Доев яблочное варенье, Зик надул губы.

— Я бы ещё съел.

— Не стоит сразу нагружать желудок. Будем увеличивать порции постепенно.

— Ну, если ты так говоришь…

Зик постепенно начал доверять Карен, и это был отличный знак. В своё время Лайос устроил настоящую истерику, крича, что ни за что не станет есть её стряпню. Карен долго его уговаривала, пока он, совсем вымотавшись, не заснул. Уже тогда она подозревала, что её еда обладает особыми свойствами. Если бы Лайос с самого начала стал есть, он бы поправился куда быстрее.

В конце концов он дошёл до такого состояния, что Фрида, увидев его, упала в обморок. Когда Фрида сама слегла с жаром, Лайос наконец сдался и позволил Карен заботиться о нём. Тогда наивная Карен думала, что он в неё влюбился. 

Как бы то ни было, именно доверие здесь было самым важным.

— Сара, я хочу в ванну, — вдруг сказал Зик.

— Вы ещё слишком слабы. Я помогу вам обтереться.

— Но мне кажется, я смогу снять артефакт… Смотри!

Зик снял с шеи кулон, и Сара в изумлении распахнула глаза.

— Вам не больно?

— Нет. Мне не больно. И так легко!

Зик улыбнулся, и Сара, глядя на него, невольно смягчилась.

— Тогда я сейчас же прикажу приготовить ванну.

Сара позвонила в колокольчик, и почти сразу в комнату вошло несколько служанок. До этого их не было видно, но, похоже, они всё это время ждали где-то поблизости. Служанки, старательно избегая взгляда Зика, торопливо принялись исполнять распоряжения. Было очевидно, что в этом доме прислугу обучали на совесть.

Карен, осмотрев ванную, нахмурилась.

— Вы не используете мыло? Лучше бы им пользоваться.

Хотя здесь имелись дорогие магические устройства, работавшие на камнях воды и огня, мыла почему-то не было. У Карен имелись на этот счёт свои соображения, но заговорила она о них лишь ради Зика. Благословение крови не является болезнью, а значит, оно не распространяет вирусы и бактерии. И всё же из-за ослабленного тела её пугали вирусы, которые могут проникнуть извне. В таком состоянии даже обычная простуда может оказаться смертельной. Пусть магическая сила и поддерживает его жизнь, одновременно подтачивая тело, может довести его до предела.

— У господина Зика очень чувствительная кожа. От мыла у него появляется раздражение.

— Понимаю. Тогда, может быть, попробуете моё мыло ручной работы? У меня самой от мыла Торгового дома «Губерт» кожу щиплет, поэтому я делаю своё.

— Но ведь рецепт мыла считается секретом Торгового дома «Губерт».

— Это я его придумала. Хотя мне никто не верит.

На самом деле Карен просто воспользовалась знаниями из прошлой жизни. В своё время Лайос часто простужался, и она решила сварить мыло, потому что здесь, насколько она могла судить, его попросту не было. Когда-то, на летних каникулах, Карен делала мыло в рамках школьного задания, для этого требовалось всего лишь немного жира и древесной золы. 

Фрида дала ей жир, Карен сожгла опавшие листья в саду, и в результате вышло нечто мягкое, плохо застывающее, с неприятным запахом, но, похоже, обладавшее антибактериальными свойствами. Лайос стал реже болеть, и Фрида была счастлива. К счастью, кожа у Лайоса оказалась нечувствительной, так что раздражения не возникало.

А потом мыло вдруг появилось в продаже у Торгового дома «Губерт». В тот день, когда Карен варила мыло, поблизости больше никого не было, кроме неё, Лайоса и Мариан. Мариан Губерт. Разумеется, Карен поинтересовалась, как такое вообще могло случиться.

— Это наш собственный продукт. Какие-то претензии? — с усмешкой сказала Мариан.

Если бы она честно призналась, что просто взяла эту идею за основу, Карен с готовностью поддержала бы её. Но вместо этого Мариан заявила, что если Карен не хочет, чтобы они подняли шум из-за того, что она самовольно скопировала их товар, ей лучше держать язык за зубами, тем самым выставив Карен воровкой.

С тех пор Карен запечатала знания из прошлой жизни. Использовать их оказалось делом вовсе не таким лёгким.

— Я верю вам, госпожа Карен.

— Спасибо, Сара.

— Можно взглянуть на ваше мыло?

— Сейчас принесу.

Перед тем как приступить к готовке, Карен воспользовалась этим мылом, вымыв руки, пока Сара ходила за продуктами, а затем оставила его на кухне.

Когда Карен вернулась, Сара с любопытством принялась его разглядывать.

— Оно… твёрдое?

— Да, хотя сначала выходило мягким. Но после пары экспериментов оно затвердело.

Когда Карен впервые взялась варить мыло, оно совсем не застывало. Мыло, выпускаемое торговым домом семьи Мариан, тоже упорно оставалось мягким. И лишь у Карен, после множества проб и ошибок, мыло в конце концов затвердело.

И всё же странно то, что мыло торгового дома «Губерт», несмотря на постоянные попытки довести рецепт до ума, до сих пор так и не стало твёрдым.

— И никакого неприятного запаха. Наоборот… пахнет, как ромашковый чай?

— Вы очень наблюдательны. Я добавила в него эфирное масло ромашки.

Карен заменила животный жир на растительное масло, а золу от листьев на золу от водорослей. Может, именно это дало эффект. А может, дело в магической силе, которую она вложила, чтобы мыло не портилось. Додумавшись до этого, Карен вдруг кое-что осознала и резко повернулась к Саре.

— Сара, можно мне ещё раз воспользоваться Зеркалом оценки?

— Конечно. Пожалуйста.

Карен поднесла зеркало к мылу и через секунду на поверхности всплыло описание.

✧━━━━━━━━━━━━━━━━✧

Ромашковое мыло

Уменьшает воспаление кожи.

✧━━━━━━━━━━━━━━━━✧

— Сара, похоже, мыло тоже можно считать зельем.

— Вы, госпожа Карен, только сейчас это поняли?

— Кажется, оно превращается само… И это помогло моему другу детства. Сейчас я пытаюсь разобраться, как именно это происходит, — чуть смутившись, Карен тихо хихикнула. — Простите, что взялась за работу, так и не дождавшись результатов исследований. Приходится разбираться прямо по ходу дела.

— Вам не за что извиняться.

— Сара? — Карен удивлённо посмотрела на неё. Та говорила спокойно, но с твёрдостью, какой раньше за ней не водилось.

— Если бы вы ждали завершения исследований, возможно, стало бы уже поздно.

— Да… наверное, вы правы.

Карен и сама это поняла в тот день, когда увидела Зика. Если бы она ждала официального подтверждения, ему бы уже никто не помог. Да, заявку она видела давно, но решиться тогда не смогла. Думала, займётся этим, когда Лайос станет рыцарем, но… скорее всего, снова бы стала колебаться.

И всё же, пусть шаг и был поспешным, Карен была рада, что согласилась.

— Спасибо, что пришли вовремя, госпожа Карен.

Сара сказала это после всего одного дня, но с уверенностью, будто Зик обязательно поправится. Карен с трудом сглотнула. Ответственность нависла над ней тяжёлым грузом. Было страшно. Но убегать она не собиралась. Раз уж пришла, значит, будет идти до конца.

Сжимая в ладони маленькое, но вполне осязаемое ощущение, она утвердилась в этой мысли.

 Поскольку мыло предназначалось для кожи, Карен была осторожна и сперва проверила его на нежной коже внутренней стороны предплечья Зика. Убедившись, что никакого раздражения не появилось, она дала добро на использование.

— Ромашка иногда вызывает раздражение кожи.

— Но Зеркало оценки показало, что оно снимает воспаление. Разве возможно, чтобы при этом возникало раздражение?

— Хм… пожалуй, вы правы.

Зеркало оценки, известное также как Глаз Богини, никогда не лгало. А значит, это мыло действительно обладало противовоспалительным эффектом. Судя по всему, Сара знала, что такое воспаление, возможно, потому что не раз видела его проявления собственными глазами.

— Карен, что ты делаешь? — спросил Зик.

— Провожу эксперимент, — ответила Карен, поставив на кафельный пол ванной два таза и, капая в каждый эфирные масла.

Зик лежал в ванне, пока Сара мыла его, и с любопытством наблюдал за происходящим. Его, похоже, совсем не смущала собственная нагота, то ли потому, что он был ребёнком, то ли потому, что с рождения привык к статусу аристократа. Его тело было настолько истощённым, что казалось, будто в нём остались лишь кожа да кости. Если бы кто-то из её близких выглядел так же, Карен не смогла бы смотреть на это спокойно.

— Госпожа Карен, Зеркало оценки на столике. Можете пользоваться, — сказала Сара, не прекращая мыть Зика.

Карен внимательно сверилась с обоими тазиками. Зеркало оценки отреагировало лишь на один из них, второй же остался без отклика.

✧━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━✧

Лечебная ванночка с лавандой.

Способствует спокойному и крепкому сну.

✧━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━✧

— Что показало Зеркало? — спросил Зик, пока Сара осторожно мыла ему голову.

— Я пыталась создать два зелья, — ответила Карен. — Но в одном случае что-то пошло не так.

— Почему?

— Это всё равно что пытаться получить зелье восстановления магической силы из обычного зелья восстановления. Так не работает.

— Но ведь для зелья восстановления магической силы нужен всего один магический гриб?

— Именно.

Карен рассчитывала, что одна ванночка будет успокаивать, а другая снимать боль. Однако обезболивающего эффекта так и не появилось, хотя лаванда должна была его давать.

— Похоже, эффект фиксируется в момент создания эфирного масла.

Она готовила лавандовое масло для расслабления, чтобы добавлять его в воду в ванночки для ног. Скорее всего, именно в тот миг, когда она вложила магическую силу, нужное свойство и закрепилось.

— Хм… любопытно.

— Карен, ты выглядишь довольной.

— Алхимия — это невероятно увлекательно!

Пока Лайос болел, у Карен почти не оставалось времени на алхимию. И всё же она упрямо продолжала варить зелья, стараясь сохранить своё место и статус в гильдии.

— Понятно.

— Господин Зик, а вам интересна алхимия?

— Нет. Просто… я давно не видел, чтобы кто-то был чем-то настолько увлечён.

Сара на мгновение замерла, затем вновь принялась мыть Зику голову. Все в этом доме были людьми, искренне преданными своему хозяину. Перед ослабшим Зиком они просто не могли позволить себе беззаботно радоваться и веселиться.

— Простите, если я позволила что-то лишнее.

— Нет-нет, всё в порядке.

Зик и правда выглядел довольным. Уловив это, Карен мягко добавила:

— Тогда я с радостью помогу вам поправиться.

— С радостью?

— Да. Простите… Наверное, это странно звучит, когда вам сейчас так тяжело.

Она извинилась скорее по привычке, но, как и ожидала, Зик не обиделся. Напротив, он тихо рассмеялся.

— Я рад, что тебе весело!

— Я приготовила зелье для сна. Хотите попробовать?

— Спать среди бела дня?

— Вам нужен отдых. Вы ведь плохо спите, правда?

Зик почти не ел и почти не спал, и всё же его огромная магическая сила упрямо удерживала в нём жизнь. Тело при этом медленно сдавалось под её тяжестью. Карен вспомнились сцены допросов, где подозреваемых намеренно лишают сна, запугивая их часами. Даже если человек старается держаться, внутри это должно быть по‑настоящему мучительно.

Но Зик надул губы.

— Я и так почти не сплю… но если воспользоваться твоим зельем, я ведь и правда засну. А я хотел сегодня, раз уж мне стало лучше, сходить к отцу, — пожаловался он.

— Тогда давайте так и сделаем, если сон всё-таки не возьмёт верх, — спокойно ответила Карен.

— Ах! — воскликнул Зик, когда она вылила зелье в ванну.

Но потакать каждому капризу было нельзя, иначе он не поправится. Лайос служил тому наглядным примером. К тому же, стоило лишь разбавить зелье водой, и его действие сохранялось, становясь мягче и безопаснее.

— Если вы всё‑таки уснёте, тогда перенесём всё на завтра.

— Карен… дура…

— Мне просто очень хотелось посмотреть, как подействует зелье для крепкого сна. Простите уж.

В такие моменты слова «это для твоего же блага» лишь раздражают, ведь об этом никто не просил. Поэтому Карен предпочла сказать, что это её собственное решение.

Зик начал меркнуть буквально на глазах, словно на него подействовал наркоз.

Склонившись к нему, Сара мягко прошептала:

— Господин Зик, я сама договорюсь с хозяином дома о встрече на завтра.

— Завтра… я, наверное… буду не в форме…

— Вы обязательно будете в порядке. Спокойной ночи, — сказала Карен легко, почти беспечно, и Зик, бросив на неё короткий обиженный взгляд, тут же обмяк, проваливаясь в сон.

Тут же из укрытий показались служанки. Они быстро вытащили Зика из ванны, вытерли его и одели. Крупная служанка бережно подняла его на руки и понесла в спальню. Карен проводила их взглядом и посмотрела на пузырёк с эфирным маслом.

— Это зелье опасно продавать.

По сути, оно действовало как снотворное. Пусть в мире и существовало зелье с таким названием, это масло было совсем иным. Оно не погружало человека в сон насильно, но стоило его лишь начать клониться ко сну и эффект проявлялся мгновенно. Когда Карен пользовалась им сама, сонливость накатывала почти сразу. Если бы уставший человек воспользовался таким средством прямо в ванне, он мог бы просто уснуть и захлебнуться.

Закончив делать записи, Карен подняла взгляд и заметила, что горничные внимательно смотрят на неё.

— Что-то случилось?

— Госпожа Карен, вы — наша надежда.

Все восемь горничных, сгрудившихся в ванной, одновременно склонились в глубоком поклоне. Карен даже невольно отшатнулась от неожиданности.

Старшая горничная шагнула вперед.

— Меня зовут Зофи. Я старшая горничная. Госпожа Карен, распоряжайтесь нами так, как сочтёте нужным. Мы сделаем всё, что в наших силах, ради господина Зика.

— Если понадобится помощь, я обязательно к вам обращусь.

— Прошу, приказывайте всё, что сочтёте нужным. Я хочу сделать всё возможное ради господина Зика.

Даже на щеках старшей горничной, сохранявшей строгий вид, проступил румянец. Он и впрямь был всеми любимым наследником. Если станет известно, что она, прикрываясь его жизнью, вынудила Юлиуса согласиться на брак, что они тогда подумают?

Карен вздрогнула, продолжая держать на лице натянутую улыбку.

✥ ✥ ✥

— В течение ближайшего месяца, госпожа Карен, вам предстоит жить в этой комнате.

— Какая чудесная… — выдохнула Карен, не скрывая восхищения.

Комната напоминала дорогой гостиничный номер, сдержанный, но изящный, обставленный простой и в то же время утончённой мебелью. На стенах висели картины, на потухшем камине стояла серебряная ваза с живыми цветами. Более того, здесь была даже собственная ванная.

— Если вам что‑нибудь понадобится, позвоните в колокольчик, и слуги сразу придут. Если потребуется что‑то ещё, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться. Одежду, которую вы носите, прачка постирает и вернёт, так что складывайте её в эту корзину. Вы можете свободно выходить из комнаты, однако, если решите покинуть территорию восточного крыла, обязательно предупредите слуг. В главном здании проживают Граф с супругой, поэтому приближаться туда мы не рекомендуем. Кухней восточного крыла вы можете пользоваться в любое время, она полностью предоставлена вам как алхимическая мастерская.

— А можно ли будет одолжить Зеркало оценки?

— Когда бы оно вам ни понадобилось, просто позовите меня.

Иначе говоря, без разрешения Сары воспользоваться им было нельзя. Это дар богини, полученный за покорение подземелья Эрелта. Насколько Карен помнила, это подземелье насчитывало больше двадцати уровней. А раз этот магический предмет был добыт за его прохождение, его ранг явно не ограничивался уровнем «редкий». Карен и так понимала, что это не тот артефакт, который можно одалживать без раздумий. К тому же она не могла просить Сару сопровождать её вне служебного времени, поэтому спокойно отступила.

— Понимаю. Спасибо, что проводили меня.

— Завтра утром, с первым ударом колокола, я снова приду за вами.

За окном догорал закат, а Зик спал, под воздействием зелья для крепкого сна, которое дала ему Карен. Похоже, на этом сегодняшние дела были окончены.

— Сара, если что-то случится, зовите меня в любое время. Даже если я буду спать, будите без стеснения.

— Я поняла.

Когда Сара ушла, Карен, ступая по мягкому, пушистому ковру, первым делом направилась в ванную. Это была выложенная плиткой комната с системой слива, где стояли ванна и магический прибор для подачи горячей воды.

Карен сжала кулаки.

— Моё первое настоящее купание…

В доме Карен ванны не было. Обычно она набирала тёплую воду в таз, тёрла тело мылом и обтиралась влажной тканью, на этом всё и заканчивалось.

Магические устройства, использующие водяные и огненные камни для набора и нагрева воды, стоили слишком дорого и в обычных домах не встречались. К тому же в столице королевства Эсфил не существовало и купален наподобие тех, что были в мире её прошлой жизни, вроде древнеримских терм.

Карен беспокойно огляделась по сторонам, а затем расплылась в довольной улыбке.

— Раз уж я рядом с господином Зиком, мне стоит быть чистой, правда?

С этими словами Карен торопливо принялась готовить ванну. Для начала предстояло наполнить её. Магический прибор для подачи воды был ей не в новинку, она уже видела подобные в школе для простолюдинов. Карен вложила магическую энергию в бледно‑голубой водный магический камень и в бледно‑красный огненный. Магический прибор тут же пришёл в действие, и из крана полилась горячая вода.

— Уже начинает темнеть… пожалуй, зажгу ещё и лампу.

Карен зажгла магический светильник, стоявший в комнате, и взяла его с собой в ванную. В отличие от электрических приборов, магические устройства не боялись влаги.

С наступлением сумерек ванная постепенно погружалась в темноту, и мягкий свет лампы залил её тёплым сиянием. Обстановка выглядела на удивление изящной. Карен капнула в наполненную горячей водой ванну три капли эфирного масла грейпфрута.

— У него ведь должно быть бактерицидное действие...

Сам по себе грейпфрут обладает антисептическими свойствами, а это масло Карен приготовила, вложив в него магическую силу именно с расчётом на такой эффект, так что было весьма вероятно, что в качестве магического свойства оно несло силу «обеззараживания».

Летом она часто пользовалась этим маслом, чтобы справляться с потом. Если смочить ткань водой с добавлением этого масла и обтереть тело, ощущение свежести сохранялось надолго.

«Если ты понимаешь, какими свойствами обладает сам материал, и создаёшь с ним зелье, вкладывая магическую силу, то в итоге оно будет обладать соответствующим магическим эффектом, верно?»

Говорят, что для этого нужны понимание и магическая сила, значит, именно так всё и устроено.

Ромашковое мыло Карен уже отдала Зику, поэтому сегодня она решила обойтись водой с добавлением эфирного масла грейпфрута. Раздевшись, Карен несколько раз облила себя горячей водой, тщательно вымыла голову и тело, а затем с тихим плеском опустилась в ванну.

«То, что только я могу это делать, — всё благодаря знаниям из прошлой жизни, верно?»

Поэтому, если Карен оформит сведения о каждом из материалов, изученных ею в прошлой жизни, в виде научной работы, любой сможет создавать зелья из немагических ингредиентов. Если такие зелья окажутся действенными против Благословения Крови, Карен наверняка признают настоящим алхимиком.

Как алхимик Карен располагала лишь скромным запасом магической силы. Именно поэтому она не могла выполнить условие для повышения, за один день изготовить пятьдесят малых зелий восстановления и тем самым получить E‑ранг. 

Но если её работу признают, повышение и без этого станет возможным.

«Но прежде всего нужно вылечить господина Зика...».

Выйдя из ванной, Карен переоделась в ночную одежду и, устроившись у небольшой кухонной ниши прямо в комнате, принялась заваривать чай. Первым она приготовила обжигающе горячий ромашковый настой, предназначенный для крепкого сна. Медленно, делая маленькие глотки и восполняя влагу после купания, Карен тем временем принялась готовить другой напиток.

В подогретый чайник она щедро насыпала плоды шиповника, добавила к ним мяту и розмарин и залила всё кипятком, так, по её расчётам, должен был получиться бодрящий травяной чай, прогоняющий сон и проясняющий сознание.

— Эх… как же сейчас не хватает зеркальца.

С ним она бы сразу поняла, превратился ли напиток в зелье. Даже если это и не зелье, как травяной чай он всё равно обладал нужным эффектом, в этом Карен не сомневалась. Если вдруг что-то случится посреди ночи, одного стакана этого чая хватит, чтобы прогнать сон.

Она перелила его в графин и поставила у кровати.

— Ну что ж.

Напоследок Карен подошла к письменному столику. Она достала из сумки стопку бумаги. 

Бумага, на которой были оформлены документы для Сары, относилась к так называемой высококачественной. Её получают из древесных монстров, обитающих в глубинах подземелий, и ценят за исключительное качество. Та же бумага, что Карен взяла сейчас, была добычей из древесных монстров со второго уровня. Качество у неё было куда хуже, но писать на ней всё же было можно, и для хранения записей она подходила, поэтому Карен использовала её как черновик.

Среди авантюристов такой дроп считался неудачным, да и древесные монстры второго уровня были настолько слабы, что с ними мог справиться даже ребёнок, благодаря чему эта бумага стоила недорого.

Карен аккуратно подровняла неровные листы, приводя их к размеру примерно A4. Взяв один из них, она положила его на стол, открыла чернильницу и обмакнула перо. Затем Карен принялась записывать всё, что произошло за день. Приготовленные зелья, сделанные выводы и состояние господина Зика.

Говорят, что алхимики высокого ранга шифруют свои исследования, чтобы знания не утекли наружу. Для Карен, алхимика F-ранга, в этом не было особой необходимости, но ей просто нравилось само ощущение тайны, поэтому она вела записи на языке своей прошлой жизни. На японском. Со стороны это, должно быть, выглядело как чрезвычайно сложный шифр.

— Хи-хи… как же это весело.

Усмешка сорвалась с её губ, и в тот же миг Карен спохватилась и огляделась по сторонам. Люди в этом особняке относились ко всему предельно серьёзно. Когда на кону стоит жизнь Зика, вряд ли кому-то пришлось бы по душе, что Карен смеётся. К счастью, это была комната, выделенная ей одной, и единственным свидетелем её улыбки оказалась богиня на картине, висевшей на стене.

На полотне была изображена прекрасная женщина со светлыми волосами и золотыми глазами. Считалось, что у богини нет единственного, закреплённого облика. В мире, где существовало множество рас, каждая верила, что именно похожий на них образ и является истинным, возможно, это было лишь удобное объяснение, позволяющее избежать споров, а возможно, богиня и в самом деле не имела постоянной формы. О том, что на картине изображена именно богиня, позволяли догадаться ступени, обязательно присутствующие на всех подобных изображениях.

В этом мире лестница символизировала ступени пути. Конечно, случалось и так, что жён, возлюбленных или дочерей изображали в образе богини на фоне лестницы, поэтому нельзя было полностью исключать и такой вариант. Но Карен решила, что перед ней всё же богиня, и сложила ладони в молитве.

— Пусть мне удастся благополучно завершить это поручение.

Прошептав молитву, Карен вновь повернулась к письменному столику.

✥ ✥ ✥

Ночью Карен разбудила Сара. 

— Госпожа Карен, простите, что тревожу вас так поздно. У господина Зика снова поднялась температура.

Точное время было непонятно, но за окном стояла кромешная темнота.

— Ничего страшного. Я сама просила разбудить меня…

Потирая сонные глаза, Карен села на кровати и сделала глоток чая из кувшина, который заранее оставила у изголовья.

Сознание прояснилось мгновенно. Пробуждение было слишком резким для обычного напитка, похоже, чай действительно превратился в зелье, прогоняющее сон.

— Сара, хотите бодрящего зелья?

— Я в порядке. Пожалуйста, поторопитесь.

Подгоняемая встревоженной Сарой, Карен кивнула.

— Хорошо.

Выбравшись из постели, Карен ощутила лёгкую прохладу, дневная жара уже забылась, и она, накинув халат, последовала за Сарой.

Понимая, что здесь она чужая, Карен старалась строже держать себя в руках. С Лайосом всё зашло так далеко, что они с Фридой метались в панике, не видя выхода, тогда его жизнь действительно висела на волоске. И если сейчас тревога застилала Саре взгляд, значит, именно Карен обязана была сохранять хладнокровие.

Ориентируясь на свет канделябра в руках Сары, они дошли до комнаты Зика, и уже у двери Карен услышала его тяжёлое, неровное дыхание. В помещении было тепло, а воздух был так густо пропитан лекарственными ароматами, что ими можно было захлебнуться. Карен сняла халат и закатала рукава.

— Господин Зик, я привела госпожу Карен.

— Сара, когда у него поднялась температура?

— Думаю, примерно через час после шестого удара колокола.

Значит, около одиннадцати вечера.

Зик лежал в постели, глядя в потолок и тяжело дыша. Действие успокоительного, видимо, закончилось или же магический жар оказался сильнее.

— Для начала дадим жаропонижающее, как и в прошлый раз.

Карен знала, что у зелий есть период восстановления. Если использовать их слишком часто, эффект может пропасть. Если, к примеру, отрезать палец и выпить зелье, он отрастёт. Но если тут же повторить то же самое, второе зелье не подействует. Нужно время, чтобы эффект восстановился. Чем сильнее зелье, тем дольше этот период. Если же тело примет отсутствие пальца как норму, даже восстанавливающее зелье окажется бессильным. Нужно успеть прежде, чем это произойдёт. Иногда при серьёзных травмах обычное лечебное зелье оказывается бесполезным, и требуется более сильное. Но из-за периода восстановления предыдущее зелье может заблокировать эффект нового и человек погибает.

— Господин Зик, я приготовила жаропонижающее зелье. Подождите немного, пусть остынет.

Сара быстро попробовала зелье, проверила его через Зеркало оценки, убедилась в наличии жаропонижающего эффекта и начала разбавлять его водой в графине. Когда напиток остыл, она осторожно поднесла его к губам Зика.

— Это зелье? Я почувствовал вкус имбиря…

— Довольно приятный, правда?

— Я… не чувствую вкуса… — сказал Зик и устало закрыл глаза.

— Госпожа Карен! Оно не действует!

— Похоже, его ещё нельзя использовать повторно. Тогда попробуем другое.

— Но это же зелье для повышения иммунитета?

— Ингредиенты те же, но эффект другой.

По просьбе Карен провести оценку Сара взяла в руки Зеркало оценки.

✧━━━━━━━━━━━━━━━━━━✧

Медово-лимонный напиток

Снижает жар

✧━━━━━━━━━━━━━━━━━━✧

— Название одно и то же, а эффект отличается.

Зелье для повышения иммунитета больше нельзя было применять, поэтому Карен решила обойтись другим путём и заново приготовила напиток на основе лимона и мёда.

— Похоже, Зеркало просто фиксирует один из возможных эффектов ингредиентов, — сказала она. — Разведите это в горячей воде и дайте ему выпить. Даже если действие окажется тем же, зелья разного типа можно использовать друг за другом, так что, возможно, это сработает.

Если сразу после лечебного зелья дать ещё одно такое же, оно не подействует. Зато зелье иного типа эффект всё‑таки даст.

Сара перелила медово-лимонный напиток из бутылки в стакан, долила горячей воды, осторожно размешала ложкой и, зачерпнув настой, поднесла его к губам Зика. Когда тёплый напиток потёк между его потрескавшимися губами, Зик тихо втянул воздух и с облегчением выдохнул. Его лицо заметно смягчилось, стало спокойным.

— Простите, что разбудил вас среди ночи… — слабо улыбнулся Зик. В его голубых глазах Карен заметила едва уловимую тень.

Рядом Сара с трудом сдерживала подступившие слёзы.

— Не извиняйтесь, господин Зик. Мы здесь, чтобы помочь вам. Вы вспотели, я принесу полотенце.

— Спасибо, Сара. И тебе, Карен… что случилось?

Карен стояла, не отрывая от него взгляда. Зик с удивлением наклонил голову.

— Почему вы извиняетесь? У вас всего лишь поднялась температура.

— Просто я подумал, что неловко вот так поднимать вас среди ночи. И всё же… твои зелья, Карен, и правда хорошо действуют. Такое чувство, будто я действительно могу поправиться.

— Действительно можете поправиться?

Карен моргнула.

— Ах, — осёкся Зик, поняв, что сказал лишнее, и мягко улыбнулся ей.

Эта тихая, светлая улыбка сказала больше любых слов. С самого начала Зик ни на мгновение не верил, что её зелья способны спасти его от Благословения Крови. Он лишь делал вид, что верит. Ради окружающих.

— Вы… притворялись, что зелья помогают?..

— Ну… они действительно сбивают жар и возвращают аппетит.

— Но вы не верите, что они исцелят вас?

— Это разве не тот самый яд, который называют зельем для лёгкой смерти? Раньше уже был врач, который выписывал нечто подобное, уверяя, что это лекарство. С ним становится легче… но человек медленно, шаг за шагом умирает. Кошачий яд из марэна.

Карен застыла.Он принимал зелья, думая, что это яд. И не сопротивлялся, потому что давно считал себя обречённым.

— С такими лекарствами тело чувствует себя легче, и можно вести себя так, чтобы не заставлять всех волноваться. Так что я даже благодарен за них. Но прежний врач говорил, что когда это вскрылось, отец пришёл в ярость и расправился с ним… так что будь осторожна, Карен.

— Это не яд для лёгкой смерти, — сказала Карен, и в её голосе прозвучала едва сдерживаемая дрожь.

— Хм… неужели? — равнодушно кивнул Зик.

Всё шло по плану. Еда и напитки становились зельями, Зеркало оценки подтверждало их свойства, Зик чувствовал облегчение, служанки благодарили её. Карен боялась, что они узнают о её истинных мотивах, связанных с Юлиусом, но при этом искренне верила, что спасает Зика, так же, как когда-то спасла Лайоса.

И всё же…

Он сдался.

Карен думала, что смогла вселить в него надежду. Что он поверил ей. Но это была лишь иллюзия, в которую она сама хотела верить.

Ком подступил к горлу.

Внутри поднималась упрямая ярость, последняя гордость алхимика, которую Карен больше не могла сдерживать.

— Хе-хе… ха-ха-ха…

— Карен, что с тобой? Сара скоро вернётся. Я хотел бы закончить этот разговор.

Когда Карен снова подняла взгляд, её глаза загорелись решимостью.

— Господин Зик. Чтобы спасти вас, я больше не стану идти на компромиссы.

Юный наследник графства Элерт удивлённо распахнул глаза.

Карен налила остатки зелья, которое пил Зик, в чашку и поставила её прямо перед ним. Затем, самовольно одолжив Зеркало, она подняла его и показала Зику.

— Для начала взгляните, пожалуйста, на результат оценки.

— Тут написано, что оно снижает жар.

Зик продолжал криво усмехаться. Похоже, он по‑прежнему не верил, что сможет поправиться.

— Упрямый вы, господин Зик.

— Кстати, знаешь? Среди зелий, которые можно сделать из немагических ингредиентов, самыми известными являются яды, — с оттенком обречённости сказал Зик, глядя на результаты оценки, которые показала ему Карен. — Видишь ли, в алхимии без понимания свойств материала зелье не создать. В отличие от магических растений, у которых при оценке можно увидеть название, данное богиней, немагические растения понять куда сложнее. Но с ядами всё просто, дай его зверю, и если тот умрёт, значит, это яд.

Карен и представить не могла, что зелья можно создавать из самых обычных, немагических компонентов. Она считала это своей тайной, связанной с воспоминаниями о прошлой жизни. Но теперь становилось ясно, дело было не в уникальности её знаний, а в том, что у неё просто не было доступа к нужной информации.

— Их можно разделить по тому, как именно они убивают, и тогда понимание становится глубже. А чем глубже понимание, тем ближе ты подбираешься к созданию настоящего зелья. Если же остановиться на шаг раньше, получится яд, который не определяется оценкой… Говорят, что зелья из немагических ингредиентов по какой‑то причине способны скрывать яд от Зеркала, при этом выглядя как снадобья с совершенно иным магическим эффектом, — добавил он, разглядывая флаконы Карен. Судя по всему, Зик был уверен, что её зелье от жара на самом деле является ядом, позволяющим уйти без боли.

Карен быстро уловила суть. К примеру, белладонна — нейротоксин, вызывающий спутанность сознания и паралич. Но в прошлой жизни она читала в любимых романах, что знатные дамы использовали её как глазные капли, чтобы расширить зрачки и придать взгляду привлекательность. Если бы эффект расширения зрачков был выделен в отдельное зелье, а парализующее действие осталось скрытым свойством растения, получилось бы именно то, о чём говорил Зик, ядовитое зелье под видом обычного.

То есть даже если медово-лимонный напиток действительно снижал жар, в нём сохранялись и другие свойства, в том числе питательные. Но радость от понимания быстро сменилась тревогой. Для всех, кроме Карен, знавшей состав и свойства ингредиентов, зелья из немагических компонентов были опасной авантюрой. Её поразило, что Зику вообще давали подобные снадобья. Впрочем, вероятно, у них просто не было другого выхода.

Карен не понимала, до какой степени люди в этом доме загнаны в угол. На этом фоне образ Зика, который скрывал своё смирение даже от семьи и прикрывал его холодной усмешкой, заставил Карен тяжело вздохнуть и схватиться за виски.

✥ ✥ ✥

— Эм… можно, я приступлю к работе?

— Да, пожалуйста.

Карен кивнула Саре, которую попросила просеять золу из сожжённых водорослей.

Сейчас Карен собиралась заняться изготовлением мыла. Она решила, что для Зика будет лучше, если запас всегда будет под рукой, и потому попросила заказать необходимые материалы. Дом Элертов отнёсся к этому с поразительной щедростью.

Они без колебаний вызвали торговца, не считаясь с расходами, и никто даже не попытался остановить Карен, что бы она ни собиралась заказать. В какой-то момент она едва не поддалась искушению и не добавила в список вещи, совершенно не связанные с алхимией.

— Водоросли... если бы мне пришлось добывать их самой, я бы потеряла немало времени. Всё‑таки графство Элерт… я даже представить не могла, что их сумеют доставить так быстро.

— Торговец сказал, что это не такой уж редкий товар.

— Если есть деньги...

Говорили, что одиннадцатый уровень столичного подземелья королевства Эсфил выходит прямо к побережью, там тянется белая полоса песка, а совсем рядом плещется море. До десятого уровня ландшафт меняется постепенно. Равнины уступают место лесам, леса переходят в горы. Но стоит пройти через ворота на вершине горы десятого уровня, как оказываешься у самого морского берега. Даже на слух это звучало почти неправдоподобно.

Разумеется, сама Карен туда не спускалась и знала обо всём лишь по чужим рассказам. С одиннадцатого по двадцатый уровни подземелья тянется прибрежная зона, поэтому добыть водоросли там несложно. Однако добраться хотя бы до десятого уровня способны лишь авантюристы не ниже ранга C, и потому никто не станет утруждать себя их сбором.

Карен не хотела, чтобы Мариан догадалась, что водоросли предназначены для мыла. Поэтому она заказывала их вместе с другими морепродуктами, использовала в готовке, а небольшую часть понемногу пережигала в золу и откладывала как ингредиент. Это была одна из немногих тихих роскошей, которые Карен позволяла себе с тех пор, как, став алхимиком, обрела некоторую финансовую свободу.

— Госпожа Карен, я закончила просеивание.

— Тогда передайте мне эту золу. Залейте её горячей водой и принесите сюда.

— Я не против помочь ради господина Зика, но… разве вмешательство постороннего не повлияет на качество, если рассматривать это с точки зрения алхимии?

Как и сказала Сара, считалось, что любое постороннее вмешательство в алхимии снижает итоговое качество.

— Думаю, всё будет в порядке. Изначально я вообще готовила это в обычной кастрюле, а сейчас нам разрешили использовать алхимический котёл, так что в целом влияние на результат будет минимальным.

Когда Карен готовила в доме Лайоса, Фрида помогала ей на кухне. И даже тогда у Карен оставалось ощущение, что её еда превращается в зелья. Если помощь не выходит за рамки обычного подспорья, проблем быть не должно.

— Если вы так считаете, госпожа Карен... — продолжила работу Сара, всё ещё выглядя озадаченной.

Подготовив ещё один сосуд, она выложила золу на ткань, залила её горячей водой и начала процеживать, получая щёлочную воду. Тем временем Карен залила масло древесных монстров в алхимический котёл и, наполняя его магией, поставила на огонь. Обычно вместо масла древесных монстров она использовала немагическое растительное или сливочное масло.

Древесные монстры, обитающие на нижних уровнях, были слабы и поддавались даже детям, но качество их дропа оставляло желать лучшего. Масло тоже выпадало часто и стоило дёшево, однако его не хотелось использовать ни в пищу, ни для кожи.

Но благодаря влиянию дома Элерт материалы можно было добыть, не считаясь с расходами, и потому на этот раз Карен впервые решила попробовать сделать мыло из дорогого масла древесного монстра с глубоких уровней.

— Хм? Оно вытягивает больше магической силы, чем обычно?

— Может быть, это потому, что я вмешалась?

— Вы же не прикасались ни к травам, ни к маслу, Сара. Скорее всего, дело в самом ингредиенте, — улыбнулась Карен, продолжая наполнять масло в котле силой. 

Возможно, из‑за того, что это магический материал, или потому, что, в отличие от обычных растительных масел, его состав был ей до конца не понятен, а может, и по какой‑то иной причине, проводимость магической силы была хуже обычного.

— Госпожа Карен, я закончила процеживать зольную воду. Что делать дальше?

— Пожалуйста, добавляйте её понемногу в масло в котле.

— Слушаюсь.

Пока Карен помешивала масло, Сара осторожно, понемногу, подливала зольную воду.

Когда‑то, ещё в доме Лайоса, Карен ошиблась с пропорциями, и мыло так и не застыло, вероятно, потому что от школьного опыта прошлой жизни у неё остались лишь смутные обрывки воспоминаний. Теперь же мыло, которое она делала, всегда застывало как следует. Более того, с добавлением магической силы оно схватывалось куда быстрее, чем Карен ожидала. И пусть воспоминания о прошлой жизни поблекли, она отчётливо помнила, что раньше на изготовление мыла уходил почти месяц.

Однако мыло Карен не требовало столь долгой выдержки и было пригодно к использованию гораздо раньше. Если напитать силой, пища дольше хранится, бельё меньше изнашивается, а вода не застаивается. Карен считала, что так устроен этот мир, но теперь ей пришло в голову, что в случае с мылом дело может быть в его превращении в нечто вроде зелья.

Когда зольную воду влили полностью, Карен добавила эфирное масло ромашки, тщательно всё перемешала и разлила смесь по формам. Пока она оставалась тёплой и Карен продолжала наполнять её магической силой, мыло застывало именно так, как она и рассчитывала. Пусть силы ушло больше обычного, результат всё же был достигнут.

— Вот Зеркало оценки, — привычным движением протянула его Сара.

Приняв Зеркало, Карен склонилась над результатами оценки.

✧━━━━━━━━━━━━━━━━✧

Ромашковое мыло

Уменьшает воспаление кожи.

✧━━━━━━━━━━━━━━━━✧

Эффект оказался именно таким, на какой рассчитывала Карен, тем же, что и у мыла, которое она в прошлый раз передала Зику.

Убедившись в этом, Карен решила, что стоит дать Саре тоже всё проверить.

— Сара, вы ведь видели весь процесс изготовления этого мыла, верно? 

— Э? Да… я наблюдала, — Сара широко распахнула глаза. — А что такое?

Карен спокойно продолжила:

— Материалы заказывали вы, верно? И водоросли, и масло, и ромашку. Значит, вы можете поручиться, что все ингредиенты были безопасны.

— Да.

— Мы делали мыло вместе, так что можно с уверенностью сказать, что ничего постороннего туда не попало. Значит, можно не волноваться, правда? Более того, разве вам не было бы приятно, если бы господин Зик пользовался мылом, в создании которого вы сами участвовали?

Наконец поняв, к чему клонит Карен, Сара энергично закивала.

— Да!

— Отлично, — Карен тоже кивнула. — Значит, будем убеждать господина Зика именно таким образом.

Даже если сам Зик уже смирился, при правильных зельях он всё ещё может поправиться.

А может и нет.

По какой-то причине мыло торгового дома «Губерт», которым заведовала Мариан, до сих пор так и не застывало. Возможно, его и не пытались делать твёрдым, всё упиралось в убеждённость. В мире, где желание, подкреплённое пониманием и магической силой, оборачивается чудом, первое впечатление имеет решающее значение. Если мыло, которое Мариан увидела в самом начале, было мягким, то и она сама, и те, кому она передавала знания, искренне верили, что именно таким оно и должно быть. И при изготовлении оно действительно выходило именно таким.

Если так, то болезнь, в исцеление которой не верят, возможно усугубляется…

Решив больше не идти на компромиссы, Карен намеревалась пойти Зику навстречу и вступить с ним в прямое противостояние. К слову, готовое мыло она нарезала ножом на удобные куски и, не теряя времени, один из них спрятала у себя и для проверки качества, и ради собственного комфортного купания.

✥ ✥ ✥

Выждав момент, когда Зик закончил завтрак, Карен заговорила.

— Можно задать вам один вопрос?

— Конечно. Благодаря твоим зельям мне уже гораздо лучше, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Зик смотрел на неё спокойно, гадая, что же она скажет, и лишь после короткой паузы Карен заговорила.

— Господин Зик, вы ведь считаете себя бесполезным из-за Благословения Крови, ведь так?

— Карен, как вы смеете?! — вскрикнула Сара.

Саре она говорила, что собирается поддержать Зика. Но, похоже, та и представить не могла, что Карен начнёт разговор именно так.

Улыбка на лице Зика застыла, и он будто оцепенел.

— Думаю, я угадала. Именно поэтому извиняетесь за то, что тревожите нас, простых людей.

— Господин Зик просто очень добрый!

— Возможно. Но мне кажется, дело не только в этом.

В ту ночь в его извинениях слышались отчаяние и подавленность. Карен поразило, что ребёнок может говорить с такой обречённостью. Именно тогда она поняла, что у Зика попросту нет желания жить.

Он больше не улыбался и смотрел прямо на неё.

— Карен, даже если бы я и правда так думал, открыто оскорблять меня как будущего наследника... ты и вправду рассчитываешь, что это сойдёт тебе с рук?

— Вы собираетесь возглавить графство? Но вы ведь даже не верите, что доживёте до этого.

— Карен…

Несмотря на возраст и слабость, голос Зика прозвучал жёстко. Он ясно дал понять, что не намерен продолжать этот разговор.

Сара шагнула между ними.

— Госпожа Карен, вы сделали для господина Зика очень многое. Но как служанка дома Элерт я не могу позволить подобных слов. Вы всего лишь алхимик F-ранга. Прошу, помните своё место.

— Ранг F… — с изумлением пробормотал Зик. Похоже, он и не знал об этом. А ведь в этом мире F-ранг считался почти ничем.

Вот почему Карен с самого начала старалась не высовываться и предпочитала идти на компромиссы.

— Сара, поверь, я вовсе не хотела его оскорбить. Он аристократ. Я всего лишь собиралась выполнить свою работу и спокойно уйти.

— Лучше бы так и сделала, — холодно отозвался Зик.

Карен посмотрела на него прямо.

— Но если я действительно хочу помочь вам, господин Зик, мне придётся развеять ваши заблуждения.

— Заблуждения?..

Перед глазами у Карен стоял пример Лайоса. С восьми до четырнадцати лет, шесть с лишним лет непрерывных проб и ошибок. Она не сомневалась, если действовать так же, как тогда, Зика можно спасти. Но Лайос и Зик были слишком разными. Лайос цеплялся за жизнь с отчаянным упрямством, с решимостью выжить любой ценой. Для Зика же эти шесть лет, вероятно, оказались слишком долгими, чтобы продолжать существовать в одном лишь отчаянии.

— Даже если я стану убеждать вас, что вы не безнадёжны, вы не поверите. Не поверите, даже если это скажет Сара. Или ваши родители.

Так было и с Лайосом. И, похоже, Зик нёс в себе ту же колючую, непробиваемую враждебность. Карен старалась не думать о том, что перед ней не просто ребёнок, а наследник знатного рода, иначе у неё бы подкосились ноги.

Стоит ей хоть на мгновение дрогнуть и она уступит упрямству этого умного, слишком доброго сердцем мальчика, упрямству, за которое он готов поставить на кон собственную жизнь.

В этом противостоянии она, как алхимик, не имела права на поражение.

— Поэтому, господин Зик, я докажу вам, что вы сможете ещё принести пользу.

Она разложила на столе у его кровати несколько листов. Сара молча наблюдала.

— Это список названий прошлых научных работ алхимиков. Его прислали из Гильдии. Я пока F-ранга, поэтому не могу изучить сами исследования, но вижу темы и награды.

Карен попросила Наталию составить этот перечень. Зик взял один из листов и посмотрел на неё с недоверием.

— «Выращивание лекарственных трав вне зоны влияния», «Компоненты монстров в зельях», «Магические камни и их влияние на эффективность зелий»… Всё это давно известные темы. И какое мне до них дело?

— Здесь указаны и аристократы, принимавшие участие в исследованиях. Вам знакомы эти фамилии?

— Конечно. Эти семьи уважаемы. Думаешь, я ничего не знаю лишь потому, что проклят? Я начал обучение, чтобы стать преемником, ещё тогда, когда стал ходить.

В его голосе прозвучала гордость. Карен невольно улыбнулась и он вздрогнул, заметив это.

Если бы этому учили в рамках образования, ценность этого понимали бы куда глубже.

— Господин Зик, разве вы не хотели бы, чтобы ваше имя стояло рядом с их именами? — тихо сказала Карен, глядя на растерянного Зика.

— Что?

— «Исследование эффективности зелий из немагических ингредиентов для подавления побочных эффектов Благословения Крови». Вы будете участвовать как пациент. Как человек, без которого это исследование попросту невозможно. Разве такого человека можно назвать бесполезным? Как вам такая идея? Разумеется, вы господин Зик, который будет лично испытывать зелья, будете указаны как соавтор. В таком случае вас уж точно нельзя назвать бесполезным.

Карен собиралась со временем опубликовать результаты исследования зелий. Это стало бы её достижением как алхимика. Однако просить о сотрудничестве Зика она изначально не собиралась.

Алхимик F-ранга, обращающийся к дворянину с просьбой об участии в исследовании, именно так Карен тогда это воспринимала. Не потому, что щадила Зика. Она просто струсила, решив, что её всё равно отвергнут.

Иными словами, она снова собиралась пойти на компромисс.

Но если Зик и дальше будет держаться так же, его можно убедить, что участие пойдёт ему на пользу. Приняв участие в исследовании, которое в будущем способно спасти множество людей, он перестанет считать себя никчёмным. И, что немаловажно, это было выгодно и самой Карен. Если в её исследовании будет указано имя аристократа Зика, признать результаты станет куда проще. К тому же, участвуя в исследованиях Карен, Зик, вероятно, избавится от недоверия к её зельям, а возможно, и от тех страхов и сомнений, которые всё ещё таятся в его сердце.

— Не хотите ли вы стать тем, кем будут гордиться? Соавтором исследования, защищающего страну, и человеком, чьё имя навсегда останется в истории дома Элерт?

Карен старалась как могла, бросив в ход всё своё обаяние и решимость. Прежде всего она откровенно выдвинула на первый план собственную выгоду. Потому что Карен стремилась к этому не ради кого-то другого, а ради себя самой, её предложение вдруг обрело для Зика вес, стало тем, на что действительно стоило обратить внимание. В её словах больше не было привычных компромисов, и это невольно захватывало его. То, как он сглотнул, слишком явно показывало, его разум поколеблен. Но Зик резко отвернулся, словно пытаясь стряхнуть с себя это чувство.

— Тц! Алхимику F-ранга не пристало рассуждать о мечтах!

Отмахнувшись от её слов, Зик швырнул в Карен подушку. Бросок вышел слабым, подушка лишь слегка задела её и упала на пол. Глядя вслед этому жалкому зрелищу, Зик сжал маленький кулак. Карен наклонилась, подняла её и спокойно сказала, глядя на него сверху вниз:

— Я скоро поднимусь до ранга E.

— Я понимаю, что вы пытаетесь подбодрить господина Зика... Однако я не могу молча наблюдать за тем, как ему внушают ложную надежду. Ваша магическая сила соответствует рангу D. То, что с такой магией вам удалось стать алхимиком, само по себе можно назвать чудом.

— Даже до ранга E не добралась, а уже рассуждаешь о публикации научных работ! — вспыхнул Зик.

По установленным правилам работать наравне с другими могли лишь алхимики, получившие ранг E. F считался уровнем начинающих, тем, кому запрещалось и публиковать исследования, и даже знакомиться с другими. Формально, они ещё не были алхимиками.

— Когда-то меня называли гением за высокую магическвю эффективность. Да, моя сила всего лишь ранга D. Но если я не буду использовать её неделю, то смогу накопить достаточно, чтобы сдать экзамен.

Для получения ранга E требовалось ежедневно создавать не менее пятидесяти малых зелий восстановления. Это был минимальный объём работы, ожидаемый от алхимика в чрезвычайных ситуациях. И только те, кто справлялся с этой нормой, получали привилегии ранга E.

С магической силой ранга D обычно удавалось приготовить не больше пяти зелий. Но Карен по какой-то причине могла больше. И всё же этого было недостаточно, чтобы одновременно заниматься и лечебной едой, и зельями.

В принципе, при повышении уровня или, как говорят в этом мире, при подъёме по ступеням, магическая сила возрастает. Но для этого необходимо преодолеть испытание. Например, одолеть сильного монстра. Причём сильного именно для самого человека, и притом в бою, где на кону стоит жизнь. Нельзя просто истреблять слабых монстров или добивать сильных, ослабленных другими. Повышение уровня становилось наградой лишь для тех, кто действительно преодолевал испытание. Пауэрлевелинг был запрещён самой богиней.

Карен так и не овладела магией дальнего боя и отказалась от пути авантюриста. Впрочем, она к нему и не стремилась.

— Тогда почему ты до сих пор этого не сделала?!

— Потому что тратила все силы ради друга детства.

— А, ты ведь уже говорила. Твой друг детства тоже, как и я, носитель Благословения крови, верно? Тогда почему бы ему не помочь тебе? Если твоё исследование действительно увенчается успехом, моя помощь тебе и вовсе не понадобится! — Зик дышал тяжело, несмотря на жаропонижающее. Лицо его раскраснелось. — Хотела приободрить меня? Не смешно, Карен!

Он был умён и прозорлив. И сейчас, глядя на Карен потухшими, полными бессилия глазами, Зик отчаянно защищался. Но Карен не отступала.

— Я была помолвлена с этим другом. Но недавно он разорвал помолвку.

— Что? — Зик округлил глаза. Похоже, такого поворота событий он и представить себе не мог.

Для Карен это тоже оказалось неожиданностью.

— Он стал рыцарем. А потом заявил, что алхимик ранга F ему не ровня.

— Но… как же так?

— Вот так. Я ухаживала за ним, и у меня не оставалось сил повышать ранг. А он объявил, будто выздоровел сам. Когда я осмелилась напомнить, что это моя заслуга, он пригрозил обвинением в оскорблении рыцаря. Он и правда уверен, что справился без меня.

— А вдруг он и правда сам выздоровел?

— Благословение крови… разве оно так легко поддаётся исцелению?

Зик запнулся, так и не сумев подобрать слов.

— Стоило мне начать учиться в школе для простолюдинов и реже его навещать, как тот мужчина тут же оказался на грани смерти, — с усмешкой продолжила Карен.

Когда Карен начала учиться, здоровье Лайоса, прежде стабильное, внезапно пошло под откос. Теперь она ясно понимала почему. Одержимый мечтой о рыцарстве, он стал перенапрягаться, хотя Благословение Крови ещё не ослабло. Если бы Карен оставалась рядом, она бы сдерживала его, варила бы зелья, не задумываясь. Но её рядом не было.

— Я не хотела бросать учёбу, поэтому продолжала. А он без меня оказался на самом краю. Днём я училась, а вечерами мчалась к нему. Это было очень тяжело. А он… просто выбросил меня, как пустую склянку. Разве это не жестоко? Разве не к тем тянется сердце, кто был рядом с самого начала и не покинул в самый трудный час?

Так всегда было в романах, которые она читала в прошлой жизни. Карен не хотела быть обузой и делала вид, будто забота о нём даётся ей легко. Но бывали моменты, когда ей хотелось всё бросить. Если бы не Наталия, она, возможно, действительно ушла бы из школы.

— Не знаю, уместно ли это… — пробормотал Зик, поморщившись так, будто слова давались ему с трудом. — Карен, ты серьёзно? Ты действительно хочешь, чтобы твоё имя вписали в историю, как имя великого алхимика?

— Да. Именно этого я и хочу.

— Ты правда думаешь, что я могу стать гордостью рода Элерт?

— А разве не почётно быть соавтором исследования о Благословении крови? Исследования, которое может спасти десятки, сотни жизней?

— Если твои мечты сбудутся, конечно… — он поджал губы. — Дай мне немного подумать...

Сказать «да» значило бы не просто согласиться. Это означало бы оставить прежнюю жизнь и отпустить привычное отчаяние. Даже сама мысль о надежде могла казаться Зику непосильной.

— Я буду ждать вашего ответа. И даже если вы откажетесь принять это предложение, я всё равно обещаю помочь вам, господин Зик.

Но ради собственного будущего Карен хотелось, чтобы он всё‑таки принял предложение о сотрудничестве в исследовании. Потому что, выкладываясь ради самой себя, Карен в итоге сможет сделать это и ради Зика.

До сих пор вся её жизнь была чередой служения другим. Она посвящала себя другим, уступала и шла на компромиссы, но взамен так и не получила ничего. Тогда она верила, что забота о своём парне или о Лайосе однажды обернётся для неё самой чем‑то хорошим. Но теперь всё было иначе. Теперь, когда она прикладывала усилия, отклик ощущался по‑другому. И слова, которые она произносила, имели иной вес. Впервые Карен по‑настоящему поняла, что значит брать ответственность за собственную жизнь. И вместе с тем, осознавать тяжесть жизни того, кого она собиралась вовлечь следом.

✥ ✥ ✥От лица Хельфрита✥ ✥ ✥

— Хельфрит, давно не виделись.

— Многоуважаемый тесть. Удалось выбраться из владений?

— Все дела я поручил сыну. И, как писал в письме, поздравляю с покорением подземелья.

— Благодарю. Это целиком заслуга безрассудства моего брата.

Сдерживая горькую усмешку, Хельфрит поднял бокал. Перед ним стоял Эммануэль, маркграф Валаха, отец его жены Алисы. Их встреча на светском приёме оказалась неожиданной, и в мыслях Хельфрит уже распрощался со всеми остальными запланированными беседами.

— До меня дошли слухи, — заговорил Эммануэль. — Говорят, твой брат намерен покорить подземелье в столице… и в награду просит у короны легендарный артефакт, подавляющий магическую силу.

Даже если Юлиус справится с этим подземельем, королевская семья вряд ли захочет так просто расстаться с подобной реликвией. Магические артефакты, добытые силой власти и влияния, предназначались для принцев, на случай, если Благословение крови проявится и у них.

Даже ради принцессы артефакт не стали бы использовать, если только она не была наследницей престола. Подобную реликвию невозможно просто так отдать. И всё же её необходимо было получить. Именно ради этого Хельфрит и распространял эти слухи. К тому же они были правдой.

Если просьба исходит от воина-защитника страны, сумевшего покорить подземелье в королевской столице Эсфил, символ самой королевской власти, королевский дом обязан её удовлетворить. Замять дело, ограничившись иным вознаграждением, будет недопустимо. Создать такую атмосферу, заранее подготовить почву и провести все необходимые договорённости, такова была роль Хельфрита, человека, уступающего брату в таланте.

— Какой у тебя замечательный брат, Хельфрит. Если бы не Зик, именно Юлиус стал бы следующим наследником. И всё же он без тени корысти посвящает себя вам, что поистине удивительно. С такой силой его везде бы оторвали с руками. Да и внешностью он тоже не обделён.

— Он поистине образцовый младший брат.

Хельфрит прикрыл глаза, и перед внутренним взором встал образ брата, красивого, благородного, словно героя древнего сказания, окутанного сиянием.

— Почему бы тебе не отступить?

— Тесть?.. Что вы хотите этим сказать?

— Откажись от Зика.

Хельфрит широко распахнул свои серые глаза.

— Но он же… ваш внук!

— Алиса ещё молода. У неё будет возможность родить другого ребёнка. А с такой преданностью, как у Юлиуса, он и не подумает претендовать на титул, даже если Зик исчезнет.

— Как вы можете говорить такое!

— Ты собираешься повышать голос в таком месте? Я ценю тебя именно за то, что ты сохраняешь хладнокровие в любой ситуации. Когда на похоронах отца ты холодным, словно лёд, взглядом отсеивал родственников, я понял, что на тебя можно положиться. Поэтому и позволил тебе жениться на моей дочери.

Хельфрит стиснул зубы. Он сохранял лицо, как и подобает аристократу, но внутри всё пылало, и сдерживать ярость давалось ему с трудом.

— Мы, дворяне, обязаны служить стране. И твои усилия должны быть направлены на исполнение этого долга. Так же, как и усилия Юлиуса. Его жизнь не должна быть принесена в жертву ради одного больного ребёнка.

— Прошу меня извинить… — сдержав дрожь в голосе, сказал Хельфрит и покинул зал.

Когда он сел в карету, ожидавший внутри слуга с недоумением заметил его слишком раннее возвращение.

— Господин Хельфрит, всё в порядке?

— Да. Поехали.

В карете было душно и тяжело дышать, воздух казался разрежённым. Хельфрит резко ослабил галстук. Он крепко зажмурился и сжал губы.

Когда в знатной семье рождается ребёнок с Благословением Крови, сначала все радуются. Ведь это означает, что на свет появился ребёнок с огромной силой. Но если тело не справляется… если не помогают лекарства, молитвы и магия… от такого ребёнка отказываются.

Как и сказал Эммануэль, нужно родить другого ребёнка и заменить наследника. Так поступает почти каждая знатная семья. Но Алиса этого не переживёт. И Хельфрит тоже.

«Какое самообладание…»

Когда Хельфриту было шестнадцать, его отец погиб. Он спустился в подземелье графства, пытаясь предотвратить паническое бегство, и пал в бою. Люди, не знавшие правды, восхищались его благородным поступком. Но Хельфрит знал, что отец был одержим битвами. Он любил кровь, любил сражения. Для него семья была не более чем украшением.

Смерть отца, человека, чьё присутствие или отсутствие для него ничего не значило, не могла заставить Хельфрита пролить ни слезы. Он был лишь отчаянно занят тем, чтобы сдержать тех, кто уже потирал руки, рассчитывая занять место его отца, и тем самым защитить мать и брата.

А сейчас он отчаянно боролся за своего сына и жену. И всё же, как ни горько было это признавать, Эммануэль говорил правду. Использовать дарованную аристократу власть лишь ради собственной семьи было недопустимо. Эта сила дана для защиты страны, для служения, в этом и заключался смысл долга.

Да, это было эгоистично. Да, он пользовался братом. Он знал это. И всё же… даже если он ошибался, сдаться не мог.

— Господин Хельфрит, мы прибыли в особняк… Вы выглядите уставшим.

Услышав голос дворецкого, Хельфрит понял, что отключился на время.

— Фолькер?

Похоже, от изнеможения он просто заснул. Когда Хельфрит вышел из кареты, небо уже начинало светлеть, и он криво усмехнулся. Судя по всему, с момента прибытия в особняк до того, как Фолькер решился его окликнуть, прошло немало времени. Вероятно, это было вынужденное решение, Хельфрит всё равно не стал бы отдыхать, даже если бы ему предложили. Сделав вид, будто ничего не заметил, он вошёл в особняк и велел Фолькеру доложить о делах за сегодняшний день.

— Как Алиса?

— Похоже, аппетита совсем нет, и она снова похудела. Врач осмотрел её, но сказал, что без нормального питания тут ничего не поделаешь. Сейчас у неё совсем не осталось сил, она спит.

— Понятно...

Боль и жалость сдавили ему горло, и Хельфрит не смог сказать больше ни слова.

— Господин Хельфрит, если и вы свалитесь, господину Зику будет совсем худо. На сегодня вам следует отдохнуть.

— Как Зик? — спросил Хельфрит, пропустив наставление Фолькера мимо ушей.

— Он уже встал и сейчас, полагаю, находится вместе с алхимиком.

— Пойду посмотрю на него. Заодно взгляну и на алхимика.

— Тогда я пошлю кого-нибудь предупредить…

— Не нужно. Я хочу увидеть, как ведёт себя та алхимик, когда не знает, что за ней наблюдают.

В зависимости от ситуации Хельфрит не собирался ждать целый месяц. Чтобы судить об этом, ему нужно было увидеть её неподдельную, не приукрашенную перед ним сторону.

— Слушаюсь.

С мрачным взглядом Хельфрит направился в спальню, переоделся и отправился в восточное крыло, где находился Зик.

Там он увидел ведьму, соблазнявшую его сына надеждой.

✥ ✥ ✥

— Госпожа Карен, господин Хельфрит зовёт вас.

— Отец вернулся? Почему я не могу с ним увидеться?

Хельфрит часто пропадал, утопая в делах, и Зику лишь изредка удавалось добиться разрешения на встречу с ним.

Под завистливым взглядом Зика Карен последовала за дворецким Фолькером.

— Мы пришли. Кабинет господина. Прошу, входите.

— Простите за беспокойство…

Размышляя о причине вызова, Карен вошла в комнату.

В комнате, среди изысканной обстановки, у стола стоял мужчина с приветливой улыбкой. Светловолосый, с серыми, чуть раскосыми глазами, в которых чувствовалось напряжение. Он был старшим братом Юлиуса, но Карен почему‑то показалось, что внешне он больше похож на Зика. И хотя держался он вежливо, от него исходила скрытая угроза.

— Благодарю вас за заботу о Зике. Я Хельфрит Элерт, его отец.

— О‑очень приятно познакомиться, господин граф. Я алхимик Карен.

— Присаживайтесь.

— Благодарю.

Получив приглашение сесть на диван, Карен неловко опустилась на него.

— Мне сообщили о ваших способностях. Вы используете в зельях немагические ингредиенты. Где вы изучали их свойства? В вашем досье нет упоминаний о подобном обучении. Возможно, в школе для простолюдинов у вас был хороший наставник?

— Я… самоучка…

На миг в голове Карен мелькнула мысль солгать, но она сразу поняла, что это бесполезно. Люди вроде Хельфрита не задают вопросов, не зная ответов. Ложь здесь легко могла обернуться бедой.

— В таком случае прошу вас быть осторожной. Немагические компоненты порой действуют непредсказуемо. Последствия могут оказаться опасными.

— Возможно, мне не стоит использовать их для лечения вашего сына?

— Обычные зелья на Благословение крови не действуют. Именно поэтому я благодарен вам за ваши новые разработки. Но прошу, будьте предельно внимательны.

Это было недвусмысленное предупреждение, предельно ясным смыслом. Карен быстро закивала. Впрочем, особого беспокойства это у неё не вызвало. Если использовать материалы, знакомые ей ещё с прошлой жизни, ничего странного случиться не должно.

— Вы предложили Зику стать соавтором исследования.

Разговор состоялся совсем недавно, но слух уже дошёл до графа. Карен удивилась и всё же кивнула.

— Да. Но он пока не дал ответа…

— Если исследование закончится провалом и Зик погибнет, погибнете и вы. Имейте это в виду.

Хельфрит продолжал улыбаться, и поначалу Карен решила, что просто ослышалась. Но, глядя на его улыбку, которая не менялась даже при виде её явного смятения, она постепенно начала осознавать сказанное.

— Я знаю, что Зик сейчас в тяжёлом состоянии. Поэтому я не наказывал алхимиков, отказавшихся его лечить. Более того, они получили свою награду. Но, Карен… — он подошёл ближе и сел напротив. — Тех, кто пытался извлечь выгоду, используя Зика, я карал. Предположим, вы станете проводить над ним эксперименты, и они закончатся неудачей. В исследованиях даже провал может считаться результатом. Но я не позволю вам превратить этот результат в повод для триумфа.

— Я… я не собираюсь ставить эксперименты на господине Зике!

— Вы сыграли на гордости графов Элерт, чтобы подтолкнуть Зика к согласию. Он добрый, послушный мальчик. Даже если ему суждено умереть, он скорее выберет смерть с мыслью, что стал полезным дому Элерт. Ради этого он согласится участвовать в вашем исследовании.

Он уже знал, каким будет ответ сына.

— Раз уж вы апеллировали к чести, будьте готовы рискнуть ради неё собственной жизнью.

Он всё ещё улыбался. А Карен было так страшно, что сердце бешено колотилось, а по спине стекал холодный пот.

— П-простите…

— Вам не за что извиняться. Просто спасите Зика. Как и обещали, — он медленно распахнул прищуренные глаза. — Или вы намерены нарушить данное слово?

— Нет, ни в коем случае!

— Тогда положите руку сюда.

С этими словами Хельфрит положил на стол лист бумаги. Его покрывали геометрически вычерченные магические символы. Карен и раньше немного изучала магические инструменты в школе для простолюдинов, но таких знаков ей видеть не доводилось. Чернила напоминали цвет запёкшейся крови. Ладонь дрожала, однако она всё же положила руку на лист, не смея ослушаться.

— Что это?..

— Магический контракт.

Хельфрит положил ладонь поверх её руки, и символы вспыхнули золотым светом.

— Алхимик Карен, если вы не спасёте Зика, вы умрёте. Понятно?

— Д-да, господин…

Карен кивнула, с трудом сдерживая слёзы.

Символы зашевелились, переплетаясь под их ладонями. Когда он убрал руку, на тыльной стороне ладони Карен остался след. А на листе проявилась надпись: «Алхимик Карен соглашается умереть, если не сможет спасти Зика Элерта».

— Удобно. Контракт сам всё оформил.

— Необычная реакция для человека, который только что подписал контракт ценой в собственную жизнь.

Хельфрит посмотрел на Карен с явным недоумением.

— Вам не страшно, Карен?

— Мне страшно. Но… это великолепная идея.

— Хорошая идея?

Карен, не заметив, как изменилось выражение лица Хельфрита, улыбнулась и подняла руку, показывая знак контракта, выжженный на тыльной стороне ладони цветом, похожим на кровь.

— Если я буду спокойна, даже несмотря на контракт, господин Зик поверит, что у него есть шанс. И тогда… исследование… впрочем, неважно. Кстати, он изучал магические контракты?

— Д-да…

— Тогда я сейчас же всё ему покажу! А… могу я удалиться?

— Идите... Карен.

— Спасибо. Простите за беспокойство!

Поклонившись, она почти вприпрыжку вылетела из кабинета.

Хельфрит смотрел ей вслед, всё ещё не веря глазам.

— Фолькер… что это было?

— Это была госпожа Карен. Говорят, она немного странная. Но прислуга восточного крыла её уважает.

— Неужели… Зик будет спасён?

Хельфрит хотел предупредить Карен. Он хотел наказать её за попытку использовать Зика ради собственной выгоды. Но её реакция стала для него совершенно неожиданной.

Фолькер тряхнул белой бородой и от души рассмеялся.

— Кажется, господин, теперь и вы попались на крючок госпожи Карен. Господин Зик точно поверит, что у него есть шанс.

Хельфрит молча смотрел в сторону восточного крыла. Синева неба за окном казалась ему нестерпимо яркой.