В меню ужина, ознаменовавшего окончание банкета в честь дня всех влюблённых, значилось коронное блюдо Кайла из курицы. Он посвятил его приготовлению целый день. Волшебный корабль, арендованный Бреннаном, был небольших размеров, а размер духовой печи на нём и вовсе оказался смехотворным, и за раз там помещался только один цыплёнок, поэтому для того, чтобы зажарить пять цыплят, Кайлу пришлось повторить процесс готовки пять раз.

— Ты закончила с оформлением? — спросил Кайл, застав меня слоняющейся по кухне. Сам он нарезал овощи и грибы для гарнира, и, должна заметить, в форме шеф-повара он смотрелся весьма убедительно.

— Да, никаких проблем не было. Если Лиз будет чем-то недовольна, я без вопросов верну семьдесят процентов от стоимости моих услуг.

— Только семьдесят?

— Должна же я на что-то жить. А что насчёт музыки?

Вместо ответа Кайл указал пальцем в угол кухни. Там тихо устроилась группа волшебных кукол, которую я видела недавно.

— Боже мой, где ты их взял?

— Забыла, что я почётный член общества защиты прав волшебных кукол?

— Ты серьёзно?

— Конечно, нет. Я просто немного подправил их магические схемы.

В его голосе слышались нотки гордости. Я тут же представила, как Лиз наслаждается мелодичным выступлением оркестра волшебных кукол… и как профессор Двайер сходит с ума из-за пропавшего оркестра.

— Ах, вот он — мой гениальный друг детства. Вот за это ты мне и нравишься.

— Какое совпадение, мне ты тоже нравишься. Ну что, идём на свидание?

Пока я смеялась над не такой уж смешной шуткой, появился Бреннан Стоукс. На нём была школьная форма — видимо, все свои деловые костюмы он отнёс в ломбард. Никогда ещё не видела его рубашку и штаны такими чистыми. Каждый раз во время еды Бреннан ронял на себя еду, как будто у него рот дырявый, но иметь при себе платок он считал ниже своего достоинства.

— Эй, Бреннан, ты что, пропустил обед?

— Ничто, даже самые непоколебимые убеждения не способны встать на пути у любви.

— Так и скажи, что наконец-то взял с собой платок.

У меня по плечам побежали мурашки, но Бреннан этого не заметил, потому что был увлечён рассказом о жадности торговцев, которые не ценят ничего, кроме звона золотых монет. Он нацарапал что-то в блокноте, который держал в руке, и снова исчез. Как только он скрылся из виду, я наклонилась к Кайлу и прошептала:

— Я уже устала от его выходок. Что мне делать?

— Просто потерпи. В конце концов они поженятся. Думаю, для него это наилучший вариант развития событий.

На лице Кайла было серьёзное выражение лица, как будто он знал больше, чем я. И у меня возникло ощущение, что он уже не первый раз нанизывает цыплят на шампур для Элизабет Маккарти и Бреннана Стоукса.

— Я впервые попадаю в такую ситуацию. Но с тобой всё иначе, верно?

— Я думал, на этот раз она будет осторожнее, но она снова читерит. Если сорить деньгами на Финниган-стрит, на юге Милуа взлетят цены, а если на юге Милуа взлетят цены, заинтересованность графа Маккарти начнёт расти как снежный ком.

— Она? Ты о Розмари Блоссом? Что значит «читерит»?

— Скоро узнаешь. Сразу после того, как я превращу этих цыплят в идеальное блюдо. Без специальной приправы Вилларда и гарнира из капусты они были бы слишком пресными, — сказал Кайл, указывая на превосходно приготовленных цыплят.

Я вышла наружу. Волшебный корабль медленно плыл по небу и приближался к Академии. Если бы я не договорилась с профессором Хамфрисом, корабль уже давно упёрся бы в магический барьер и разбился вдребезги. Он подписал разрешение на влёт только после того, как я пообещала принести на выпускной банкет Лилу — самую милую одиннадцатилетнюю кошку на всём континенте.

Честно говоря, я думала, профессор Хамфрис потребует что-то более серьёзное. Например, обещание никогда не наряжаться в него во время банкета в честь дня дурака. Но власть греховной кошки Лилу поистине не знает границ.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. Когда волшебный корабль приблизился к площади, он замедлил ход.

Бреннан стоял на носу корабля и прятал за спиной букет цветов. Я могла видеть его только со спины, но отчётливо видела напряжение в его натянутой как струна осанке. Я волновалась из-за того, что не знала, на какой мы сейчас высоте, и для собственного успокоения высунула голову и посмотрела вниз. Похоже, Брианна-Мегафон-Мосли отлично справилась со своей работой — внизу собралась огромная толпа.

Вскоре появился Норман Кейси верхом на грифоне. Он был с покрасневшей до кончиков ушей Элизабет Маккарти.

— Спасибо, Кейси, — сказала Лиз, сходя на палубу корабля.

— Вместо благодарности лучше успокой Келли. Она сведёт меня с ума, — усмехнулся Кейси. Он поморщился, как будто прожевал кислый изюм, думая, что это шоколад. 

Я сомневалась, что кто-то кроме него самого может справиться с его бывшей девушкой. Более того, я была уверена, что даже безграничные силы Розмари Блоссом не смогли бы укротить непокорный дух Келли Рамирес. Поэтому Лиз не стала соглашаться на эту сделку и просто неловко улыбнулась.

— Бреннан Стоукс! И когда ты успел приготовить что-то настолько милое?

Из-за волнения голос Элизабет прозвучал громче, чем она того хотела. А через мгновение, словно её слова были магическим заклинанием, перед ними возник оркестр магических кукол, играющих вальс, во главе которых шагал Кайл с дымящейся тарелкой аппетитных цыплят в руках.

Я проводила трёх человек, четырёх магических кукол и двух пышущих жаром цыплят к столику на палубе, а затем быстро скрылась в рулевой рубке. Перед тем, как снова поднять корабль в воздух, мне пришлось влить ману во все светильники.

* * *

Пока Лиз и Бреннан наслаждались ужином, мы с Кайлом по очереди заходили на кухню, чтобы наполнить фужеры наших голубков или сбрызнуть салат лимонным соком, а когда выдавалась свободная минутка, объедались остатками еды.

В итоге у нас завязалась драка из-за того, что три цыплёнка остались без ног, хотя каждый утверждал, что съел только по две. Когда я начала тянуть Кайла за волосы, а он принялся щипать меня за бок, Лиз заявила, что мы слишком шумные, и строго запретила приближаться к палубе.

— Клянусь радужной чешуйкой саламандры, если я съел четыре ножки, то пусть меня зовут Кайл Далтон, а не Кайл Виллард!

— С чего это ты решил стать Далтон? Корнелия наконец-то узнала, что ты надевал её платье?

— А что, если я просто хочу стать твоим мужем?

— Готова поспорить, это очередная уловка, чтобы отвлечь меня. Но я на это не куплюсь! Это ты слопал четыре цыплячьих окорочка!

Насвистывая какую-то мелодию, Кайл подошёл к корме. Я пошла следом за ним. Если изюминкой дня всех влюблённых считался морской слизняк, то изюминкой нашей вечеринки по праву можно назвать световые узоры в небе, создаваемые при помощи выстрелов высококонцентрированной маной. И лучше всего их будет видно с палубы возле кормы.

На самом деле я захотела выйти из нашей тесной комнатки, как только услышала далёкий звук взрыва. Похоже, Кайлу в голову пришла та же идея. Порой мы были так близки, что казалось, будто он это я, а я это он. И причина не только в том, что мы знакомы уже долгое время.

— «Чит» — это особый вид магии, доступной только Розмари Блоссом, — неожиданно заговорил Кайл, когда я беспечно смотрела на небо, расшитое яркими световыми узорами. Затем он постучал кончиком пальца по воздуху перед собой, как это делала Блоссом.

Так значит, это и есть «чит»?

— На самом деле она может повлиять только на свои деньги, навыки и привязанности. Но если за короткое время показатель привязанности изменится слишком сильно, это активирует ограничение.

— Ты сейчас точно говоришь на континентальном языке?

Благодаря тому, что «четвёртая стена» исчезла, голос Кайла больше не звучал приглушённо, а меня не клонило в неестественный сон. Но, несмотря на это, я не могла понять ничего из того, что он сказал. Должно быть, он заметил моё недоумение, и в отчаянии взъерошил волосы.

— Я действительно хочу всё тебе объяснить, но понятия не имею, с чего начать. Просто скажи, что хочешь узнать, и я попытаюсь ответить.

— Ладно… Почему Розмари Блоссом может использовать читы? Кто она такая на самом деле?

— Блоссом — главная героиня этого мира. Можно даже сказать, что весь этот мир, включая нас, «персонажей», живёт и дышит только для неё.

Я уже знала, что Блоссом — «главная героиня». Так назвала её императрица Кейтлин. Но называть нас «персонажами»?.. Неужели это правда, что вся Академия Фитцсиммонс — не более чем сцена для любовного романа Блоссом, а члены студенческого совета — герои её романа? Когда я спросила об этом у Кайла, он сказал, что я не права, но и не ошибаюсь.

— Любовный роман… Наверное, так тебе будет проще понять. Строго говоря, это «игра», но, боюсь, в этом мире нет такого понятия.

— Мне невероятно любопытно, что такое эта твоя «игра», но, полагаю, я ничего не пойму, даже если ты расскажешь. Если предположить, что мы персонажи любовного романа, какова твоя роль в нём?

— В большинстве игр — или, если хочешь, любовных романов — есть персонаж, который поддерживает главного героя. К примеру, в «Песенке про Бекончика» я ветчина, которая помогает Бекончику сбежать со скотобойни.

Несмотря на то, что я давно обо всём догадывалась, было непросто воспринимать весь этот разговор всерьёз. Одно дело — предполагать, что мир, в котором ты живёшь, создан для кого-то, и совершенно другое — убедиться в этом.

Но это многое объясняло. Кроме того, я отчётливо слышала искренность и серьёзность в словах моего друга детства. С трудом подавив подкатившую тошноту, я сказала:

— Значит, Блоссом — это Бекончик, а ты — ветчина… Тогда откуда ты узнал про «читы»? Кажется, на тебя не действует даже «четвёртая стена».

— Я знаю не только про «читы». Помимо этого я знаю всё, что думают члены студенческого совета о Розмари Блоссом. И могу с точностью сказать, когда, где и как подойти к ним, чтобы сблизиться. И «четвёртая стена» не мешает мне говорить об этом. Другими словами, я знаю всё об этой игре, и помню обо всём, что в ней произошло.

Мне показалось, что помнить обо всём — это не слишком приятно. Ведь пока он помнил, остальные неумолимо всё забывали.