Болтон, отвернувшись от меня. — Если бы у меня появились лишние деньги, я бы лучше нанял для тебя учителя танцев. Перестань болтать и сосредоточься.

Итак, я была немного более сосредоточена, чем на уроках математики. И уже успела понять, что у Болтона, может, и большой талант к танцам, но учитель из него никудышный

Кроме того, его терпение начало подходить к концу, и он стал нервничать, даже когда моя нога подворачивалась совсем чуть-чуть. Я и сама легко выходила из себя, когда говорила с раздражёнными людьми, поэтому наш разговор постепенно превратился в обмен оскорблениями.

Я сказала ему, что Брайс Надон победил его в борьбе за сердце Блоссом, потому что он был четырёхглазым очкариком. Тогда Болтон, лицо которого стало краснее, чем его красное нижнее бельё, о котором писали в Фитцсиммонс Таймс, заявил, что даже Кракен танцует лучше, чем я.

Я ответила, что у Кракена десять ног, так что это естественно, что он должен танцевать в пять раз лучше, чем я. Болтон потерял дар речи, когда я применила свою блистательную логику. Это была моя победа.

— Джейден, можешь подойти на минутку?

Болтон фыркнул и позвал свидетеля. Удивлённый Спенсер, невольно оказавшийся рядом в разгар нашего спора, с мрачным лицом оглянулся, но, к сожалению, никакого другого Джейдена в комнате студенческого совета не оказалось.

— Станцуй с Далтон.

Очевидно, я была ужасной ученицей, но Болтон, похоже, отказывался признавать, что учитель из него не лучше, чем из меня — танцор. Спенсер, пошатываясь, подошёл и встал передо мной. Он был таким высоким, что я упёрлась взглядом в его плечо.

Выражение его лица было таким же, как обычно, но я почему-то почувствовала, что Спенсер волновался. Кончиками большого и указательного пальцев он коснулся ткани моей рубашки. Моя левая рука едва касалась его правой. Болтон фыркнул и поправил нашу позу. Его руки, неохотно обхватившие мою спину, были очень большими и горячими.

Пока играла музыка, Спенсер двигался очень осторожно. Он явно был в состоянии вести, но, казалось, пытался подстроиться под мой беспорядочный ритм, а не диктовать свой, как Болтон.

Затем мы, наконец, смогли станцевать вальс до конца, ни разу не запнувшись. Когда я торжественно заявила об этом, Болтон сделал вид, что протирает очки, и отвёл взгляд.

* * *

Когда я написала в письме, что мой партнёр — маркиз из второй по могуществу семьи Иллестии, мама чуть не упала в обморок. Из её дрожащего почерка мне удалось узнать об одном известном мастере аксессуаров на Финниган-стрит. Болтон был особенно привередлив в одежде, поэтому его бутоньерка должна соответствовать его вкусу.

Но я так старалась не только ради Болтона. На самом деле я просто боялась, что он снова начнёт придираться, если бутоньерка, которую я ему предложу, окажется недостаточно хороша. После того, как Спенсер рассудил нас и признал виновным его, а не меня, маркиз Болтон стал осторожнее, когда дело касалось танцев, но при этом стал вдвое строже во всём остальном.

Я лежала на кровати, махала ногами и писала ответ маме, чтобы поблагодарить её за информацию о мастере и за портрет Лилу (каракуля в углу листа, изображающая мою кошку Лилу, ловящую мышь), когда кто-то вдруг постучал в дверь. После этого вошли два гнома, несущих коробку размером больше их самих и табурет. Они сказали, что пришли для примерки платья, заказанного Болтоном.

Эти двое ловко открыли тщательно запечатанную коробку и достали бледно-жёлтое платье чуть длиннее колена. Я не считалась большой модницей, но была ошеломлена, потому что бледно-жёлтый цвет совершенно не подходил моему оттенку кожи.

Более того, Болтон явно подбирал свою одежду к моему платью, но велел подготовить бутоньерку голубого цвета. Бледно-жёлтое платье и голубая бутоньерка? Кажется, что-то не сходится.

— Это точно моё платье? — с тревогой спросила я.