— На всякий случай я проверил и другие похожие предложения. Кажется, там было что-то и про Эдгара.

— Эдгара Рамоса?

Иллестия кивнул. Я задумалась, что общего между Кераном Иллестией и Эдгаром Рамосом.

Во-первых, эти двое были разной национальности, да и внешне нельзя было назвать их похожими. Оба были высокими и мускулистыми, но их телосложение сильно отличалось.

Иллестя был худым, и его тренированное тело было не особо заметно под одеждой, тогда как тело Рамоса было очень широким. Если бы его тусклые волосы пшеничного цвета были чуть более светлыми, это было бы их единственной общей чертой.

Если подумать, они оба состояли в студенческом совете. И оба были кавалерами Розмари Блоссом. Мне вдруг вспомнилась Кейтлин Великая, которая до сих пор не выходила у меня из головы.

Она сказала, что я не главная героиня. Её голос был тихим, словно шелест ветра. Кейтлин Великая была поистине великим человеком, и нельзя исключать вероятность того, что она знала правду об этом мире.

Если главная героиня не я, значит, это кто-то другой. А Розмари Блоссом с пятого курса подходила на роль героини любовного романа как нельзя лучше.

Она обладала силами, сравнимыми с божественными. А ещё у неё был помощник — Кайл Виллард, и это тоже нельзя упускать из виду. Если в Академии Фитцсиммонс и есть «главная героиня», о которой говорила императрица Кейтлин, то это, несомненно, Блоссом.

— На основании этого у меня появилась одна теория, — Иллестия понизил голос. У него было очень серьёзное выражение лица. — Ты когда-нибудь посещала занятия по теологии?

Вместо ответа я покачала головой. Богословие континента основывалось на доктрине, проповедуемой Святым Престолом Священной Империи Иллестии.

По словам Брианны, в Иллестии даже бедняки ходили в храм и заучивали наизусть молитвы, чтобы не умереть от голода, поэтому для студентов из Иллестии получить зачёт по теологии было так же легко, как съесть тарелку супа.

Однако для всех остальных теология была одной из самых трудных дисциплин. Но, поскольку я поступала в академию только для того, чтобы получить диплом, я даже не задумывалась о том, чтобы погружаться в такую сложную дисциплину, что наверняка снизит мой средний балл.

— В Иллестии считается… что человеческая жизнь нам не принадлежит.

— Ты говоришь о «Колесе Судьбы»?

— Да. Изначально считалось, что Колесо Судьбы связано только с жизнью и смертью, но ситуация изменилась после того, как моя мать взошла на престол. Основываясь на её предположении, все наши решения являются результатом вращения Колеса Судьбы. Хотя я до сих пор считаю, что эта интерпретация была введена моей матерью только для того, чтобы оправдать свои решения перед политическими оппонентами…

Забавно, что у Керана Иллестии были ещё более возмутительные идеи, чем у профессора Болдуина, которую отстранили из-за жалоб студентов из Иллестии.

— Я предполагаю, что «Патчноут» может оказаться пророчеством.

— Пророчеством?

— «Патчноут» содержит информацию о том, что произошло гораздо позже, чем он был написан. И, судя по тому, сколько раз здесь упоминается моё имя, информация в нём весьма разнообразна. Надеюсь, я не найду здесь дату своей смерти.

— Тогда… Если это правда, и даже наше обеденное меню заранее определено судьбой, как и сказала императрица Кейтлин, значит, всё это записано в «Патчноуте»?

Иллестия задумчиво посмотрел на меня. Его выражение лица говорило о том, что я попала в точку. Вывод, к которому пришла я, был похожим, но немного отличался. Я молча погрузилась в свои мысли.

В пророческих книгах не было такого понятия, как «главный герой». Если имена Керана Иллестии и Эдгара Рамоса были упомянуты в «Патчноуте», то не потому, что они были как-то связаны с пророчеством, а потому, что они были персонажами любовного романа с Розмари Блоссом в главной роли.

Таким образом, «Патчноут» — это ковёр в форме сердца, сотканный на прялке судьбы, и на нём вышиты инициалы Блоссом.

Мне вдруг стало любопытно, какую роль Ариэль Далтон, втянутая во всю эту неразбериху против своей воли, сыграла в любовном романе Розмари Блоссом. Мои внешность и прошлое были слишком обычными для главной героини, но при этом я слишком многое запомнила для второстепенной.

На самом деле я думала об этом ещё с того момента, как меня посетила Кейтлин Великая. Мне потребовалось немало времени, чтобы признать, что я живу только для того, чтобы скрасить чью-то жизнь.

— Императрица должна что-то знать.

Поэтому я решила сказать это. Великая императрица Кейтлин любила своего сына настолько, что своими руками связала для него уродливый свитер, и он был её единственным наследником, так что, возможно, она передала ему какую-нибудь «мудрость».

Керан Иллестия, имеющий склонность неумолимо идти к своей цели, сказал, что уже думал об этом. И напомнил о том, как я недавно оценила её превосходные навыки вязания. Я чуть с ума не сошла.

Иллестия громко рассмеялся, когда увидел, как сильно я побледнела от напоминания о том, как недавно рисковала лишиться головы. А потом вдруг достал из ящика стола банку с печеньем. Когда он открыл крышку, до меня донёсся сладкий аромат.

Я взяла печенье в форме ракушки и отправила его в рот, как будто только этого и дожидалась. Не знаю, сколько масла добавили в тесто, но нежное печенье буквально таяло на кончике языка.

— Я слышал, что Кайл участвует в голосовании на звание Королевы банкета.

Когда Иллестия заговорил об этом, перебирая пачку документов, я вспомнила, как встретила Кайла перед доской объявлений. Новость о его участии в голосовании на звание Королевы банкета была одной из самых обсуждаемых в Фитцсиммонсе, поэтому рядом с фотографией Кайла было много подбадривающих слов.

Строк, написанных начинающим бардом Келли Рамирес, было особенно много. Кайл тыкал на них пальцем и так смеялся, что чуть не довёл её до слёз.

Я тогда сказала, что, каким бы красивым он ни был, я не смогу отдать ему Лилу, но вместо этого могу великодушно подарить свой любимый портрет Лилу. В каком-то смысле это было выражением моей благодарности.

Затем Кайл озорно улыбнулся и положил локоть мне на плечо. Он сказал, что если мы с ним поженимся, Лилу в любом случае станет Виллард.

Вместо ответа я сильно пнула его по голени. Я не могла понять, почему он, как и Лиз, вдруг заговорил о браке.

Так или иначе, мои мечты о любви и браке всё ещё были юношескими и наивными. Я не хотела становиться похожей на Маверика, который просто пожимал плечами и говорил, что благородные браки так и заключаются.

Затем Кайл попросил меня пообещать выйти за него замуж, если к сорока годам я не найду достойного партнёра. Возможно, это не самый худший вариант. Но это не меняет того факта, что он заслужил хороший пинок.

«Думаешь, я до сорока лет не смогу встретить мужчину, который согласится жениться на мне?» — с возмущением спросила я. Кайл уловил моё недовольство. «Нет. Потому что если тебе не за кого будет выйти замуж, тогда тебе придётся выйти за меня», — ответил он. Лучше бы он держал язык за зубами.

— Я даже немного завидую. Я тоже хотел бы помочь, но меня уже выдвинули на роль Короля банкета.

— Что? Ты тоже хочешь быть Королевой?

Я откусила кусочек печенья и попыталась представить себе Керана Иллестию в женском парике. Лучше бы ему не надевать платье, потому что в нём он будет выглядеть красивее меня.

— Нет, просто я тоже хотел помочь тебе. Поэтому досконально изучил правила, чтобы найти способ исключить уже зарегистрированных кандидатов.

— Ох, это неожиданно, но спасибо. Погладить тебя по головке?

— Хм…

Когда я в шутку предложила это, он резко приблизился ко мне. Сверкающие волосы, словно сотканные из золотых нитей, оказались совсем рядом. Даже завиток на его макушке был аккуратным и красивым.

— Тебе нужно избавиться от этой привычки.

Иллестия был довольно настойчивым, и я неохотно положила руку между его лбом и виском. Волосы под моими пальцами были такими мягкими, что я задумалась, как он за ними ухаживает.

Если у него есть секретный рецепт, и это не миндальное масло, яичный белок, виноградная зола или лакричное дерево, Брианна Мосли снесёт ему золотое яйцо.

— От какой привычки?

Он вдруг поднял голову. Из-за этого моя ладонь коснулась его мягкой щеки и заострённого подбородка. Короткие светлые волосы, прикрывающие часть лица, щекотали мою руку. Как будто солнце коснулось кожи. Я поёжилась.

— Неважно.

Иллестия вёл себя совершенно спокойно. Затем я смахнула большим пальцем крошки печенья с уголка его рта и прикрыла глаза. Было ясно, что он ничего не знает.

* * *

У маркиза Болтона, наверное, было не больше друзей, чем у меня. Я никак не могла понять, почему мне приходилось тратить свои драгоценные выходные, помогая Болтону подготовиться к свиданию. Если бы не его торжественная клятва, что он никогда не будет бросать мне вызов на дуэль, я бы сейчас наслаждалась хрустом весеннего одеяла.

Когда я сказала об этом вслух, он решительно опроверг мои слова и напомнил, что из-за того, что я сломала Уолшу нос в столовой, мои выходные в любом случае были обречены из-за дисциплинарного наказания.

В его словах была доля истины, хотя это достаточно несправедливо. Даже если бы на месте Ариэль Далтон был профессор Хамфрис, он не смог бы избежать падения, если бы Уолш прошёл мимо.

Ресторан, который Болтон выбрал после тщательного изучения того, что могло бы понравиться Блоссом, располагался на окраине Финниган-стрит, в нескольких минутах ходьбы от центра.

Это было похвально. Чем ближе к центру, тем дороже еда и роскошнее здания. В дверях некоторых ресторанов даже стоял служащий, который не позволял пройти внутрь посетителям с низким статусом. Болтон пытался сократить дистанцию между ним и Блоссом, поэтому имело смысл избегать подобных мест, какими бы изысканными они ни были.

Сколько споров мне пришлось пережить, прежде чем удалось убедить его, что взятки золотом или поддельные документы — не лучшее решение? Я демонстративно смахнула слёзы умиления.

— Твой учитель гордится тобой.

— Не говори ерунду, — Болтон вдруг покраснел.