Ужасный фестиваль лепреконов вернулся. Для пятикурсников вроде меня это также был период консультаций по вопросам профориентации и бесед с родителями. Но я так давно определилась со своим будущим, что на беседу с профессором Хамфрисом мне потребовалось меньше пяти минут.

Профессор Хамфрис прекрасно знал, что я посещаю академию исключительно ради того, чтобы получить диплом, и даже не стал вручать мне брошюры институтов. Вместо этого я заговорила совершенно о другом.

— Рамос недавно дал любопытное интервью.

Выражение лица профессора Хамфриса говорило о том, что в этом нет ничего весёлого.

— Выходит, Кливленд и Уолш здесь ни при чём.

— Это просто смешно! Даже Криста Эдвардс знает, что это интервью — сплошная ложь! Он пошёл на это из-за слухов…

— Какова бы ни была причина, мы не можем обвинять Кливленда и Уолша, если Рамос взял вину на себя.

На самом деле я не надеялась, что Уолш и Кливленд получат по заслугам, если единственным доказательством их вины были мои и Рамоса слова. Да что уж там, я даже подумать не могла, что Рамос вообще встанет на мою сторону. Я была зла, и моё сердце бешено колотилось.

Как так вышло, что Рамосу пришлось делать это нелепое ложное признание? Разве это не вина тех придурков?

Но в итоге им не смогли ничего предъявить как раз из-за признания Рамоса.

— Всё, что я могу сделать, — это назначить Рамосу самое мягкое наказание, — успокаивал меня профессор Хамфрис тихим голосом.

Дело о студентах, запертых в кладовой магических инструментов, официально было закрыто, когда Рамос объявил себя виновным, и теперь его накажут, что меня совсем не устраивало.

Такое ощущение, что против меня был весь мир. Я не могла даже выпуститься из академии, чтобы жить нормальной жизнью.

Я вышла из кабинета, чувствуя себя подавленной и побеждённой. Пока я неуверенными шагами медленно плелась по коридору, меня заметил кто-то сидящий в кресле и тут же встал.

— Ариэль, почему ты так расстроена? Профессор Хамфрис решил отправит тебя в Бюро диких монстров?

— Кайл? Разве ты не должен быть на консультации?

— Я уже освободился. У меня сегодня нет настроения идти на тренировку, так что я хотел пообедать с тобой.

— У тебя никогда нет настроения на тренировку.

В ответ на мою колкость Кайл лукаво подмигнул. Удивительно, что ему до сих пор удавалось держать за собой место в крикетном клубе «Грифон». Как Норман Кейси допускал это?

— Идём быстрее. Говорят, сегодня в меню жареная индейка.

— Ещё даже не сентябрь, какая ещё индейка? Ты уверен? Не курица?

— Кажется, гномы-торговцы неправильно поняли, что такое праздник урожая, и закупили её. Им не хватает календаря с расшифровкой праздников.

— Вот почему нужно хоть иногда выходить под солнце.

Гномы часто терялись в датах и времени, потому что круглый год жили под землёй. В академии была парочка гномов, но они сменяли друг друга каждые полгода, потому что не выдерживали стремительно меняющихся сезонов и возвращались в свои пещеры.

Мы с Кайлом всю дорогу до кафетерия обсуждали причудливый летний халат, который в прошлом году носил профессор Двайер, отвечающий за изготовление магических инструментов. Он был сшит из самой обыкновенной ткани, но между слоями были запечатаны мешочки маны, действующие как генератор холода, благодаря чему профессору Двайеру не было жарко, но он выглядел как мускулистый ребёнок.

— Было бы забавно надеть его в этом году. Это был бы идеальный костюм для банкета в честь дня дурака, — мечтательно сказал Кайл.

Я представила себе Кайла в халате профессора Двайера, рассмеялась и тут же подавилась.

После того, как Кайл постучал мне по спине, мы переключились на обсуждение банкета в честь дня дурака. До октября, когда должен состояться банкет, оставалось много времени, но для тех, кто пришёл в академию шутить или дурачиться, это было значимое событие, наравне с днём всех влюблённых или даже выпускным, поэтому нам обязательно нужно было обсудить его.

На самом деле я собиралась переодеться профессором Хамфрисом, у которого в этом году был увеличен лоб (я думала, что три года — достаточный срок, чтобы простить мне эту шалость), но планы пришлось поменять, потому что моя совесть, как оказалось, всё ещё терзала меня.

Кайл сказал, что купил двадцать фальшивых змей, чтобы нарядиться Медузой Горгоной. Мне эта идея показалась отличной, и Кайл согласился отдать эту роль мне, если он переоденется профессором Двайером.

Я была не особо сильна в магии и не смогла бы запомнить заклинание окаменения, но было бы забавно просто прийти в таком костюме и, может быть, осыпать кого-нибудь парализующим порошком.

— И сколько тебе нужно?

— А сколько нужно, чтобы уменьшить член Уолша?

— Для этого понадобится совсем немного, — Кайл показал мизинец и согнул его.

Я до слёз смеялась над его проницательной шуткой.

* * *

В коридоре, ведущем к кафетерию, была доска объявлений и какой-то столик, которого ещё вчера здесь не было. Подойдя поближе, я поняла, что это была урна для голосования за короля и королеву банкета, которые будут выбраны из пятикурсников на банкете в честь дня всех влюблённых.

Не слишком ли рано? Банкет в честь дня всех влюблённых проходит в середине мая, и голоса за кандидатов обычно начинали принимать не раньше середины апреля.

Кайл, который ждал, пока волшебная кукла, отвечающая за готовку, приготовит очередную порцию жареной индейки, заметил, что Брайс Надон проголосовал за то, чтобы сделать королевой бала Розмари Блоссом.

Немного подумав, я кивнула. Самой обсуждаемой студенткой и главной кандидаткой в королевы бала была пятикурсница Анаис О'Брайен. Она славилась своей красотой и популярностью с момента поступления, так что была большая вероятность того, что она без проблем победит.

Розмари Блоссом же была переведённой ученицей, которая появилась в академии только в этом году, и в этом плане она, в отличии от Анаис О'Брайен, была в невыгодном положении. Таким образом Надон из студенческого совета, отвечающий за подготовку и организацию банкета, похоже, пытался повысить шансы Блоссом на победу, увеличив сроки голосования.

Я высунула язык. На последних пяти банкетах королевой всегда становилась Блоссом. И дело не в том, что у Анаис О'Брайен были какие-то недостатки или что-то в этом роде. Просто Розмари Блоссом, студентка, не принадлежащая к дворянскому роду, благодаря своей красоте и обаянию сияла достаточно ярко, чтобы затмить даже драгоценные камни.

Зная, что если вызовется выполнять эту работу в одиночку, то сможет делать что угодно, Надон воспользовался своим положением, рискуя своей репутацией ради Блоссом. Как сказал Кайл, он, похоже, потерял голову от любви.

Или это могла быть попытка укрепить её положение в качестве члена студенческого совета. Хоть и на десять дней позже, но Блоссом и в этот раз стала секретарём студенческого совета. Само собой, не утихали споры о том, достойна ли она, простолюдинка, быть членом студенческого совета, где собрались лучшие из лучших.

Звание королевы банкета, безусловно, было очень почётным, и оно могло изменить мнение общественности и заставить недоброжелателей замолчать. Так было всегда.

В любом случае, это не имело ко мне никакого отношения. Меня волновало только то, достаточно ли прочное платье я подготовила для банкета в этом году.

Когда я первый раз проживала пятый курс, случилась катастрофа: неудачно сшитое платье порвалось и выставило моё оголённое тело на всеобщее обозрение. Это случилось как раз на банкете в честь дня всех влюблённых.

Кто-то быстро зарисовал эту сцену волшебными чернилами (у меня нет никаких доказательств, но я уверена, что это была Криста Эдвардс), поэтому история об этом случае попала в Фитцсиммонс Таймс, и мне постоянно её припоминали.

Банкет в честь дня всех влюблённых и выпускной банкет в декабре были самыми важными из ежемесячных банкетов, проводимых в Фитцсиммонс.

В частности, поскольку темой банкета в честь дня всех влюблённых была любовь, многие студенты мечтали о том, кем будут их будущие любовники и супруги. Начиная со второго банкета, я держала эту проблему под контролем, и никаких проблем не возникало, но лучше перестраховаться, ведь это могло существенно повлиять на моё любовное будущее.

Размышляя об этом, я вгрызалась в жареную индейку, как вдруг рядом с подносом Кайла, сидевшего напротив меня, опустился ещё один поднос.

— Бреннан? Ты оставил Лиз одну?

— Она на консультации по профориентации. Это займёт много времени, так что я решил пока поесть, — ответил Бреннан Стоукс, ухажёр Элизабет Маккарти, после того, как нокаутировал лепрекона, нацелившегося на его карман.

Граф Маккарти не вёл никаких дел помимо управления поместьем. Поскольку Лиз была не первым ребёнком в семье, она не наследовала поместье и, в отличии от меня и некоторых других студентов, должна была думать о будущей карьере.

— У неё ведь талант к магии. Почему бы ей не пойти в башню магов?

— Ты ведь знаешь, что в Милуа, даже если ты обладаешь выдающимся талантом к магии, тебя всё равно превзойдёт любой десятилетний ребёнок из Надона или Иллестии, — мрачно сказал Бреннан. Мы трое все были из Милуа и не могли не согласиться. — В любом случае, я не просто так пересёк весь кафетерий и подошёл к вам.

— Разве это не потому, что у тебя нет друзей, с которыми ты мог бы пообедать?

— Кто бы говорил, Ариэль.

Я заткнула ухмыляющийся рот Кайла куском жареной индейки. Бреннан с абсолютно серьёзным лицом оглянулся и подозвал нас поближе. Три наши головы столкнулись над центром стола.

— На банкете в честь месяца любви я собираюсь сделать Лиз предложение.

— Что? Правда?! Как?!

— Я до сих пор не сделал это только потому, что не знаю, как лучше это устроить. А вы как думаете? Ариэль Далтон и Кайл Виллард, вы — люди творческие. Подумайте об этом, и я угощу вас жареной индейкой.

Меня оскорбила попытка Бреннана заставить нас с Кайлом придумать оригинальный способ сделать предложение в обмен на тарелку с птичьим окорочка. Я осуждающе смотрела на него, пока перекладывала половину протянутой им порции на свою тарелку.

— Что это за брак такой, если ты даже предложение сам не можешь сделать?

Мои слова прозвучали резко, но в голове уже крутились мысли о том, что могло произвести впечатление на Элизабет Маккарти. Кайл, задумчиво потирающий подбородок, кажется, тоже что-то придумал.