— В банкетном зале даже у стен есть уши, так что давай поговорим об этом завтра. Подготовка идёт хорошо?

Мы вызвались быть прислугой на волшебном летающем корабле, который завтра пролетит над Академией Фитцсиммонс.

Бреннан Стоукс — неплохой парень, но далеко не гений. Он понял, что арендовал совершенно пустой волшебный корабль, только перед самым банкетом. Неудивительно, что он оказался таким дешёвым! Я никак не могла перестать думать о том, как Бреннан плачет, делая любимой предложение на пустом корабле без еды, музыки и оформления.

К счастью, Кайл умел готовить. Вот все удивятся, когда узнают, что их еду готовил не какой-то слуга, а парень благородных кровей.

Сейчас он такой здоровый, что может грызть даже камни, но в детстве желудок Кайла был жутко капризным. Он очень мало ел, и если вдруг съедал что-то не то, у него сильно болел живот.

Граф и графиня Виллард были чрезвычайно добры к своему слабому второму сыну, и они требовали от него соблюдать всего одно правило: в доме Виллард за столом не жалуются на еду.

Однажды графиня не смогла вынести истерик Кайла, которые он устраивал каждый день по время еды. Она заперла сына на кухне и прокричала: «Если не хочешь есть то, что заботливо приготовили для тебя, то готовь сам!»

Конечно, графиня всего лишь хотела заставить Кайла осознать, как тяжела работа повара. Она надеялась, что сын усвоит урок и извинится перед поварами, которые могли понести из-за него наказание.

Кайл всегда был мягким, но невероятно упрямым, и у него даже в мыслях не было делать то, чего от него ожидали. Вместо этого он научился готовить мясо на гриле так, как ему нравилось. Он принял указ матери за чистую монету.

Так графиня Виллард с грустью осознала, что у её второго сына талант к кулинарии, а не фехтованию. Я так смеялась, когда однажды в письме он написал, что стал мастером гриля.

Хорошо это или плохо, но мы имеем то, что имеем. Кайл отлично готовил, а я вызвалась помогать ему. Но, помимо этого, нам предстояло наполнить корабль антиквариатом, который так любила Элизабет Маккарти. Конечно, я не могла отдать товар даром, но назначила разумную цену и согласилась принять в качестве оплаты долю прибыли от шахты чёрных кристаллов.

Бреннан поставил на контракте свою печать. Его явно тронула моя готовность рискнуть своими деньгами ради дружбы, но я-то прекрасно знала, что никакого риска нет. Кайл тоже знал об этом. Он притворялся, что чихает, но на самом деле несколько раз сказал мне: «Барыга».

Но так работает бизнес. Я упёрла руки в бока и пожала плечами.

— Далтон всегда безупречно выполняют свою работу.

* * *

Анаис О'Брайен постучала в дверь точно в указанное в приглашении время. Она была в струящейся кружевной пижаме и с подушкой в руках.

— Зачем тебе подушка?

Она выглядела немного смущённой моим вопросом. Но быстро вздёрнула подбородок и ответила:

— Я слышала, что во время пижамных вечеринок обычно устраивают игру, в которой бьют друг друга подушками.

Благодаря этому я поняла, что у Анаис О'Брайен совершенно нет опыта общения с девушками её возраста.

— Идём в уборную.

— Зачем нам в уборную?

— Я веду дела только там, где чувствую себя в безопасности. Ты не думаешь, что это логично?

— Не совсем….

Сообразительная Элизабет Маккарти почесала ухо и сказала:

— Зато мы прямо сейчас очень хотим в уборную!

Затем она схватила за воротник ничего не понимающую Келли Рамирес и потащила её прочь.

Я быстро схватила подушку, когда эти двое исчезли за дверью. Бри сделала то же самое.

— Это Анаис О'Брайен.

— Ах, Анаис О'Брайен! Клянусь, во всём Фитцсиммонсе нет ни единой души, кто не знал бы твоего имени! К тому же я тоже из Иллестии! Теперь я вижу, что у тебя действительно восхитительные волосы. Могу я спросить, как ты ухаживаешь за ними? Кстати, могу я называть тебя просто Анаис?

Брианна Мосли волновалась с того момента, как узнала, что её комнату посетит та самая роза семьи О'Брайен, поэтому лихорадочно тараторила. Даже Анаис О'Брайен на миг оробела перед её напором, но тут же почувствовала, что такое поведение не подобает благородной девушке, изящно выпрямила спину и подняла поднос с чашками, который принесла с собой.

— Если тебе будет угодно. Я тоже буду звать вас Брианной и Ариэль. Это мой любимый чай. Он аккуратно расфасован в шёлковые мешочки, чтобы мы могли насладиться идеальным ароматом, когда заварим его все вместе.

— О Боже! Ты знаешь моё имя?

— Бри, успокойся. Твоё имя было написано в приглашении.

— Я и без приглашения знаю, что ты Брианна Мосли. Твой отец один из священников, знакомых с моим дядей.

— Проклятый отец. Помогает, даже когда его никто не просит.

Анаис выглядела удивлённой, когда Брианна пробормотала эти слова. Похоже, она не знала, что у Бри ужасные отношения с отцом. Кровь мгновенно отлила от её и без того белого лица.

— Извини, — прошептала она жалобным голосом. Таким же, какой был у неё на днях, когда она упала в объятия того мужчины.

— Не нужно извиняться. Я не против разговоров об этом человеке. Хотя мало кто готов ругать его так же, как я.

— Она говорит правду, Анаис. Можешь быть уверена.

— Всегда… — Анаис плотно зажмурила глаза и прошептала. — Всегда я всё порчу. Вот почему мне говорят избегать разговоров с другими людьми. Но меня впервые пригласили на подобное мероприятие…

— Подожди, что ты только что сказала? Какой ублюдок вбил тебе это в голову? — Брианна Мосли разозлилась так, будто её оскорбили. 

Келли и Лиз только что вернулись со своими подушками. Они сразу почувствовали странную атмосферу и взглянули на нас. Я приложила указательный палец к губам и покачала головой.

— Все так говорят. И они правы. Я действительно глупа. А ещё слишком робка. У меня даже нет красивой внешности или светлых волос, какими можно было бы похвастаться…

— Разве ты не блондинка? — вмешалась Келли. — Ты красишь волосы? Но они у тебя светлые до самых корней.

— От природы у меня каштановые волосы. Жаклин действительно хороша в своём деле.

По правилам прислуга не допускается в Академию, если только для этого нет какой-либо весомой причины. Но некоторые высокопоставленные лица тайно или даже открыто отправляют в академию слуг одного возраста со своими детьми, и все закрывают на это глаза.

Жаклин, носящая фамилию Фолкнер, была соседкой по комнате Анаис О'Брайен. Никто даже не сомневался, что она служанка, назначенная семьёй О'Брайен. Всё потому, что она слишком уж опекала Анаис.

Щёки Анаис зарумянились, когда она похвалила Фолкнер. Она выглядела совершенно не так, как когда говорила о себе. Келли закатила глаза.

— Твои волосы так аккуратно покрашены, что я даже не заметила. За столько времени корни должны были запомнить, в какой цвет их красят.

— Если только корни не такие забывчивые, как ты, Келли. А Анаис будет выглядеть великолепно с любым цветом волос.

— Это правда. — Келли Рамирес подняла обе руки в ответ на упрёк Брианны. Это был жест капитуляции.

— Мне никогда не казалось, что ты что-то портишь. Тогда почему ты сама так считаешь? — На этот раз заговорила Лиз.

— Ты этого не замечаешь только потому, что никогда не общалась со мной. Да и я сама решила как можно меньше общаться с другими, чтобы никто не узнал, насколько я жалкая.

— Но сейчас я общаюсь с тобой и всё ещё ничего не замечаю. И даже если ты действительно жалкая, что в этом такого? Что с того, что семья О'Брайен — побочная ветвь императорской семьи Иллестии? Не все члены императорских семей — а их немало в Фитцсиммонс — так уж великолепны.

— Но мои родители…

— Сейчас их здесь нет.

Эти слова, сказанные Элизабет Маккарти, девушкой, которая жестоко отвергла жениха и присвоила плату за обучение таким образом, что родители до сих пор об этом не знали, прозвучали более чем убедительно.

— Я понимаю, в каких условиях ты жила. Со мной было так же. Когда я была в Иллестии, мама каждый день твердила, какая я медлительная, толстая и подлая. Она даже называла мои волосы гнездом сточных крыс. — Бри демонстративно взъерошила свои непослушные вьющиеся волосы. — Но я вовсе не вспыльчивая и не медлительная. Может, я слегка полновата, но это не делает меня плохой. Поэтому вместо того, чтобы ненавидеть себя, я просто игнорирую слова матери.

— …

— Поступление в Фитцсиммонс было лучшим решением в моей жизни. Но узнала я об этом лишь тогда, когда приехала сюда. Только тут я поняла, что мои волосы вовсе не похожи на крысиное гнездо. Уверена, ты чувствуешь то же самое. Даже если тебе говорят, что ты глупая, на самом деле это не так.

— Даже если я получила двойку с плюсом по теологии?

— Э-э-э, это немного… — Никогда ещё студенты из Иллестии не получали по теологии оценки ниже пятёрки. Брианна нахмурилась и быстро добавила: — Я хотела сказать, что не нужно себя ненавидеть только из-за того, что ты не самая умная в академии.

— Верно. Норман Кейси до семнадцати лет жил с мысль о том, что «планы на будущее» — это «планы на похороны», но он любит себя больше, чем кто-либо другой. Даже во время банкета в честь дня дурака он наряжается самим собой. Он искренне верит, что однажды станет владыкой башни магов и покорит континент при помощи крикета на грифонах…

В то время как Келли без устали болтала о своём бывшем, волнение Брианны постепенно утихло. Похоже, она ничуть не разочаровалась в Анаис. Но она осознала, что образ, в который верили многие студенты, включая её саму, сильно давил на Анаис.

— В любом случае, тот, кто заставляет тебя думать, что ты слишком робкая и всё портишь, просто хочет, чтобы ты возненавидела себя. Я могу сказать, сколько у тебя поклонников, просто взглянув на гору подарков на втором этаже общежития. Неужели ты думаешь, что все эти люди могут тебя ненавидеть?

— Они любят меня только за внешность. Узнав, какая я на самом деле, они разозлятся…

— После встречи с настоящей тобой ты нравишься мне только больше.

Лиз и Келли решительно закивали, соглашаясь со мной.

— Мне тоже.

— И мне.

В конце концов мы начали вспоминать сильные стороны Анаис О'Брайен и заключили её в круг похвалы, где все по очереди восхищались ей. Наконец, когда все хвалебные слова из континентального словаря были сказаны, мы впятером сели вокруг пары пачек закусок и одновременно засмеялись.