В учебнике по континентальной истории около десяти страниц было посвящено тому, как она осознала, что является «законом этого мира». Доподлинно неизвестно, как вышло, что её стали называть «Великой Императрицей». Об этом знали только главы стран, и они держали это в секрете. (Однажды, когда я была на четвёртом курсе, профессор Болдуин, преподающая континентальную историю, предположила, что это был всего лишь трюк для укрепления своего положения. После волны протестов со стороны студентов из Иллестии её отстранили от работы. Но, если честно, я думала примерно так же).

Так или иначе, Кейтлин Великая была выдающимся человеком. А ещё — очень занятым. И она уж точно не из тех людей, кто приехал бы в Фитцсиммонс для консультации по профориентации, даже ради единственного сына. Кейтлин Великая никогда не посещала Фитцсиммонс во время родительской недели.

— Кейтлин Великая здесь, — сказала я. Мой голос прозвучал так, будто я была одержима.

— Императрица Иллестии?

Кайл нахмурился. Бреннан собирался коснуться носа Лилу, но его пальцы остановились. Храбрая Лилу не упустила возможность и бросилась на добычу, проявившую слабость.

— Хм. И она идёт сюда.

Вывеска, в которой в полной мере раскрылся художественный талант Бреннана, привлекала немало внимания. Когда глаза Кейтлин Великой, сияющие золотом, обратились к нам, я, не сказав ни слова, спрыгнула с ящика и преклонила колени. Кайл и Бреннан, сжимающий палец со следами зубов Лилу, сделали то же самое.

Увидев её воочию, я убедилась, что она обладает достоинством, присущим иностранным аристократам. Мне доводилось встречать Филиппа VIII из Милуа и четырёхлетнего наследного принца на балу дебютантов, и, честно говоря, особого трепета я тогда не испытала. Может, всё из-за того, что у Его Величества жидкие волосёнки остались только за ушами, а наследный принц изо всех сил сосал большой палец.

— Ты, должно быть, Ариэль. Надо же, впечатляющий талант для маркизы.

Она говорила с акцентом. Её голос не был низким, а тон казался ровным, но я всё равно почувствовала страх. На самом деле моё сердце чуть не выпрыгнуло через рот, когда она назвала моё имя.

— А-ариэль Далтон из Милуа приветствует солнце Иллестии.

— Значит, ты меня знаешь. Керан рассказал тебе?

Даже тот, кто провалил экзамен по континентальной истории, не мог не знать, кто такая Кейтлин Великая. Кроме того, больше никто не ходил в сопровождении такого количества людей, даже Уолши.

Кейтлин Великая и сама это прекрасно понимала. Её нарочито двусмысленный вопрос должен был подчеркнуть, что причина, по которой она обратилась ко мне, как-то связана с Кераном.

Вместо ответа я ещё ниже опустила голову. Она проделала долгий путь до академии явно не для того, чтобы познакомиться с друзьями своего сына, который был уже на пятом курсе. Так что чем меньше слов — тем лучше.

— А ты сообразительная, — сказав это, она довольно улыбнулась. Кажется, я не ошиблась. — Встань и подними глаза.

Её слова звучали непринуждённо. Она как будто потянула за поводья, только вместо лошади была моя голова, которая тут же послушно поднялась. Затем она посмотрела мне в глаза. Её взгляд был долгим, можно было даже назвать его грубым.

— Ты не главный герой, — внезапно прошептала она так тихо, что услышать могла только я. А сразу после этого заговорила громко, словно объявляла о начале войны: — Пожалуйста, будь хорошим другом для Керана.

Эта просьба была предупреждением, чтобы я оставалась для него просто «другом» и не претендовала ни на что большее.

Благодаря чистой случайности я, Ариэль Далтон, а не Розмари Блоссом, стала едва ли другом для Керана Иллестии. Шансы на то, что между нами когда-нибудь возникнет что-то больше, чем дружба, ничтожно малы, но изящные угрозы Кейтлин Великой всё равно заставили меня содрогнуться.

Я почти лежала на земле до тех пор, пока расшитый серебром подол мантии не скрылся из виду. Моя спина была влажной от пота.

* * *

Благодаря торговле волшебными кошельками бумажник Бреннана стал заметно толще, поэтому он предложил нам с Кайлом перекусить в буфете за его счёт. Я была настроена на полноценный ужин, поэтому оставила Лилу в своей комнате, а сама пошла вместе с Элизабет Маккарти.

Идиоты, лишённые самоуважения и сочувствия, никогда этого не поймут (к сожалению, под это описание подходит большинство мальчишек), но среди девочек было принято рассказывать подруге, если ты шла перекусить или ещё куда-то с её парнем.

Лучше всего было пойти втроём или спросить разрешения, а если это невозможно, то хотя бы предупредить и объяснить причину. Это правило не работало, когда в компании был кто-то третий, например, общий знакомый, как Кайл, но для меня это было делом принципа.

Брианна догнала нас с Лиз по дороге в столовую. Она недовольно ворчала на меня низким голосом:

— Ты в курсе, что оставила в комнате этот свирепый комок шерсти?

Кажется, Бри совсем не стеснялась своего страха перед существом, которое не представляло особой угрозы. «Свирепый комок шерсти»! Я была в ярости от того, как она назвала Лилу, но она действительно могла быть свирепой и буйной, так что я не стала ничего говорить.

Студенты, столпившиеся у доски объявлений, начали оглядываться на меня. В их глазах читалась та же тревожная аура, как тогда, когда обо мне с Рамосом напечатали статью в Фитцсиммонс Таймс, поэтому я пошла вперёд рука об руку с двумя моими самыми надёжными друзьями.

Стоило мне приблизиться — и шёпот толпы мгновенно затих. Дурной знак.

— Что это?.. пробормотала Лиз, заметив листовку на доске объявлений. Бри зажала рот рукой, как будто боялась, что я обижусь, если она отреагирует слишком резко.

У меня слегка помутнело в голове. В висевшем там списке были Анаис О'Брайен — бесспорный лидер среди кандидаток на звание королевы банкета в честь дня всех влюблённых, Розмари Блоссом — особая переведённая студентка, о которой все говорили, и я — Ариэль Далтон.

Рядом с фотографией каждой кандидатки были комментарии, анонимно оставленные студентами, которые за неё голосовали. По сравнению с тем, что писали об Анаис О'Брайен и Розмари Блоссом, слова обо мне казались слишком неискренними. Некоторые преувеличенно восхваляли мои самые обыкновенные волосы и глаза, так, что это звучало почти как насмешка.

— Что за подонок решил так пошутить?

Элизабет стиснула зубы. Брианна сделала вид, что смотрит в другую сторону. Понятно, что у них были те же сомнения, что и у меня.

Для того, чтобы стать кандидаткой в королевы банкета, требовалось не меньше двадцати голосов. У Адама Уолша, любимчика Кейтлин Великой, несмотря на его дерьмовый характер, было много друзей.

Конечно, у дерьмового человека и друзья дерьмовые. Они любили устраивать гадости за чужой счёт, но, могу поспорить, если бы за голосование пришлось заплатить хоть одну жалкую монетку, ничего этого не случилось бы.

Как бы то ни было, я оказалась кандидаткой на роль королевы банкета наравне с О'Брайен и Блоссом. Кому-то наверняка хотелось увидеть, как я стою, повесив нос, между двумя самыми красивыми и популярными девушками. Это была катастрофа, которую трудно представить даже в самых страшных кошмарах. И позор от неё в корне отличается от того случая, когда моё платье разошлось по швам.

Бреннан купил склизкий пудинг для меня, Кайла, Лиз, и неохотно для Бри. Бри наблюдала за мной краем глаза, когда я ковырялась ложкой в тарелке супа, а затем протянула ей свою порцию пудинга.

А затем я утащила пудинг Кайла, убеждая себя, что ничего плохого в этом нет. Это за то, что он, казалось, наслаждался ситуацией вместо того, чтобы посочувствовать лучшему другу, попавшему в беду.

* * *

Ума не приложу, в кого Лилу пошла характером, но она была невероятно беспокойной кошкой. И лучше всего эта кошка умела очаровывать людей своей красотой, а после — неожиданно свирепо нападать на них.

На этот раз жертвой безжалостной Лилу пал профессор Хамфрис. Он как будто не мог сдержать своё пристрастие к миленьким существам, поэтому отбросил осторожность и попытался обнять шипящую Лилу. (А вот проходивший мимо профессор Монаган даже не взглянул на Лилу. Его интересовали только чудовища).

Лилу хлопнула профессора Хамфриса по носу и сбежала. Но когти она выпускать не стала. Наверное, знала, что от этого может зависеть выпускной её хозяйки.

Я восхитилась неподражаемым интеллектом Лилу и попыталась сдержать улыбку, так и норовившую растянуться на лице. А после, пробормотав слова извинения профессору Хамфрису и Монагану, сама выскользнула в коридор.

Если у питомца из Милуа не было магического инструмента для отслеживания, это было позором для хозяина. Но для того, чтобы найти Лилу, мне понадобилось произнести всего одно простое заклинание.

— Лилу!

— Лилу?

Удивительно, но Лилу была не одна.