По дороге в мастерскую магических инструментов Керан извинился передо мной, хотя на самом деле это с трудом можно было назвать извинением. Но, по крайней мере, он задумался о том, что был несправедлив ко мне из-за того случая с зефирным кроликом. Я-то знала, что это произошло из-за того, что при виде Флоренс Белль он становился редкостным придурком, и в будущем такое произойдёт ещё не один раз.

— Знаешь, тебе не повредит поучиться извиняться у своего маркиза.

— Когда он успел провиниться перед тобой? Насколько я знаю, вы двое никогда особо не общались.

— Это было в моём мире. Хотя, если подумать, ты тоже приложил к этому руку. Это ведь ты попросил этого ублюдка быть моим партнёром.

— Партнёром? Партнёром на балу? Очень интересно. Даже если ты это выдумала.

Когда я услышала его взволнованный голос, у меня полностью пропало желание рассказывать дальше. Замолчать на полуслове — один из двух верных способов вывести человека из себя.

Наконец-то я достигла намеченной цели — разозлила Керана Иллестию. Он продолжал улыбаться, но его брови и уголки губ заметно скривились. Со своими яркими светлыми волосами он почему-то напомнил мне собаку. Очень большую ухоженную собаку, которая, несмотря на свой размер, считает себя щенком.

— Так… — я остановилась перед покрытой мхом стеной, пытаясь вспомнить, что делал Керан из другого мира. — Первым делом нам надо взяться за руки…

Керан из этого мира стоял передо мной с невозмутимым лицом.

— Клянусь чешуйкой радужной саламандры, я не шучу! Ты сказал, что только так мы сможем пройти.

— Пройти куда? Здесь стена.

— Это не стена… Неважно, просто дай мне руку!

Я потянулась к нему и крепко сжала его ладонь. Забавно, но при этом он выглядел смущённым.

— Попробуй использовать свою божественную силу.

Вскоре тепло потекло по моим рукам и разлилось по всему телу. Это было приятное чувство, независимо от того, в каком из двух миров я находилась. Может, целительные свойства божественной силы распространяются и на разум? Я никогда об этом не спрашивала, потому что слишком нервничала каждый раз, когда держалась с Кераном за руки.

Сосредоточив свет на кончиках пальцев, он постучал по кирпичу, и в стене образовался проход. А за ним, как по волшебству, возник тёмный коридор.

— Говорят, человек без божественной силы обречён вечно бродить по этим коридорам. У меня её нет, так что придётся как-то выкручиваться.

— Кто сказал такую глупость? — спросил Керан, нахмурив брови. Его голос был полон сомнений. 

Мне стало обидно, и я хотела возразить, что именно он, Керан Иллестия, и сказал эту глупость, но остановилась, чтобы избежать ненужных недоразумений.

Вместо этого я спросила, почему он так считает, и он, не переставая прощупывать пол и стены, пожал плечами.

— Потому что я «Иллестия»… и у меня есть способность чувствовать божественную силу, витающую в воздухе. В комнате магических инструментов она была, но здесь — нет.

В переводе с древнего языка «Иллестия» означает «следующий за Стией». На уроках истории я узнала, что народ Святой Иллестии был создан апостолом, избранным богом Стией, и ниспосланным на землю на единороге с шестью парами крыльев. Императорская семья была его потомками. Не знаю, правда это или нет, но ни один богослов континента не мог отрицать, что они действительно обладают огромной божественной силой и исключительно умело управляют ей.

Поэтому если Керан Иллестия сказал, что в воздухе нет божественной силы, значит, так оно и есть. Хотя, с другой стороны, именно Керан Иллестия из другого мира утверждал обратное. Как сложно…

— Клянусь чешуйкой радужной саламандры, кто бы это ни сотворил, он знает толк в магии.

Керан коротко рассмеялся и прошёл мимо, отпустив мою руку. Я немного прошлась вперёд, проверяя, не потеряю ли ориентацию и не заблужусь ли. Дорога под моими ногами казалась вполне обычной, а выход не удалялся и не исчезал. Похоже, то, что сказал Керан из этого мира, оказалось правдой. Тогда зачем Керану, которого я оставила в другом мире, понадобилось обманывать меня?

Так или иначе, у меня не было времени беспокоиться об этом. Потому что вскоре перед моими глазами развернулось ещё более удивительное зрелище.

— Это то самое место?

— Да, вот только…

Секретная комната, в которую мы наконец-то попали, оказалась совсем не такой, какой я её запомнила. Старинный камин, небольшое окно для проветривания и высокий сводчатый потолок были на месте, но помимо этого здесь вообще ничего не было. Куда могли подеваться бревенчатый стол, люстра, скамья и стулья?

В этот же момент я испытала знакомое чувство. От моих ног хлынул вверх невероятный жар. Волна боли пронзила каждую косточку, а шею как будто что-то царапало изнутри. Это всё, о чём я могла думать, пока моё сознание не поглотил крик и поток непонятных символов.

Это какая-то бессмыслица…

XXXX.XX.XX 23:11:54 [ERROR] com/attis/core/ConfigurationLoader: OutOfMemoryException – Exception of type 'System.OutOfMemoryException' was thrown.

XXXX.XX.XX 23:11:54 [INFO] com/attis/core/loader/SaveFileLoader: validate savefile – /app/savefiles/autosave.sav

XXXX.XX.XX 23:11:55 [INFO] validation has been completed. initialize savefile…

* * *

Я слышала, что секретная комната уже была обставлена мебелью, когда императрица Кейтлин обнаружила её. Но всё, кроме крупной мебели, — гирлянду над камином, комнатные растения и даже небольшой коврик на полу у входа — не мог принести сюда никто, кроме меня. Тем, кто принёс эти вещи в комнату, была Ариэль Далтон из исчезнувших воспоминаний. И это не просто предположение. Я точно знала это.

В мире Флоренс Белль секретная комната была пуста. Осталось только понять, был ли тот мир плодом моего больного воображения.

Мне снова стало жарко. Даже кости пульсировали от боли. Наверное, примерно так чувствовал себя пучок трав на ведьминской полке, обречённый однажды оказаться мелко нашинкованным для какого-нибудь зелья. Мои веки были тяжёлыми, словно налились свинцом, а уши ничего не слышали, как будто меня оглушил громкий звук. Но больше всего у меня болела шея.

Кажется, я не без труда выговорила слово «вода», и что-то прохладное тут же коснулось моих губ. Руки дрожали и не слушались. Я почувствовала, как вода, которую я никак не могла поймать губами, стекала по подбородку. Грудь промокла, это раздражало. Обычно я не командовала даже прислугой, но сейчас должна была сказать хоть что-нибудь.

— Вытри…

Сухая ткань тут же прикоснуоась к моему подбородку. Осторожными движениями мне вытерли шею и грудь. Когда я удовлетворённо подняла уголки губ, неожидано на мою теперь сухую ключицу что-то упало. Капля чего-то тёплого.

Это…

— Что ты за криворукий…

Я пыталась капризничать, жаловаться и соответствовать званию «маленького дьяволёнка Далтон» — грубой, вспыльчивой, единственной и любимой дочери семьи аристократов. Я вела себя так, когда хотела проучить кого-то, но на самом деле это было совсем не просто.

— Извини…

Сквозь шум я услышала тихие слова. Голос был мужским. Он был переполнен нестерпимой болью, рвущейся наружу, жгучей и обагрённой слезами. Прислушавшись, я поняла, что это голос Кайла. Моего драгоценного, незаменимого друга детства.

— Эй, не плачь…

Когда я, несмотря на лихорадку, протянула к нему руку, у меня заболели локти. Я изо всех сил старалась прикоснуться к влажной щеке Кайла, а потом, вытирая её, продолжала повторять: «Не плачь», как заевший магический диктофон с проигрывателем. Он всегда много плакал, и раньше мне нередко приходилось утешать его.

Однажды, когда я поймала его на очередном розыгрыше, он так рассердился, что заплакал. А ещё у него смешно дрожали губы, когда его в чём-то обвиняли. Может, маленькая Ариэль Далтон и была дьяволёнком, но маленький Кайл Виллард был самим очарованием.

Слёзы рекой текли между моими пальцами. Кажется, все мои попытки утешить его имели противоположный эффект. Ох уж этот Кайл. Я попыталась цокнуть языком, но когда воздух просочился через зубы, он как будто комом застрял у меня в горле. Я сильно закашляла. Поражённый Кайл не мог пошевелиться.

Я вернулась в этот мир так же неожиданно, как исчезла из него. И Кайл был у моей постели.

Я не сомневалась, что наконец-то пришло время получить от него все ответы. В этот раз мне точно удастся решить все загадки. Накопилось так много того, что я хотела узнать: обо мне, о нём, о студенческом совете и о Розмари Блоссом. А теперь к этому списку добавились вопросы о Флоренс Белль и о её мире.

Но всё моё тело пронзала боль. Кайл укутал меня одеялом, а я дрожала от озноба, и даже прикосновения к мягкой постели как будто причиняли боль. Прямо сейчас мне был необходим сон. Сон помогает забыть о боли. Если, проснувшись после такого, я буду прекрасно себя чувствовать, то, наверное, я уже мертва.

* * *

К собственному удивлению, после сна я почувствовала себя отдохнувшей. Тело болело, шея болела ещё сильнее, но температура, кажется, начала понемногу спадать. Взгляд прояснился. Потолок, который я увидела в первую очередь, был сделан из дерева. Это место было мне плохо знакомо. Это отдельная палата, пристроенная к кабинету медсестры. Она нужна была для того, чтобы отделить пациентов, которые притворялись больными, от тех, кому действительно требовался присмотр.

Шутники, только недавно ставшие магами, не знали, чем магия левитации отличается от магии полёта, и что наложенное на ступни усиливающее заклинание не позволит без последствий ходить по огню. Когда-то я сама была такой, поэтому часто бывала в медпункте. Благодаря этому я познакомилась с профессором Чепменом — преподавателем искусства врачевания и заведующим лечебным отделением.

Он был моим любимым профессором. Лечебные навыки профессора Чепмена оставляли желать лучшего, поэтому после лечения студенты, как правило, покидали медпункт с интересными последствиями (например, на втором курсе Кайл неправильно использовал заклинание трансформации и в итоге стал похож на кентавра, но благодаря «качественному» лечению профессора Чепмена после выписки он ещё некоторое время цокал при ходьбе).

Судя по данным на дисплее, висевшем у койки, моё самочувствие было ниже обычных сорока процентов. Тогда почему я чувствовала себя такой отдохнувшей? Оглядевшись, я с удивлением обнаружила Бри, поправляющую цветы в маленькой вазочке. Заметив, что я проснулась, она устроила настоящий переполох.

— Ах, милосердный Стия услышал мои мольбы!