Зик украдкой взглянул на руку Карен.

На тыльной стороне её кисти тёмно-красным, словно кровью, была начертана магическая печать контракта.

Карен, алхимика F-ранга, наняли, чтобы лечить Зика, который мучался от боли, не в силах выдержать великую мощь Благословения крови. А его отец, как ему рассказали, заставил девушку заключить контракт, по которому она умрёт, если не сумеет спасти мальчика.

Обычно перед Благословением крови опускали руки даже высокоранговые алхимики. Что уж говорить о каком-то алхимике F-ранга.

И всё же…

— М-м-м, м-м-м, м-м-м…

Карен и сегодня появилась в его комнате, весело напевая себе под нос, словно ей было чему радоваться.

— Это что за песня?

— Песня про летающую пчёлку!

Следом за ней вошла Сара, толкая тележку, на которой стояла банка мёда.

Около четвёртого колокола Карен устраивала «время перекуса» и подавала Зику сладкие кулинарные зелья. Сама она упорно утверждала, что это тоже часть лечения.

— Здесь даже дорогого мёда можно брать сколько угодно!..

Глядя, с каким довольным видом девушка это произнесла, Зик невольно начинал подозревать, что время перекуса она устроила просто потому, что сама хотела полакомиться сладким.

Впрочем, если Карен, обречённая умереть вместе с ним, решила напоследок насладиться частью роскоши, Зик был не против закрыть на это глаза…

— Ты ведь правда собираешься меня вылечить?

— Конечно. Неужто вам не видна сия печать договора?! — шутливо произнесла Карен старомодным тоном и выставила перед ним руку.

Именно потому, что она, похоже, действительно собиралась его вылечить, Зик и не знал, как к этому относиться. Он и без того не мог окончательно смириться и отказаться от надежды, отчего в груди болезненно сжималось. Но в последнее время кое-что тревожило его ещё сильнее.

— Я понял, что ты настроена серьёзно, Карен. Но, знаешь, мне кажется, в мире бывают вещи, с которыми ничего нельзя поделать, сколько ни старайся. Поэтому, если поймёшь, что это действительно невозможно… обязательно скажи мне.

Карен удивлённо округлила глаза. Наверное, потому, что всерьёз намеревалась его вылечить. В этом Зик уже не сомневался.

Она верила, что он поправится, так искренне, что для мальчика, считавшего, что от него уже все отказались, эта вера казалась ослепительной. Именно поэтому, если случится худшее, он не хотел утягивать Карен за собой.

— Я обязательно уговорю отца и добьюсь, чтобы с этой печатью что-нибудь сделали.

— Вот как, — Карен хлопнула в ладоши. — Похоже, настало время сыграть в настольную игру!

— Что?..

Зику показалось, что Карен его совершенно не поняла, и он недоумённо наклонил голову.

— Давайте для начала попьём чаю, сыграем в реверси и заодно всё обсудим.

Она тут же принесла доску с фишками и устроила её у кровати.

Игра выглядела совсем простой, грубо сделанная деревянная доска и такие же фишки. По словам девушки, всё это она смастерила сама.

— Сначала в центре кладём по две белые и две чёрные фишки, а потом по очереди делаем ходы. Если зажать фишки противника между своими, они переходят на вашу сторону.

Объяснив правила, Карен тут же начала игру. Они были несложными, и Зик быстро втянулся, одну за другой выставляя фишки.

Поначалу мальчик всё ещё возвращался мыслями к своим словам, оставшимся без ответа. Но партия постепенно захватила его, и к тому времени, как Карен заняла три угла доски, он уже напрочь забыл о недавнем разговоре и с увлечением следил за игрой.

Именно тогда девушка произнесла:

— Спасибо за вашу заботу, господин Зик. Но не волнуйтесь. Вы обязательно поправитесь.

— А? Что?

Зик так сосредоточился на доске, что не расслышал.

Карен посмотрела на поднявшего голову мальчика и лукаво улыбнулась.

— Ничего, господин Зик. Лучше сосредоточьтесь, а то вся-вся доска скоро окрасится в мой цвет!

— Я знаю. Я и так сосредоточен, поэтому не отвлекай меня.

— Хорошо-о-о.

В итоге Карен без всякой жалости оставила Зику всего три фишки, перекрасив остальные в свой цвет. Возмущённый тем, что она даже не подумала поддаваться ему из-за возраста, мальчик тут же потребовал реванша.

Они так увлеклись игрой, что не заметили, как наступила ночь.

— Вы уже клюёте носом, господин Зик. Пожалуй, мне пора к себе.

Лишь услышав это от Карен, которая продолжала играть с ним даже после ужина, Зик заметил, что глаза и правда сами собой закрываются.

— Вы и сами не замечаете, как понемногу к вам возвращаются силы. А раз силы есть, вы начинаете думать обо всём подряд и тревожиться. Поэтому с сегодняшнего дня будем побольше играть днём, конечно, не переутомляясь, и как следует расходовать накопившиеся силы.

Слушая голос Карен, Зик постепенно расслабился, отдался приятной усталости и сам не заметил, как уснул.

А когда снова открыл глаза, уже наступило утро.

Ни кошмаров, ни пробуждений среди ночи в слезах.

То ли он просто выспался крепче обычного, то ли подействовали зелья Карен, но даже тело чувствовало себя гораздо лучше.

Такое тихое и спокойное утро подарила Зику Карен.