На следующий день я стояла в коридоре пристройки как раз в то время, о котором говорил Кайл. Он сказал ждать, но не сказал, чего именно.

Блоссом нигде не было видно, как будто она не пришла, зато вокруг бесцельно блуждал Эдгар Рамос.

— Вижу, ты тоже здесь, Далтон.

Как только Рамос заметил меня, он взъерошил волосы и расстегнул верхние пуговицы рубашки, чтобы больше походить на Надона, и помахал рукой. На мгновение мне даже показалось, что я вполне могла бы их перепутать, но у Рамоса было совершенно неповторимое выражение лица, как у древесной лягушки.

— Рамос, я всё равно узнаю тебя. Как я уже говорила, у меня очень острое зрение.

— Да-да, конечно. Такое острое, что ты можешь отличить одного блуждающего огонька от другого.

Рамос, явно раздосадованный, снова застегнул рубашку. Неповторимый здоровый медный цвет кожи, характерный для жителей Надона, и его твёрдая грудь скрылись под воротником белой рубашки. Я не заметила, что пялилась на него как завороженная, пока Рамос не прокашлялся.

Боже мой. Это был шок и ужас. После кошмарного разрыва с Уолшем я поклялась себе, что даже не посмотрю в сторону мужчин до тех пор, пока не закончу академию. Ведь мне, как и любому ученику, казалось, что после окончания академии я стану совершенно другим человеком.

— Что? Хочешь, чтобы я снова расстегнул пуговицы?

— Отвали, дьявол.

Я от всей души махнула рукой, прогоняя Рамоса. Сейчас не время флиртовать с ним, нужно скорее найти Блоссом и выяснить, о чём они с Кайлом разговаривали.

Однако Рамос с пресным лицом древесной лягушки не торопился уходить. Он сказал, что человек, с которым собирался встретиться, не пришёл, потому что его вызвали на дополнительное занятие.

Интересно, что же это за человек, с которым Рамос должен был встретиться? Согласно статье из Фитцсиммонс Таймс, недавно под его чары попала его же преподавательница по гаданию.

Было бы обманом говорить, что мне совсем не любопытно. Но вместо того, чтобы спрашивать в лоб, я решила мягко поинтересоваться: «Ты случайно не с преподавателем по гаданию собирался встретиться?» Сути вопроса это совершенно не меняло, но все аристократы ценят тактичность.

— Эй, Рамос.

— Ариэль Далтон? Профессор Каннингем хочет, чтобы ты принесла волшебный шкаф для завтрашнего практического занятия по магии поддержки.

Но прежде, чем я успела попытать удачу, кто-то встал у меня на пути. Имя вылетело у меня из головы, но это, кажется, пятикурсник из империи Иллестия.

— Вечно захламлённый шкаф?

Вечно захламлённый шкаф — это магический инструмент, предназначенный для практики заклинаний по упорядочиванию вещей. Как бы в нём ни наводили порядок, стоило только захлопнуть дверцу — и внутри снова был полный кавардак.

Насколько я помню, магия поддержки, которой я обучалась в этот раз — это не магия упорядочивания, а магия, развязывающая сложные узлы. Подозрительно, что профессор Каннингем попросил о помощи именно меня, ведь я не отличница и даже не пользуюсь популярностью среди сокурсников.

— Да. Он сказал заняться этим как можно быстрее. Так что я пойду.

Как только студент передал мне просьбу профессора, он быстро ушёл, так что я не успела ничего спросить.

Другого выбора не оставалось, и я неохотно отправилась в комнату для хранения магических инструментов, расположенную в верхней части здания. В конце концов, профессор Каннингем любит раздавать штрафные баллы неугодным, не хотелось бы попасть в их число.

Моя успеваемость по магическим дисциплинам и без того оставляла желать лучшего. Другими словами, даже один штрафной балл мог сильно подпортить мне жизнь.

Конечно, меня не покидала мысль, что если в конце года я всё равно вернусь в начало первого курса, то и итоговые оценки не играют никакой роли. Но изменения, произошедшие, когда я в шестой раз вернулась во времени, давали крошечную и мучительную надежду на то, что в этот раз всё будет иначе.

— Кажется, тебя напрягли работой, — внезапно позади раздался звук шагов. Это был Эдгар Рамос.

— Вечно захламлённый шкаф слишком тяжёлый. Пойдём, поможешь мне.

— Очень любезно с твоей стороны. В следующий раз я точно заставлю тебя принять меня за Надона.

— Что в этом интересного, если ты заранее предупредил меня? Не держи окружающих за дураков.

Рамосу не было смысла предупреждать меня об этом. Но он просто с безразличием пожал плечами.

— Не переживай, к тому моменту ты уже забудешь о том, что я так сказал. Я ас в этом деле.

— Очень любезно с твоей стороны.

Рамос никак не отреагировал на то, что я передразнила его. Я открыла дверь в комнату для хранения магических инструментов ключом, который передал мне тот парень. Нас тут же накрыло облако пыли.

— Фу, ну и грязища!

Я долго кашляла из-за того, что надышалась пылью, и вдруг почувствовала сильный жар в руках. Когда я выпустила из рук вещь, которую держала, оказалось, что то, что только что было ключом, загорелось и полностью расплавилось, оставив после себя на полу тёмную лужицу.

— Далтон, ты в порядке?!

Неожиданное поручение профессора Каннингема. Студент-пятикурсник, которого я уже где-то видела. Комната для хранения магических инструментов, в которую никто не ходит, и фальшивый ключ.

Всё это было неправильно. Краем глаза я увидела, как полоска света на полу медленно сужается за спиной Рамоса, осматривающего мои обожжённые ладони.

Наконец тяжёлая дверь захлопнулась, издав зловещий щелчок. Только тогда я поняла, что произошло, и Рамос посмотрел на меня. В его дрожащих тёмных красно-фиолетовых глазах читалось: «Мы попались».

* * *

Я всегда быстро приспосабливалась к новым условиям. Мне много раз говорили, что я никогда не пропаду, где бы ни оказалась. Но то, что я проживала один и тот же промежуток времени пять раз, наложило некоторый отпечаток.

К счастью, Рамос не впадал в панику. Мы спокойно оценили шансы на побег и на то, что кто-то отзовётся на наши крики о помощи, учитывая ситуацию, в которой оказались, прочность двери и расположение комнаты.

Если подумать, я ведь оказалась здесь с братом-близнецом принца. Культура их страны знакома мне только по книгам, но там наверняка есть свои опасности.

— Дверь прочная.

— Почему бы не избавиться от неё при помощи магии?

В стране Надон магия была широко распространена из-за высокой концентрации маны. Там родилось немало искусных магов. Я слышала, что талант Брайса Надона и Эдгара Рамоса высоко оценили даже в Башне Магов.

Когда я спросила об этом у Рамоса, он нахмурил брови.

— Я специализируюсь на атакующей магии… Магия поддержки — это как раз по твоей части.

— К сожалению, профессор Каннингем не учит студентов взламывать замки. Думаю, лучше просто сломать её атакующей магией.

— Можем попробовать, если не боишься поджариться.

Было неожиданно услышать такие слова от гения, признанного Башней Магов.

— Ты не контролируешь ману?

— Я контролирую её ровно настолько, чтобы активировать заклинание.

Учитывая, что он очень сильный маг, это может оказаться большой проблемой. Я потеряла дар речи, а Рамос потёр переносицу.

— У Брайса, может, и получилось бы. Его обучали контролировать ману.

— А тебя — нет?

— На то была причина, — сказал Рамос, доставая одеяло из вечно захламлённого шкафа и разворачивая его.

Я быстро пристроила свою задницу на расстеленное Рамосом одеяло. Кажется, он собирался лечь на него. В это время он взбивал смятую подушку и на мгновение растерялся, когда заметил меня, а затем тоже сел рядом.

— Кстати, Далтон. Чем ты так обидела Кливленда?

— Кливленда?

— Ублюдок, который прикрылся профессором Каннингемом, чтобы заманить тебя сюда. Его даже не смутило, что рядом был я.

Осознание пронзило меня, как вспышка, когда Рамос назвал его имя. Мануэль Кливленд. Студент из Иллестии с исключительно густыми бровями и торчащими передними зубами.

«Ты пожалеешь об этом», — унылая угроза моего бывшего парня эхом отдалась в голове. Мануэль Кливленд был одним из самых близких друзей Адама Уолша. И как я могла забыть? От злости я крепко стиснула зубы.

— Надеюсь, мы сможем выбраться до завтрашнего утра. Мне срочно нужно кого-нибудь убить.

Как только я это сказала, Рамос заколебался и отодвинулся немного дальше.

— Может, кто-нибудь поможет нам раньше. Разве ты не общаешься со своей соседкой по комнате?

Я подумала о своей хорошей подруге Брианне. Конечно, она без промедления побежит к леди Эдвардс, коменданту женского общежития, если я не вернусь к началу комендантского часа — то есть, к девяти.

— Уверена, я здесь не единственная, у кого есть сосед по комнате.

— Эм-м-м… Ланкастер не станет никому сообщать.

— Почему? Нарушение комендантского часа для тебя — обычное дело? — спросила я, сузив глаза.

Рамос в ответ пожал плечами.

После этого на какое-то время наступила тишина. Действительно, мы недостаточно близки для подобных разговоров.

Если бы я знала, что всё так обернётся, захватила бы с собой магические настольные игры. Было бы чем заняться. Я оказалась заперта с тем, с кем особо не поболтаешь, а люди за окном внизу были так далеко, что никто не заметит нас, даже если Рамос поднимет меня над собой. Может быть, сейчас виверна со слезами на глазах смогла бы воссоединиться со своим птенцом в гнезде, но, видимо, не судьба.

— Разве тебе не интересно?

Рамос заговорил первым. Я достала из вечно захламлённого шкафа пишущее перо и нарисовала на подушечке пальца забавную рожицу, прежде чем подняла глаза.

— Что?

— Причина, по которой я не контролирую ману.

— Ты сам сказал, что тебя этому не обучали. Есть ещё что-то?

— Я как раз о причине, почему меня не обучали.

— Этого ты не рассказывал.

— Верно, — пробормотал Рамос. — Но тебя, кажется, интересует не это.