Это показалось мне странным ещё тогда. Он переживал о случившемся гораздо больше, чем должен был. И у него определённо не было никаких причин заходить так далеко ради кого-то, кого он просто пару раз встречал.

Наконец всё тайное стало явным. Выходит, интервью, опубликованное в «Фитцсиммонс Таймс», было не совсем ложью. Я с ухмылкой похлопала Эдгара по руке и пошла по тропинке между гигантским кактусом и камнем причудливой формы.

— Не пытайся одурачить меня своей красотой, на мне это не сработает.

— Так ты считаешь меня красивым? Я польщён, — вежливо ответил он и пошёл за мной.

Немного пройдясь, я поняла, что под ногами не земля, а что-то сухое, белое, напоминающее застывшие волны. Впереди показалась водная гладь. Здесь было достаточно глубоко, чтобы обувь наполовину ушла под воду. 

Эдгар Рамос не делал жизнь Ариэль Далтон проще. Но на этот раз он мог, по крайней мере, предупредить, что лучше не обувать сандалии. От досады я цокнула языком, подняла голову, и от открывшегося вида у меня перехватило дыхание.

— Разве здесь не красиво? — сказал Рамос, толкнув меня в бок. Прямо сейчас меня совершенно не волновал его снисходительно-хвастливый тон.

— Где мы? — спросила я, как бы глупо это ни звучало.

Передо мной раскинулось бескрайнее небо. Точнее, одна половина того, что я видела, была небом, а другая — небом, отражающимся в небольшом озере. Поверхность воды была такой гладкой, что трудно понять, где заканчивалось настоящее небо и начиналось отражение. Вдалеке я увидела небольшую группу фламинго, которые словно плыли над облаками, и мне стало немного завидно.

— Я отказался от права наследовать престол, вместо этого хочу стать герцогом Рамосом.

— Герцогом? Серьёзно?

Расстояние, которое маг способен преодолеть при помощи заклинания телепортации, пропорционально силе, которой он обладает. Кроме того, заклинание телепортации считается чрезвычайно сложным, и даже у круга телепортации есть предел дальности. Именно поэтому студенты Фитцсиммонса предпочитали круги, а не заклинания.

Увидев песок, щекочущий пальцы ног, и одинокий зелёный кактус, я сразу поняла, что это Надон, хотя не могла точно сказать, какой из его регионов. Нет, ну вы когда-нибудь видели такой талант? От удивления я не могла произнести ни слова, и Эдгар, похоже, истолковал моё молчание как злость, отчего выглядел немного смущённым.

— Мне жаль, что я телепортировал тебя так далеко без твоего согласия. Но ты простишь меня, правда?

— Невозможно злиться, глядя на такую красоту.

Это было торжественное объявление окончания войны. После этого он сразу вернул былое высокомерие.

— Тебе нравится? Говорят, если ты никогда не видел соляной пустыни Надона — значит, прожил жизнь напрасно. Ну что, мне удалось завоевать твоё сердце?

— Не торопи события.

— Ничего не могу поделать, перед твоим притяжением невозможно устоять.

Я увидела, что Эдгар Рамос засмеялся, как будто ситуация его позабавила. Похоже, это начало второго раунда между Далтон и Рамосом.

* * *

В отличие от банкета в честь начала учебного года, празднование в честь дня всех влюблённых длилось целую неделю. Бал длился три дня, не считая вечеринки накануне и после. Партнёрами могли быть только те, кто состоял в браке или в близких отношениях.

Обычно студенты ходили одни, за исключением тех, кто помолвлен. И за исключением Керана Иллестии — ему как президенту школьного совета приходилось быть партнёром директора Академии. Очень удобно для тех, у кого нет друзей и возлюбленных.

Во время банкета по всей Академии были развешаны милые украшения. Вместе с Келли Рамирес я направилась к реке Тамени возле Академии, чтобы увидеть звезду вечера — морскую слизь.

Стояла поздняя ночь, дорогу освещали только волшебные огни. Всего несколько часов назад пара неразлучников, вырезанных из камня, стояла в милой позе «клюв к клюву», но проворные как чертята студенты уже успели развернуть их и поставить так, будто они спариваются.

— Люблю Фитцсиммонс. Он заставляет понять, что я не единственная сумасшедшая в этом мире.

— По сравнению с этим сумасшедшим ты просто святая, — взволнованно прошептала Кейли, указывая на Кайла, укравшего лестницу профессора Двайера. Из-за этого несчастный гном, забравшийся на фонарный столб, чтобы помешать неразлучникам спариваться, застрял наверху.

— Мистер Виллард! — крикнул в гневе профессор Двайер. На нём был только летний халат, поэтому его движения были сильно ограничены. — Эй! Тому, кто заберёт лестницу у мистера Вилларда, я начислю дополнительные баллы!

После этих слов все студенты в округе бросились на Кайла, но их остановил и отбросил назад Норман Кейси, капитан крикетной команды «Грифон».

Эти два хулигана поравнялись с нами и побежали к другому берегу реки Тамени. Келли Рамирес не стала упускать шанс заработать баллы и прикрикнула на Кейси, защищавшего Кайла:

— Норман! До твоих похорон осталось полгода!

Кейси стиснул зубы. Кайл от смеха чуть не уронил лестницу, а увидев меня рядом с Келли, отвёл правую руку назад, как будто натягивал тетиву лука. Он закрыл один глаз, прицелился и сделал вид, что стреляет.

— Эй, да он флиртует с тобой, — сказала Келли.

На абсурдное приветствие Кайла я ответила средним пальцем. Мы с ним до сих пор так и не поговорили. У него есть время подшучивать над несчастным профессором Двайером, но не нашлось ни минуты на своего друга. Будь ты проклят!

На берегу реки Тамени уже собралась толпа. Что неудивительно: сегодня почти единственный день, когда можно нарушить комендантский час. Из-за Кайла и Кейси мы потеряли драгоценное время, и теперь блеск реки был виден только сквозь плотную стену людей.

Морские слизни — это, как понятно из названия, слизни, обитающие в море. Обычно они живут себе глубоко на морском дне, но в период нереста заплывают в устье реки и откладывают яйца. Это связано с тем, что они находятся почти в самом низу пищевой цепи и не могут защитить свои яйца, поэтому избегают естественных врагов.

В некоторых частях континента морских слизней ещё называют мана-медузами. Они славятся удивительно красивыми лёгкими танцевальными движениями во время нереста. Кроме того, поскольку сезон нереста совпадает с банкетом в честь дня всех влюблённых, наблюдение за ними в Фитцсиммонс стало ежегодной традицией. Не то чтобы это хоть как-то соответствовало теме банкета, ну да ладно.

— Похоже, мы немного опоздали.

— Я смотрела на нерест четыре года подряд, в этом году могу и обойтись, — равнодушно пробормотала Келли. Кажется, она ничуть не расстроилась.

Я видела нерест восемь лет подряд, но всё равно разочаровалась, что не смогу посмотреть еще раз. Хотя говорить об этом я, разумеется, не собиралась.

— Если подумать, это ведь отвратительно. Представь, что вся Академия собралась ночью, чтобы посмотреть, как ты рожаешь.

— Фу… Знаешь, благодаря тебе я теперь тоже не хочу на это смотреть.

Я услышала глубокий голос и обернулась. У меня за спиной стоял Кайл Виллард — с лестницей под мышкой и тяжёлым дыханием из-за того, сколько он бегал.

— Даже не смотри в мою сторону, отродье.

— Я тоже рад тебя видеть. Мне не хватало твоих шуток.

Он откинул назад половину промокшей от пота чёлки. После того, как получил порцию похвалы на банкете в честь начала учебного года, ему казалось, что так он выглядит круче.

— Кто это? — ухмыльнулась Келли. Она знала, что в последнее время  Кайл избегал меня. — Я думала, он утонул в унитазе.

Кайл Виллард никогда не проигрывал в словесных перепалках, поэтому тут же ответил:

— Я чудом спасся — мне помогла одна волшебная кукла. Всё благодаря тому, что я отстаивал их права. — Следующие слова он произнёс голосом профессора Чепмена, у него лучше всех в Академии получалось изображать его: — Помните, леди Рамирес: благие поступки всегда вознаграждаются.

Такого человека, как Кайл, просто невозможно перешутить, поэтому Келли быстро потеряла к нему интерес и отправилась на поиски того, над кем могла вдоволь поиздеваться — Нормана Кейси.

— Эта неугомонная ушла. Теперь мы можем поговорить наедине.

— Надо же, кто решил поговорить. Разве не ты избегал меня всё это время? Почему ты так поступил?

— Я? Избегал тебя? Да с чего ты взяла? — соврал он, не моргнув и глазом.

Я попыталась пнуть его по ноге, но промахнулась и вместо этого попала по лестнице профессора Двайера. Ногу прострелила резкая боль, заставив меня присесть.

— Ари, ты в порядке? — Когда он наклонился, чтобы осмотреть мою ногу, его затылок у меня перед лицом так и просил, чтобы по нему ударили.  Единственное, что меня останавливало, — желание наконец всё обсудить.

— Почему ты приходил в палату, когда был под арестом, но когда арест сняли, ты вдруг спрятался, как пугливая древесная лягушка? Боишься, что если высунешь нос, тут же сгоришь на солнце?

— Чего?..

— У меня было столько вопросов к тебе, но я уже все их забыла, идиот! Про Розмари Блоссом с её странными способностями и про то, что я уже шесть раз училась на пятом курсе…

— Подожди-подожди… Ариэль, что ты только что сказала? — Кайл крепко схватил меня за плечи. Он выглядел так, словно только что увидел привидение. 

Когда я резко сказала ему не менять тему, он нахмурился, как будто я его сильно расстроила. Его лицо побелело, потом покраснело, а потом снова побелело, без видимой на то причины.

Это было ненормально. Конечно, Кайл Виллард вёл себя ненормально всегда, кроме того времени, когда спал, но, клянусь, я впервые видела его настолько взволнованным.

Я медленно прокрутила в голове всё, о чём мы только что говорили: о том, что он пробрался в мою больничную палату, совсем как убийца, о Розмари Блоссом и о её странных способностях, о шестом повторении пятого курса…

— Кайл! Профессор Двайер наложил на Делани Вуд заклинание ускорения! Делай ноги! — Норман Кейси толкнул Кайла в плечо и убежал. 

Кайл поднял выпавшую из рук лестницу и последовал за Кейси. Я продолжала стоять и смотреть на него, пока его спина не исчезла из вида.

Лишь после того, как его дрожащие зелёные глаза полностью исчезли из моего поля зрения, я пришла в себя. И в качестве проверки прошептала:

— Кайл, я возвращаюсь в прошлое.

Голос прозвучал мягко и не встретил сопротивления. Я не почувствовала никакого дискомфорта — никакого железного гвоздя, расцарапывающего грудь. Только приятную лёгкость.

«Четвёртая стена» исчезла.