— Бриана Мосли, это что, хризантемы?

— Я хотела быть готовой к любому исходу (прим.перев: в Корее хризантемы часто используют для украшения гробниц и могил).

Бри быстро бросила хризантемы на пол и вдруг заплакала.

— Мне так жаль, Ариэль. Совсем недавно я мечтала сменить соседку по комнате, прости меня за это…

— К чему сейчас вспоминать об этом?

Я выглядела удивлённой, и Брианна снова начала извиняться за то, что в марте мы не слишком хорошо ладили. Я перевернулась на спину и пробормотала, что всё понимаю, ведь тогда мы не были близкими друзьями.

— Мисс Мосли! Пожалуйста, прекратите бросать мусор на пол больничной палаты, — крикнул профессор Чепмен, открывая дверь и заходя в палату.

Профессор с серьёзным видом взглянул поочерёдно на экран у койки и на меня, а затем наклонил голову. Он был представителем расы полувеликанов, поэтому его движения могли показаться пугающими, как бы он ни осторожничал. Рядом с ним вся мебель казалась в полтора раза меньше, чем есть на самом деле.

— Восстановление идёт достаточно быстро. Мисс Мосли, у вас, случайно, нет скрытых божественных сил?

На этот раз настала очередь Бри хмуриться.

— В теле мисс Далтон присутствует божественная сила. Мне даже немного обидно, но она сильнее моей.

Судя по словам профессора Чепмена, кто-то наложил на меня исцеляющее заклинание без его ведома. Кто-то, кто обладает чрезвычайно могущественной божественной силой. Когда профессор от досады отвернулся, поднятый им ветер заставил цветы Брианны покачнуться. Бри накрыла их руками, чтобы защитить нежные, хрупкие бутоны от полувеликана.

— Такими темпами вас могут выписать уже послезавтра. Мои поздравления, мисс Далтон!

Профессор Чепмен похлопал в ладоши, и стены вокруг затряслись, как будто от раскатов грома. Мы с Бри прикрыли уши и улыбались ему, пока он не покинул палату.

— Мне нравится, что он такой громадина. Это делает его вдвойне милым.

— Полностью согласна.

Бри поставила вазу на тумбу у койки. Тумба была завалена разными вещами, и ей пришлось освободить немного места.

Среди прочего мне на глаза попались цветные конфеты — пять штук.

— Что это? — спросила я.

Бри равнодушно ответила:

— Помнишь того маленького дракончика, который принёс тебе расписание «литературного клуба»? Это тоже от него. Он приносил по одной конфете каждый день.

Судя по тому, какой акцент она сделала на словах «литературный клуб», Брианна Мосли до сих пор убеждена, что это была записка с признанием в любви.

Развернув одну конфету и отправив её в рот, я чуть не вскрикнула. Раз мне приносили по одной конфете каждый день, значит, я была без сознания уже пять дней?! Если подумать, то именно столько я провела в мире Флоренс Белль. И теперь у меня не осталось сомнений, что это была вовсе не загробная жизнь.

В любом случае, подарок Джейдена оставил меня удовлетворённой. Мальчикам запрещено без разрешения посещать больничные палаты девочек, поэтому Клэй, похоже, сыграл роль почтальона. Или, скорее, доставщика. Он действительно очень смышлёный дракончик. Интересно, если Джоди в самом деле станет герцогиней Спенсер, она сможет достать для меня дракончика?

— А это меня попросил передать Болтон. Он сказал: «Пусть почитает, если станет скучно».

— Видимо, я обречена умереть от скуки.

Бри сунула мне в руки книгу под названием «Всё о бальных танцах. 86 простых шагов». Я тут же закинула её между койкой и стеной. Скажу, что потеряла.

Мы болтали, пока нас не прервал настойчивый стук в дверь. Мне хотелось побольше узнать о том, что произошло в академии за те пять дней, что я пролежала без сознания.

Во-первых, похоже, никто не знал, что произошло между мной, Кайлом и Блоссом. И Кайлу пришлось молчать даже перед профессором Хамфрисом (на самом деле даже я сама не знала, как объяснить произошедшее. Сказать, что Розмари Блоссом манипулировала Кайлом при помощи какого-то загадочного заклинания, чтобы убить меня? Если бы я так сказала, он бы мне не поверил, даже если бы я угостила его ореховым пирогом с фасолью. Даже профессор Мур не поверил бы в такую чушь).

Однако он не отрицал, что ранил меня, а поскольку мои травмы были довольно серьёзными, Кайла заперли в его комнате в общежитии до тех пор, пока я, его жертва, не очнусь и не вынесу свой вердикт. Что за глупость?! Я была в ярости, когда узнала об этом.

— Это не Кайл! То есть не то, чтобы он не имел к этому отношения, но… В общем, ты меня поняла!

— Так ли это? Что вообще произошло между вами? Даже под дулом пистолета никто не смог бы заставить Кайла Вилларда причинить тебе вред.

Ответ Брианны-гения-Мосли, осуждающе скрестившей руки на груди, был как никогда близок к правде. Я расстроилась и сжала губы, как моллюск, сжимающий свои створки, и тут мне в голову пришла одна мысль, которую я тут же попыталась проверить.

— Значит, всё это время Кайл был заперт?

— Его выпускали из комнаты только на занятия и в столовую. Говорят, его комнату даже окружили барьером.

Тогда что за парень говорил со мной? Я была потрясена и уставилась на Бри. Мне это приснилось? Из-за того, как сильно я скучаю по нему?

В этот момент и раздался стук в дверь. Не успела я ответить, как в палату зашла Криста Эдвардс с пером, наполненным волшебными чернилами.

— Я Криста Эдвардс из «Фитцсиммонс Таймс». А ты мисс Далтон, верно?

— Мы ведь знакомы, Эдвардс.

Датчик, использующийся для отслеживания состояния пациента, обнаружил у меня новую болезнь — «Тревожное расстройство 5%». Уверена, Эдвардс тоже это заметила, но ей было всё равно.

— В каких вы отношениях с Кайлом Виллардом? Правда ли, что он жестоко напал на тебя? Это как-то связано с Розмари Блоссом?

— Эй, Криста Эдвардс! Вообще-то Ариэль всё ещё пациент! Её нельзя тревожить!

— Ты выглядишь встревоженной. Можешь не отвечать, если не хочешь. Но многие говорят, что ты претендуешь на звание королевы банкета только из-за жгучей ревности. Хотя это, конечно, всего лишь слухи.

— Это полная чушь! — Брианна Мосли была в ярости, но Эдвардс даже не смотрела в её сторону. Прожигающий взгляд Эдвардс был сосредоточен только на мне, как будто правда написана у меня на лбу.

— Что скажешь? Неужели вы действительно всего лишь друзья детства? Может, всё было немного иначе? Например, вы с юности были возлюбленными, но расстались из-за обворожительной разлучницы. Не в силах смириться с горечью расставания, ты потребовала у возлюбленного объяснений, но в ответ подверглась жестокому насилию… У Кайла Вилларда хорошая репутация в академии, но у каждого есть тёмная сторона.

— Знаешь, Эдвардс, — я не выдержала, когда показатель моего тревожного расстройства поднялся до двадцати процентов. — На самом деле именно я придумала заклинание, заставляющее изрыгать слизь.

Ха, Криста Эдвардс тут же прикрыла рот обеими руками. Похоже, воспоминания о том заклинании всё ещё свежи в её памяти.

— Но, как ты знаешь, я не так хороша в магии, как Кайл. Поэтому после моего заклинания тебя будет рвать чем угодно, кроме слизи. Одну мою жертву вырвало чем-то похожим на наполовину переваренную сардину, это было действительно отвратительно.

Говоря это, я изобразила рукой магический круг. Лицо Эдвардс резко побледнело. 

— Кроме того, сейчас я не в лучшей форме… Не удивлюсь, если наполовину переваренные сардины полезут у тебя не изо рта, а откуда-нибудь ещё.

Эдвардс убежала, уронив своё перо. Я прочитала то, что она успела написать, и попыталась сломать перо, но мне не хватило сил.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как снова лечь. Брианна ещё долго осыпала проклятиями ушедшую Кристу Эдвардс, а потом быстро ушла сама, вспомнив, что опаздывает на лекцию.

* * *

Если профессор Чепмен был прав, то причиной, по которой я не могла спать, была циркулирующая во мне божественная сила. Пока я рассеяено слушала пение птиц за окном, мне вдруг захотелось сладкого, и я потянулась к тумбочке. Но вместо шуршащего фантика мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое и круглое, похожее на кусок металла.

Я подняла руку и увидела, что это старинные карманные часы. Их украшали извилистые линии и простое, но стильное изображение волка. Другие могли не знать, что это, но у меня не было сомнений — это подарок дедушки Дэмиена, которого Кайл Виллард очень любил.

Почему они здесь? Я нахмурилась, но неожиданно услышала голос.

— Сюрприз!

Эдгар Рамос чуть не умер со смеху, когда я посмотрела на него таким взглядом, как будто собиралась наложить проклятие. Он висел, схватившись руками за оконную раму.

— Эй, не смеши, я же упаду!

— Я тебя не задерживаю.

Когда я попыталась закрыть окно, он быстро схватил меня за запястье.

— Мисс Далтон, нельзя быть такой жестокой. Мы ведь на третьем этаже.

— Переживёшь, не на четвёртом же.

В общем, я всё же помогла Эдгару забраться. Уверена, с его широченными плечами он мог подтянуться и без моей помощи, но он так скулил, что я не выдержала.

— Значит, ты правда очнулась, — сказал Эдгар, стряхивая пыль со своих штанов.

Когда я спросила, как он так быстро узнал об этом, он промычал что-то невнятное и начал накручивать на палец прядь своих пшеничных волос. Ох, Брианна. Лучше бы я применила на тебе заклинание, приклеивающее язык к нёбу, прежде чем ты вышла за дверь.

— Почему ты полез в окно вместо того, чтобы войти через дверь? Это надонская вежливость?

— Похоже, ты действительно не в курсе, что творится снаружи. Знаешь, как строго за тобой следят?

— Следят?

— Ты чуть не умерла. А если бы Виллард не поднял шум и не привёл тебя к Керану, всё могло закончиться куда печальнее, — он поднял руку и провёл большим пальцем вдоль шеи. — Значит, вот каков Виллард на самом деле? Тогда почему он был в таком отчаянии? В любом случае, теперь я могу вздохнуть с облегчением.

— Почему это?

— Ах, жестокая и бессердечная мисс Далтон. Я был бы бесконечно опечален, даже узнав о смерти едва знакомого человека.

— Эй, это моё!

Прежде чем я успела осознать, Эдгар уселся на тумбочку, развернул одну из конфет и собрался закинуть её в рот.

— Надо же, как мило. Ты любишь сладкое, совсем как ребёнок?

— Разве есть правила, запрещающие любить сладкое?

— Хочешь вернуть её?

— Фу!

Он подошёл ближе, держа конфету зубами. Мне стало противно, и я бросила в него опустевший фантик.

— Как-никак, я пытаюсь завоевать тебя.

— Только по мнению «Фитцсиммонс Таймс».

— Но это весьма удобно. Не приходится бегать от девушек, которые мне не нравятся. Ведь для них это идеальное оправдание.