Перед континентальной войной девочки дебютировали в возрасте двенадцати лет, а шестнадцать лет считалось подходящим возрастом для вступления в брак. Но в наши дни считалось, что до двадцати лет рано брать ответственность за семью. Тем не менее, девятнадцать — подходящий возраст для помолвки или женитьбы в светском обществе.

Бреннан Стоукс и Элизабет Маккарти были самой идеальной парой, какую только можно представить, и мне хотелось сделать что-то для них.

— Я и сам кое-что придумал. Спеть ей о своей любви на центральной площади, или что-то в этом роде. Если честно, я уже и текст песни написал. Из меня вышел бы неплохой поэт.

— Бреннан Стоукс, слава Богу, что ты оказался не способен сам сделать предложение.

Я знала, какими бывают публичные признания, и пришла в ужас от одной только мысли об этом. Ещё и песня собственного сочинения! Не знаю, насколько хорошо поёт Бреннан, но навряд ли его голос чарует так же, как пение сирен.

— Отныне обращайся к нам каждый раз, когда решишь что-нибудь сделать для Элизабет, — торжественно заявил Кайл, размахивая перед Бреннаном костью от индюшачьей ножки.

Бреннан выглядел угрюмо из-за нашей резкой реакции. Мне даже захотелось утешить его. Что же такого говорила Лиз об их отношениях? К счастью, я дружила с ней около десяти лет, и хоть пару раз мы должны были завести разговор на эту тему.

— Круизный лайнер!

Я наконец-то вспомнила что-то, что могло помочь Бреннану. Что-то, свидетелем чего я была в прошлый раз, но что ещё не произошло в этот.

Чтобы отпраздновать день рождения Блоссом, близнецы Надон арендовали огромный круизный лайнер и устроили там банкет. Нас с Кайлом выгнали оттуда за то, что мы пытались пронести алкоголь, поэтому позже я спросила у Лиз, как всё прошло. Она с горящими глазами ответила, что всё было идеально.

— Круизный лайнер? — небрежно спросил Кайл. Бреннан тоже выглядел недоумевающим.

— Да, круизный лайнер. Ты арендуешь круизный лайнер. Там вы сможете поужинать под звёздным небом, и, если тебе так хочется, ты мог бы прочитать ей стихи, которые написал, вместо того, чтобы петь. Это было бы очень романтично.

— Звучит, конечно, романтично, но где мне взять столько денег, чтобы арендовать круизный лайнер?

Бреннан нахмурился. Он был из баронской семьи с окраины Милуа, так что особым богатством не отличался. Для него было бы нелегко арендовать даже небольшой корабль, не говоря уж о лайнере, подходящем для проведения банкета. К счастью, у него есть такой милый, добрый и верный друг, как я — Ариэль Далтон!

— Бреннан Стоукс, в следующем году тебе придётся каждое утро кланяться месту, где я живу, — сказала я торжественно. — Помнишь, в прошлом году я заработала целое состояние на продаже магических кошельков?

— Разве о таком забудешь? Ты продала мне его в пять раз дороже, чем он стоит. Грязный бизнес не делает чести твоей семье.

— Что бы ты сказал, если бы я предложила заняться этим «грязным бизнесом» тебе?

После этих слов Бреннан понял, к чему я клоню, и его глаза тут же загорелись.

— Мои родители приедут на следующей неделе, и они, наверное, уже набили два чемодана волшебными кошельками. Я просто продам тебе их по первоначальной цене.

— О, Ариэль, ты — моя королева! Ни Анаис О'Брайен, ни Розмари Блоссом не сравнятся с тобой в благородстве!

Бреннан принялся восхвалять меня самыми разными выражениями, как настоящий поэт, и, кажется, был готов построить храм и высечь моё лицо на каждой его колонне. Когда он взволнованно взял меня за руку, Кайл предложил свою помощь в продаже кошельков. Похоже, похвала Бреннана смущала не только меня.

Про таких говорят, что он ни в воде не тонет, ни в огне не горит. При желании Кайл Виллард мог продать даже мясо эльфам. Поэтому Бреннан переключил внимание на Кайла и стал поклоняться ему.

* * *

Бросив вызов непобедимой горе мышц, я, похоже, произвела большое впечатление на профессора Мура. Когда во время занятия требовалось поднять боевой дух студентов, он рассказывал о храброй девушке из Милуа, не побоявшейся скрестить мечи с паладином Иллестии.

То же самое относилось и к младшим ученицам, включая Кендру. Хотя на самом деле они, кажется, больше восхищались тем, что я не поддалась на соблазнения Рамоса (который никогда и не пытался меня соблазнить!), чем моим спаррингом с Болтоном, который действительно был.

Я была из тех, кто боялся выступать на публике, и такое внимание мне совсем не нравилось. Поэтому на занятиях по фехтованию я держалась в самом дальнем углу и старалась не привлекать внимание профессора Мура.

Однако профессор Мур, похоже, считал, что именно таким скромным должен быть истинный герой, и всякий раз, когда мы пересекались взглядами, принимался хвалить меня и вспоминать ту легендарную битву.

Сегодня у меня была очередная схватка с Болтоном.

На этот раз мне снова не хватило ловкости. Меч Болтона не знал пощады. Сам Болтон это отрицал, но я была уверена, что он использовал какую-то божественную силу. Иначе места, куда он ударил, не горели бы таким жаром.

— Это было великолепно.

Закончив устраивать шоу из нашего спарринга, профессор Мур объявил небольшой перерыв. Болтон щёлкнул языком, глядя на меня, распластавшуюся по земле.

— Спасибо. Я могла бы упасть немного изящнее, если бы меня не пытались убить.

— Я говорю это каждый раз, у тебя слишком много слабых мест.

Когда я опустошила бутылку с водой, Болтон начал отчитывать меня за то, что мои руки меня не слушаются, и что моя грудь совершенно не защищена от удара по диагонали. Не знаю, в чём дело, но после четырёх сотен ступеней вверх и вниз он, видимо, решил, что мы достаточно близки для такого.

Маркиз Болтон оказался удивительно сопереживающим человеком. Поэтому теперь он критиковал меня каждый раз, когда встречал в коридоре, кафетерии или аудитории, как сейчас.

— Его Высочество в последнее время почти не спит.

— Почему? У него так много дел?

— Это тоже, но я думаю, что есть ещё какая-то причина. Его сон и без того был достаточно чутким.

Болтон делил комнату с Иллестией, потому что обязан был защищать его. Я сразу представила, как Иллестия ворочается в постели, а Болтон стоит на страже у его кровати в сверкающих доспехах и с мечом в руках.

Поскольку он был Святым, названным кандидатом в папы Святой Империи Иллестии, его божественная сила была даже больше, чем у Иллестии, унаследовавшего кровь Кейтлин Великой. Главная особенность божественной силы в том, что она сияет, поэтому в серьёзном бою Болтон, наверное, похож на сгусток движущегося света.

— А это не из-за того, что ты пристально следишь, уснул он или нет?

— Для члена императорской семьи это привычное дело, — Болтон недовольно отверг мою теорию.

В любом случае я беспокоилась за Иллестию. Если он будет плохо себя чувствовать, расшифровка «Патчноута» может затянуться.

Хотелось бы мне позаимствовать быстрые лапы мантикоры, хотя в глубине души я понимала, что даже так не сравнюсь с Болтоном. Но, в отличие от мантикоры, я, по крайней мере, не жаждала человеческой плоти.

Если наши догадки до сих пор были верны и символы в верхней части страниц действительно были датами, то они должны были быть записаны в порядке возрастания с определённым промежутком. Однако в том месте, где, как мы недавно обнаружили, были вырваны несколько страниц, нашлось несколько коротких записей за небольшой промежуток времени. В последнее время Иллестия был поглощён их изучением.

Судя по всему, на тех десяти страницах, что были вырваны, повторялось какое-то предложение. Поскольку оно так часто повторялось, это, вероятно, было что-то важное, поэтому первым делом Иллестия решил выяснить, что это было.

— Это плохо.

При виде моего серьёзного выражения лица Болтон фыркнул.

— Что ты о себе возомнила? Думаешь, вы вдвоём действительно справитесь?

— А ты думаешь, что какая-то дочь виконта из Милуа не сможет позаботиться о наследном принце Великой Империи Иллестия?

— Что бы я ни думал, всё это очень странно. Раньше он никогда не отдавал подобных приказов.

— Каких приказов? Вроде того, который ты нарушил, когда бросил меня одну?

— Ты снова об этом… — кровь прилила к бледному лицу Болтона. В такие моменты он был больше похож на ребёнка, у которого всё на лице написано, чем на хладнокровного дворянина.

— Да, Болтон. Я понимаю, что у тебя в голове сейчас одни шуры-муры, но, пожалуйста, не относись к своему принцу так прагматично.

—Да когда это я…

— Кстати, раз уж заговорили о твоих любовных делах, ты заходил в магазинчик, который я недавно посоветовала?

Я не смогла устоять и стала его консультантом в любовных делах за то, что высмеяла искренность чувств Болтона к Блоссом. Если кому-то и нужна была поддержка, чтобы наладить отношения с Розмари Блоссом, то это, несомненно, был мой друг Кайл, но Болтон был совсем слаб во всём, что касалось романтики, и я решила, что небольшая помощь ему не помешает.

В ответ на мой вопрос Болтон строго кивнул. Однако он добавил, что сожалеет, потому что, подойдя к кассе, он не знал, что выбрать, и так и стоял, пока не подошёл его слуга.

— Не было ли это чересчур аристократично?

— Возможно. Но ты ведь действительно аристократ. Что плохого в том, чтобы оставаться самим собой?

— Но Розмари — простолюдинка. Не хочу, чтобы она чувствовала себя не в своей тарелке.

— Ты прекрасный кавалер.

Невольно мои губы дёрнулись. Увидев, что я едва сдерживаю смех, Болтон отвернулся и покраснел еще сильнее. А затем все на тренировочной площадке, включая профессора Мура, стали свидетелями того, как хулиганку Далтон уложили на лопатки. Напрасно я надеялась, что всё обойдётся простой разминкой.