— Ты используешь меня, чтобы отшивать тех, кто тебе не нравится?.. Подожди, разве тебе не всё равно, с кем встречаться?

Мне казалось, что для него не проблема отказать кому-то. 

Эдгар с удивлением обнаружил на полу перо Кристы Эдвардс.

— Таков характер моего брата. А я всю жизнь подражаю ему. Чтобы не выглядеть подозрительно, когда подменяю его.

— Вот уж действительно, будущий король. — Я произнесла это с сарказмом, хотя понимала, что любому королю нужны здоровые наследники, а для этого у него должно быть много разных партнёров. Но меня это абсолютно не устраивало. В этом плане Эдгар Рамос был намного лучше своего брата.

— Да, он исключительный. В отличие от меня.

Видимо, мысли, скрытые под пшеничного цвета волосами Эдгара Рамоса, в корне отличались от мыслей Ариэль Далтон. Тяжело вздохнув, он сжал в ладони перо Кристы Эдвардс и переломил его пополам.

* * *

До тех пор, пока экран над моей койкой, необходимый для отображения информации о пациенте, наконец не определил мою болезнь как притворную, палату успели посетить самые разные личности. Самая неожиданная из них — профессор Хьюстон. Я была удивлена, что он не только не праздновал моё отсутствие на уроках, но и заботливо зашёл, чтобы проведать.

Я была так тронута, что решила в будущем уделять немного больше внимания его урокам магии. Пока не заметила листок с заданиями для контрольной работы, угрожающе торчащий у него из кармана.

Профессор Хамфрис посетил меня всего один раз. Он задавал много вопросов о случившемся. Я потратила целую ночь, ломая голову и придумывая оправдания. Я сказала, что это была не драка, а игра, и мой обморок был притворством. И, конечно же, я понятия не имела, почему лицо Кайла было в крови, но, возможно, он случайно ударился о дверной косяк, потому что торопился. Профессор, глядя на меня со скучающим взглядом, поправил очки.

Прежде чем покинуть больничную палату, не добившись от меня ничего внятного, профессор Хамфрис вдруг сказал:

— Недавно Виллард нарушил правила и покинул свою комнату. Барьер был сломан. Он, случайно, не приходил сюда?

Я покачала головой, сжимая за спиной карманные часы Кайла. Казалось, профессор хотел сказать что-то ещё, но вместо этого разочарованно вздохнул.

Все три дня Брианна Мосли и сладкая парочка Бриз (так я называла Лиз и Бреннана) навещали меня каждый день, а иногда и несколько раз в день, чтобы подробно рассказать обо всём, что происходит в академии.

Я была удивлена, услышав, что Керан Иллестия неожиданно для всех приударил за Розмари Блоссом, словно одержимый. Почему-то сразу вспомнились слова, сказанные Кайлом прямо перед тем, как я потеряла сознание: «Я знаю, как исправить ситуацию с Кераном Иллестией».

Возможно ли, что резкое изменение в его поведении связано как раз с этим «исправлением»? Выходит, всё это время он был неисправен?

Я часто виделась с Клэем и Эдгаром Рамосом — оказалось, в лазании по окнам он так же хорош, как в подкатах к девушкам. Обмен дурацкими шутками оказался неплохим способом развеять скуку. А может, даже больше, чем неплохим. Я заметила это ещё в прошлый раз, в комнате для хранения магических инструментов: у нас с ним похожее чувство юмора.

На тумбе возле койки валялось восемь фантиков от конфет. В день выписки я с особым усердием чесала нос очаровательному дракончику. А после написала записку со словом «спасибо» и наколола её на самый острый коготок на лапе дракончика.

Келли Рамирес в спешке постучала в дверь больничной палаты. Она написала целую песню, чтобы отпраздновать моё выздоровление и пожелать долгих лет жизни, и сопроводила меня из палаты до комнаты в общежитии, всю дорогу играя на банджо. Это было довольно неловко, но я не стала возражать, ведь она делала это от всей души.

Перед общежитием я встретила маркиза Болтона. Он, как всегда, опоздал. А когда я соврала, что потеряла его подарок, он сказал, что знает, и вручил мне ту же самую книгу. Как только он ушёл достаточно далеко, Келли запела куплет о том, каким несносным порой бывает Первый Меч Иллестии.

При этом я ни разу, даже издалека не видела ни Керана Иллестии, ни Кайла Вилларда. Арест Кайла был снят в тот день, когда ко мне зашёл профессор Хамфрис, а арест Керана… Его вообще не арестовывали. Меня распирало от разочарования и злости. Я ведь всегда считала этих двоих, особенно Кайла, близкими друзьями. Уж точно ближе, чем профессор Хьюстон. 

Поэтому, едва Келли закончила петь, я ворвалась в комнату Кайла. Однако внутри нас поприветствовал только его сосед, Хосе Сото. Он сказал, что Кайл ушёл на тренировку крикетного клуба «Грифон».

Он всю жизнь прогуливал тренировки, но решил пойти именно тогда, когда я зашла к нему? Слишком очевидная ложь. Я пригрозила Сото, что если он обманывает, я заставлю его, как и Кристу Эдвардс, выплёвывать сардины, причём совсем не изо рта. (Хотя Эдвардс это не остановило. Она продолжила писать свою дурацкую статью и даже упомянула, что я угрожала ей сардинами).

Но на Сото угроза подействовала, и он в ужасе рассказал, что Кайл оставил ему инструкцию на случай вторжения Ариэль Далтон. Это разозлило меня ещё сильнее, я резко развернулась и ушла. Если Кайл по какой-то причине не хотел меня видеть, я не стану бегать за ним. Не дождётся!

* * *

— Ариэль, твой шатёр вон там. Может, зайдёшь и поздороваешься? — шепнула мне на ухо Брианна по дороге на занятие для отстающих. Повернув голову и посмотрев туда, куда она указала, я увидела шатры для голосования за короля и королеву банкета — свой для каждого кандидата.

Тут и там происходили мелкие стычки — в основном, между последователями Розмари Блоссом и Анаис О'Брайен. Всем известно, что эти двое не в лучших отношениях.

В открывшемся зрелище не было ничего выдающегося. Это повторялось всегда, каждый раз, когда я возвращалась в начало пятого курса. Вот только на этот раз среди прочих стоял шатёр с моим именем. «Голосуйте за Ариэль Далтон — Рене Левеск Фитцсиммонса!» Надо же, этот грубо написанный лозунг действительно производил впечатление.

Рене Левеск — герой мифов. Он не поддался соблазну прекрасного демона и храбро обезглавил его ради победы. Самой известной картиной на эту тему была та, где Рене Левеск отрубает демону голову. На холсте, натянутом на деревянную раму, была репродукция этой картины, где вместо головы Рене подставили мою.

Голова монстра отсутствовала, и, если постараться, можно представить себе на месте монстра Эдгара Рамоса. Я не стала задумываться об этом и без промедлений направилась к шатру.

— Кендра Брэдли? Мои глаза меня не обманывают?

— А что? За волонтёрство дают баллы и небольшую плату, — она пожала плечами. Внутри шатра собралось много людей, включая Кендру. Хотя выглядела она так, будто не горела желанием здесь находиться. — И, разумеется, я всеми руками поддерживаю твою кандидатуру.

— Ты опоздала и тебя не приняли в шатёр Джейдена Спенсера, да?

— Как ты узнала? — Кендра цокнула языком, когда я обо всём догадалась. — Но согласись, что картина удалась. Ещё на первом курсе стало понятно, что Мия отлично рисует.

Кендра с такой гордостью говорила о картине, хотя даже не она её нарисовала. У Мии Петерсон потрясающий талант, даже я это признавала. Картина вызвала такой ажиотаж, что даже Эдгар Рамос собственной персоной заглянул в шатёр, чтобы посмотреть на неё. Похоже, за время моего отсутствия произошло много интересного.

* * *

Когда я думала, что мир Флоренс Белль — это загробная жизнь, я сожалела, что не сдержала обещание, данное Джейдену Спенсеру. Итак, разобравшись с делами, я отправилась на ферму грифонов. Успешно увернувшись от прицельного удара хвостом Луизы, Джейден достал из кармана скомканный и продырявленный лист бумаги.

— Я её получил.

— Зачем ты хранишь её?

Потрясённая, я скрестила руки на груди. Это была благодарственная записка, которую я наколола на коготок Клэя перед выпиской из больницы. Она была написана на странице из невероятно скучной книги «Всё о бальных танцах. 86 простых шагов», а на обратной стороне красовался уродливый портрет Кайла. Словом, это просто мусор. В любом случае, сейчас больше всего меня злил Кайл: он не зашёл поздороваться даже после того, как его арест был снят.

— Потому что… Потому что её прислала ты, — сказал Джейден после недолгого молчания. По его голосу казалось, что он сам не уверен в том, что говорит.

— Выбрось её уже, — честно сказала я. Во время банкета в честь начала года я заметила, что Джейден Спенсер настолько добр и наивен, что его легко обмануть. Пожалуй, в этом году вызовусь быть его партнёром во время обмена подарками на банкете в честь дня дурака.

Согласно правилам, в этот день подарками считаются как действительно ценные вещи, так и бесполезный мусор. Поэтому так важно правильно выбрать подходящего человека для обмена подарками. К вашему сведению, в прошлом году я получила от Кайла баночку из красного стекла с горстью песка внутри, который, как оказалось, был фекалиями феи.

Джейден сложил записку и снова убрал в карман, хотя я ясно дала понять, что он может её выкинуть. Вот насколько всё плохо.

Я погладила клюв Луизы, и она довольно защёлкала им. Из-за Кайла я часто прикасалась к Лайле, поэтому немного научилась обращаться с грифонами. Луиза опустила голову мне на плечо.

— Луиза не слишком любит людей. Удивительно, что с тобой она так спокойна.

— Может, сегодня у неё хорошее настроение?

Джейден попытался прикоснуться к перьям на крыльях Луизы, пока она отвлеклась, но получил щипок клювом.

— Что говорят профессор Хупер и профессор Монаган?

— Профессор Хупер говорит, что впервые сталкивается с грифоном с таким сложным характером, как у Луизы. А профессор Монаган… Его грифоны вообще не интересуют.

— Почему? Я думала, его интересуют любые существа, у которых между ног болтается сарделька.

Когда я это сказала, Джейден как будто испугался.

— Что?.. Не произноси вслух таких слов!

— Каких? Сарделька?

Он яростно закивал. Кажется, он засмущался. Такое редко увидишь.

— Боже мой, Джейден Спенсер! Ты что, покраснел?