Загробный мир, в который я попала, был похож на комнату студсовета. Вместо ангела с пухлыми щёчками и позолоченной трубой здесь был Керан Иллестия с тошнотворно сладкой улыбкой.

— Он, конечно, красавчик, но лучше бы на его месте была Лилу, — пробормотала я.

Лилу — самая злобная во всём мире старушка-кошка. Кто теперь будет подрезать ей коготки? От этой мысли мне стало немного грустно.

Как-то раз я задумалась о том, что будет, если я умру. Дети и внуки будут безутешно плакать над гробом, а супруг — рассказывать о том, как мастерски я смешила всех вокруг.

Не думала, что в итоге умру такой молодой. Говорят, нет ничего хуже скоропостижной смерти, но моим родителям, наверное, тоже несладко.

Они уже получили письмо о том, что я мертва? Лучше бы они узнали об этом не сразу. Папа в последнее время страдает от болей в животе, лишний стресс ему ни к чему.

Кто теперь станет наследником? Папа не поддерживал связь с родственниками, а мама… Что ж, если наследником нашего семейного дела станет дядя Рут, пристрастившийся к азартным играм, или Джоди, мечтающая стать светской львицей, я перелезу через забор загробного мира и воскресну.

Хитрая Джоди возомнила себя будущей герцогиней Спенсер с тех пор, как Джейден Спенсер похвалил её шляпку на балу дебютанток. Если бы она владела магией, моя жизнь в академии была бы куда сложнее.

Бри умная девочка, она сможет бросить Уолша и без моей помощи. Если Келли придёт на мои похороны, надеюсь, она споёт о том, что я была точкой, а не запятой в истории розыгрышей Фитцсиммонса.

Жаль, что я не смогу присутствовать на свадьбе Лиз и Бреннана. Она должна быть поистине грандиозной. Кроме того, я так и не смогла закончить перевод «Патчноута».

Меня терзала мысль о том, что я столько раз дралась с Болтоном на деревянных мечах, но так и не смогла нанести ему ни одного удара, и о том, что я не смогу помочь Джейдену сблизиться с Луизой, как обещала.

Нужно было лучше относиться к Эдгару Рамосу. Раньше я думала, что он всю жизнь занимался только тем, чем хотел, но и у него было множество сожалений.

И, наконец, Кайл… Я не хотела, чтобы Кайл, будь то осознанно или бессознательно, чувствовал себя виноватым в случившемся.

Да, он душил меня собственными руками, но, очевидно, не по своей воле. А если он просто притворялся, то его место не в Академии, а на главной сцене придворного театра.

Я вспомнила, каким было его лицо, когда я видела его в последний раз. Взгляд человека, который отчаянно пытался сопротивляться чему-то во много раз превосходящему. Его горячие слёзы обжигали моё сердце.

Как я выглядела в его глазах? Наверное, слишком самонадеянно верить, что Ариэль Далтон в его памяти останется человеком, заставляющим смеяться. То же касается и образа Кайла Вилларда в моей памяти.

Пока я собиралась с мыслями, заговорил ангел в обличии Иллестии. Он выглядел потрясённым.

— О чём ты говоришь? Я в любом случае доложу профессору Хамфрису о случившемся. Но кое-кто пострадал из-за вашей с Кайлом гонки на зефирных зверях, и я хочу, чтобы ты извинилась перед ней.

Зефирные звери — это обычный зефир, плавающий в горячем шоколаде. Они продавались в магазинах Фитцсиммонса и могли двигаться как живые, если отдать им приказ, написанный на упаковке.

Иногда мы с Кайлом использовали на них несколько дополнительных заклинаний, чтобы звери стали большими и быстрыми, после чего устраивали гонки и предлагали зрителям делать ставки. В итоге мы зарабатывали немало карманных денег.

Лапы зефирных зверей мягкие, и если наложить на них заклинание скорости, они начинают забавно пружинить и раскачиваться при каждом шаге. За этим забавно наблюдать, а ещё это добавляет элемент случайности в гонке, поэтому никогда нельзя предугадать, кто выиграет (но мы никогда не позволяем состязаться между собой животным одного вида, хотя на ипподроме обычно именно этим и занимаются).

— Кто-то пострадал во время гонки? Извини, но перед тем, как брать с человека деньги, мы заставляем его подписать договор. Там написано мелким шрифтом: «Возврат средств невозможен ни при каких обстоятельствах».

— Далтон, ты угомонишься или нет? Её сбил зефирный кролик, которого вы выпустили.

— Это всего лишь зефир. Если бы кулаки Делани Вуд были сделаны из зефира, ты бы не почувствовал, даже если бы она ударила тебя в челюсть.

Возможно, мы слегка переборщили, когда давали зефирным зверям силу, но если кто-то действительно пострадал от удара зефиром, то его место не в академии, а в доме престарелых.

Я была так ошеломлена, что открыла рот.

— К чему вообще весь этот разговор? Разве я не умерла? Это ведь загробный мир, а ты, наверное, ангел.

— Ты головой ударилась? Это не загробный мир, а Академия Фитцсиммонс, и я не ангел, а президент студсовета. Ты жива и здорова. Хотя, учитывая, какой бред ты несёшь, насчёт второго я погорячился.

— Может, это сон?..

Иллестия колебался, как будто ему было неловко произносить слово «ангел». Тогда я изо всех сил ущипнула себя за щёку. Это было больно.

— Так что сейчас с Кайлом? И с Розмари Блоссом.

— Разговор с Кайлом я провёл утром. А кто такая Розмари Блоссом?

— Что?

Это были слишком шокирующие слова даже для загробного мира. Как Иллестия мог не знать Розмари Блоссом?

— Ты не помнишь Блоссом? Способная студентка, которую перевели в Академию в марте. Секретарь студсовета с распущенными светлыми волосами, фиолетовыми глазами и внешностью как у фарфоровой куклы. Как ты можешь её не знать?

— Мне кажется, «Флоренс Белль» и «Розмари Блоссом» — слишком разные имена, чтобы их спутать. На твоём месте я бы потрудился запомнить имя человека, пострадавшего из-за твоей глупой шутки.

Что ещё за Флоренс Белль? Я прижала руки к вискам от нахлынувшего головокружения. Казалось, что я снова схожу с ума.

* * *

Как и сказал Иллестия, в этом мире (я решила больше не называть его загробным) место Розмари Блоссом занимала Флоренс-Флора-Белль.

По слухам, она простолюдинка, принятая в академию в особом порядке. Королева банкета, красивая и добрая, которую многие поддерживали.

Она несколько отличалась от Блоссом. Как минимум Белль не ненавидела меня так сильно, как Блоссом.

На самом деле было бы даже странно, если бы она меня ненавидела. Ведь она даже не знала о существовании человека по имени Ариэль Далтон.

Когда я по настоянию Иллестии заглянула в её комнату, тут же зазвенел певучий голос Белль:

— Всё в порядке, Энн, я не ранена. Просто немного испугалась.

А затем она добавила:

— Кайл говорил, что вы с ним — друзья детства. Завидую я вам. Он очень добрый и весёлый, но становится серьёзным, когда это необходимо.

Мне не давало покоя то, что Белль выглядела абсолютно так же, как Блоссом, которая пыталась убить меня и манипулировала Кайлом. У неё был такой же голос, жесты и даже манера говорить так, будто она знала обо всём на свете. Но вместо того, чтобы сказать об этом вслух, я ответила неловким смехом.

И, насколько я поняла, в этом мире меня тоже звали Ариэль. Однако когда я снова столкнулась с Белль в коридоре, она сказала: «Добрый вечер, Энн», — и помахала рукой.

Я решила не обращать на это внимания. Иллестия, стоящий рядом с ней, заметил бы, если бы я повела себя грубо. К тому же, мне совсем не хотелось, чтобы она начала меня ненавидеть так же, как Розмари Блоссом.

Флоренс Белль была куда больше похожа на принцессу студсовета, чем Блоссом, мечущаяся между Надоном и Болтоном. С момента шумного перевода Блоссом должно было пройти всего полтора месяца, но Белль провела в Академии вдвое больше времени. Похоже, в этом и заключалась разница.

Белль, по её же словам, не пострадала от зефирного кролика. Тем не менее в отчёте, предназначенном профессору Хамфрису, Иллестия всё преувеличил, поэтому я понесла наказание. Он даже заставил меня извиниться лично перед ней. Хотя это ерунда по сравнению с объяснительной, которую придётся писать от руки.

Ситуация, когда Иллестия вёл себя как безмозглый влюблённый, не была нова. В конце концов, я наблюдала за таким Иллестией с того момента, как год обучения на пятом курсе начал повторяться. Но станет ли Иллестия из этого мира таким же? Меня терзали странные чувства. Он ведь называл меня «Ари». Сжимал мою руку. Улыбался мне.

В любом случае, сейчас это не имело значения (честное слово!). Я не знала, что произошло, но я не умерла. Просто попала в какой-то странный мир. Кажется, вернуться в изначальный мир теперь было вообще невозможно.

Мне пришлось снова начинать с начала. Похоже, Белль, в отличие от Блоссом, не собиралась причинять мне вред, и я могла хотя бы не волноваться о том, что кто-нибудь задушит меня. Но это не означало, что я была рада попасть в этот незнакомый мир.

Раз уж я здесь, будет неплохо посмотреть, не облажается ли Бреннан на свадьбе. Лиз согласилась сделать меня крёстной ребёнка, когда он появится на свет, если наша операция по добыче чёрного кристалла будет успешной. Мне была ненавистна мысль о том, что однажды Лиз будет сидеть у колыбели и говорить малышу, что его крёстная присматривает за ним с небес.

Но бесстрашная Далтон никогда не убегает от драки.