— Карен, я буду помогать тебе в исследовании, — сказал Зик с лёгкой улыбкой, как только она вернулась в комнату.

Эта странная уравновешенность показалась Карен подозрительной.

— Вы решили, что даже если вам суждено умереть, лучше посвятить жизнь исследованиям ради блага семьи Элерт. Так?

— Хм. Ты всё поняла.

Предсказание Хельфрита сбылось. Как и ожидалось от отца. Похоже, этот юный господин и не собирался бороться за жизнь. А это могло помешать её исследованиям.

— Хе-хе… А это что?

— А?.. Печать контракта?

Зик растерянно моргнул. Ожидаемой реакции не последовало, и Карен склонила голову набок.

— Неужели, просто взглянув на неё, нельзя понять, о чём говорится в договоре?

— Ты заключила договор с моим отцом?

— Да! Если вы не поправитесь, я тоже умру.

— Что?! Не нужно! Я поговорю с отцом, подожди…

— Подождать нужно вам!

Карен мгновенно уложила его обратно, едва он попытался вскочить.

— Не двигайтесь так резко. Если вы сейчас упадёте и умрёте, я тоже умру.

— Но если ничего не делать, ты всё равно умрёшь.

— Я же сказала, если дело только в Благословении Крови, всё будет в порядке. Или у вас есть ещё какие-то недомогания?

Зик посмотрел на побледневшую Карен и молча покачал головой.

— Нет, не совсем…

— Вот как. Тогда хорошо.

Карен с облегчением выдохнула, и Зик широко распахнул свои голубые глаза. Он беспомощно перевёл взгляд на Сару, но та, словно окаменев, продолжала смотреть только на Карен.

— Раз вы согласились участвовать в исследовании, перейдём к делу. У меня к вам есть несколько вопросов.

— Вопросы?.. — переспросил он, будто очнувшись, когда Карен подошла к нему с бумагой и пером.

— Я хотела спросить о той ночи, когда вы проснулись и позвали нас. Сара сказала, что вы позвали её примерно через час после шестого удара колокола и решила, что жар поднялся именно тогда. Но это ведь не так?

— Я уже не помню. Это было несколько дней назад…

— Вы упрямы.

Карен тихо вздохнула, и Зик невольно вздрогнул.

— Вы не любите, когда рядом кто-то находится, пока вы спите. Вам неприятно, когда вас видят в таком состоянии. Поэтому Сара узнала о жаре лишь потому, что вы случайно уронили колокольчик.

— Ну и что с того? У всех случаются неловкие моменты.

— Но вы терпели жар несколько часов, не так ли? Я знаю, как он поднимается. У моего друга детства было то же самое. Температура растёт постепенно. Нельзя просто за один час так ослабеть.

— Я и без того слаб. У всех это происходит по разному.

— Я видела своего друга в куда худшем состоянии. И даже тогда он не выглядел таким беспомощным. Когда мы с Сарой пришли к вам, вы едва держались в сознании.

Карен пристально посмотрела на Зика.

— Скажите честно, сколько на самом деле длился эффект моего зелья? Это важно для исследования. Прошу, будьте точны.

С самого начала Карен понимала, что Зик скрывает своё истинное состояние. Но она знала и другое, что если спросить прямо, он всё равно не скажет правду. Чтобы он перестал притворяться, нужно было заставить его поверить, что он действительно может поправиться. Тогда он поймёт, что для выздоровления важно делиться тем, что происходит с его организмом.

Поэтому Карен решила всерьёз подстегнуть его и сделать Зика своим помощником в исследовании. Она рассчитывала, что в этой роли он станет говорить правду, но даже теперь он продолжал увиливать, и это её поразило. Само исследование его вовсе не интересовало, да и всерьёз он к нему не относился. Он просто лгал, чтобы не тревожить окружающих. Было ясно лишь одно, что как будущий наследник дома Элерт, он хотел выглядеть достойно. Но ради исследования и ради него самого этот стальной рот нужно было заставить раскрыться.

— Какой же вы упрямый.

Она просила у него доверия и поставила на кон собственную жизнь. С точки зрения Карен было нетрудно понять, почему Хельфрит, как отец Зика, решился заставить её рискнуть жизнью ради сына. И всё же от этой мысли ей становилось не по себе. Магический договор оказался для неё полной неожиданностью. Но, поразмыслив, Карен поняла: Хельфрит, вероятно, знал, что одних слов будет недостаточно. Поэтому он и сделал так, чтобы она поставила на кон собственную жизнь прямо на глазах у сына. Эта метка могла изменить отношение Зика куда сильнее, чем любые доводы. В конце концов, он, как и говорила Сара, был удивительно добрым мальчиком. 

— Моя жизнь тоже поставлена на кон, господин Зик.

Когда Карен подняла руку с печатью, мальчик побледнел. На губах Карен мелькнула едва заметная улыбка. Всё вышло именно так, как она и рассчитывала, стоило поставить на кон собственную жизнь, и этим добросердечным юношей уже было не так трудно управлять.

— Не стоит говорить об этом при Саре… — надувшись пробормотал он.

Похоже, он всё же сдался. Карен кивнула и, проявив великодушие, обратилась к Саре.

— Сара, не могли бы вы выйти?

— Н-но я не могу оставить вас с господином Зиком наедине…

— Всё в порядке! Если он умрёт, я тоже умру!

— Не стоит говорить об этом так прямо, — укоризненно заметил Зик.

Карен уловила в его голосе перемену. Похоже, они начали понемногу понимать друг друга.

— Сара, господин Зик просит, чтобы вы вышли. Я разрешаю вам покинуть комнату.

— Фолькер!

Дворецкий появился в дверях так тихо, словно возник из ниоткуда.

— Госпожа Карен, позвольте представиться. Я дворецкий Фолькер. Разрешите ещё раз засвидетельствовать своё почтение.

— Здравствуйте. Я алхимик Карен.

— Разумеется, я хорошо осведомлён. Я пришёл с посланием от господина.

Карен невольно вздрогнула. Хельфрит пугал её, хотя она и понимала, как сильно он любит своего сына.

Фолькер, заметив её реакцию, едва заметно улыбнулся.

— Он просил передать: «Алхимик Карен, прошу, позаботьтесь о Зике».

— Передайте, что я сделаю всё возможное.

— Потому что на кону твоя жизнь, — буркнул Зик.

Фолькер тихо рассмеялся.

Когда дворецкий ушёл, а Сара нехотя последовала за ним, Зик снова взглянул на метку на руке Карен и заговорил.

Карен записывала и всё яснее понимала, как многое он скрывал. Высокая температура была лишь вершиной айсберга. Всё, что можно было утаить он терпеливо прятал.

Секретов у Зика оказалось немало, и почти все они рождались из его доброты. Но именно эта доброта в конце концов и не позволила ему продолжать молчать. Стоило ему снова увидеть метку на тыльной стороне ладони Карен, и он уступил.

И рассказал всё.

✥ ✥ ✥

— Господин Зик, прибыл глава дома.

— Хорошо. Пригласите.

Наконец настал день, когда Зик снова увиделся с отцом.

Хельфрит вошёл в комнату, и Карен невольно выпрямила спину. Первое впечатление было, что перед ней человек суровый и внушительный, из тех, кто ради Зика готов пойти на всё.

Карен тихо попыталась отступить, но Хельфрит её остановил.

— Карен, останьтесь.

— Х-хорошо… как скажете.

Она замерла в нерешительности, не зная, куда себя деть. Хельфрит жестом указал на диван. Сара, уже вернувшаяся и стоявшая у стены, опустила поднятую для жеста руку. Отступать было некуда. Карен осторожно присела на самый край дивана, стараясь не мешать.

Некоторое время Хельфрит пристально рассматривал метку контракта на её руке, затем перевёл взгляд на сына.

— Зик… У тебя хороший цвет лица.

На самом деле Зик был бледен, как простыня, и ни о каком «хорошем цвете» речи не шло. Но Карен показалось, что Хельфрит говорит это вовсе не из вежливости.

— Наверное, потому что благодаря Карен я сегодня смог поесть и утром, и днём, — ответил Зик с напряжённым выражением на лице. Возможно, ему и правда стало лучше, чем раньше. — Сейчас у меня даже температуры нет… Так что… не могли бы вы расторгнуть контракт с Карен?

Карен вздрогнула. Такого поворота она совсем не ожидала.

— Но почему вы вообще заставили Карен заключить такой контракт? — тихо, но настойчиво спросил Зик.

Его глаза потемнели, словно морская бездна перед бурей. Карен уже научилась узнавать этот взгляд, в такие мгновения Зик терял душевное равновесие. Она смотрела на него с тревогой, пытаясь угадать, какие мысли сейчас роятся у него в голове.

— Вы ведь никогда не заключали такие контракты с другими целителями. Почему же с Карен? Может быть… вы сердитесь, что она использует меня, умирающего, для своих опытов… и решили связать наши жизни в наказание?

— Зик, это…

— Отец… вы, может быть, уже смирились с тем, что я умру? Я понимаю. В конце концов, даже я сам почти потерял надежду.

— Зик.

— Не волнуйтесь, отец. Я понимаю. Но Карен… она правда хочет мне помочь. Поэтому…

— Простите, что прерываю вас, — решилась Карен.

Прервать разговор аристократа с собственным сыном требовало немалой смелости, но Карен понимала, что позволить Зику продолжать в том же духе будет вредно для его здоровья. Пусть это сочтут лишь решением алхимика, отвечающего за состояние своего пациента.

Зик посмотрел на Карен глазами, прозрачными и неподвижными, словно стеклянные шарики.

— Карен? Что-то случилось? Я ведь разговариваю с отцом.

— Граф никогда не терял надежды на ваше выздоровление, господин Зик. Почему вы решили иначе?

— Но, Карен… я не вижу смысла в этом контракте. Разве что…

— Это не наказание. Это стимул. Граф хочет, чтобы я вылечила вас, чего бы это ни стоило.

— Чего бы это ни стоило?..

Зик растерянно моргнул.

— Конечно. Он даже предупредил меня быть осторожной с зельями из немагических компонентов. Он беспокоится о вас.

— Правда?

— Поэтому сегодня я приготовила новое жаропонижающее зелье. Граф, если позволите, не хотите взглянуть?

— Да…

Хельфрит кивнул, и Карен с облегчением подала знак Саре. Та молча подвезла к кровати тележку с приготовленным зельем. Зик и Хельфрит переглянулись и почти одновременно удивлённо нахмурились.

— Что это за запах?

— Выглядит… аппетитно?

— Это еда?.. Не чай?

— Это жаропонижающее зелье, которое я разработала сегодня утром, используя разные продукты на вашей кухне.

— Тут… зелёный лук и баклажаны…

Хельфрит помешал содержимое кастрюли половником, и на его лице появилось странное выражение. Хотя всё было мелко порублено, чтобы Зику было легче есть, он, похоже, всё равно без труда распознал ингредиенты.

— Это и правда зелье?

— Убедитесь сами. Проверьте его с помощью Зеркала оценки.

Хельфрит заглянул в кастрюлю через Зеркало оценки, которое протянула Сара, и, по‑прежнему с недоверчивым выражением лица, кивнул.

— Суп из длинного зелёного лука и баклажанов. Пишет, что он снижает жар. Что такое «мисо‑суп»?

— Есть такой продукт, мисо, из ферментированных соевых бобов. Я использовала его, и коричневый цвет как раз от этого.

Это было домашнее мисо, которое Карен смогла приготовить лишь после долгих проб и ошибок.

— Это жаропонижающее зелье из обычных продуктов. Я сделала его, учитывая ваши опасения насчёт побочных эффектов зелий из немагических ингредиентов.

Если использовать травы, знакомые Карен, но неизвестные остальным, у них неизбежно возникнут опасения из‑за возможных побочных эффектов. Поэтому после множества проб и ошибок у неё и появился этот рецепт.

— Если зелье будет понятным, вам станет спокойнее?

— Мисо… я не знаю, что это такое, но… пожалуй я действительно чувствую себя спокойнее, — немного неуверенно ответил Хельфрит. 

Похоже, главным камнем преткновения всё же оставалось мисо. В этом мире Карен ещё ни разу не видела, чтобы кто‑нибудь, кроме неё самой, готовил его, поэтому сомнения Хельфрита были вполне понятны. Но без мисо это попросту не превращалось в зелье.

— Я сама ела его сегодня на завтрак. Могу поручиться, что это безопасно для вашего сына.

— Ты ела жаропонижающее без температуры? Это нормально?

— Вполне. Зеркало оценки пишет «снижает жар», но на самом деле оно просто возвращает температуру тела к нормальной.

— Откуда ты это знаешь?.. — вполголоса пробормотал Хельфрит.

Но уже в следующую секунду он забыл о своём вопросе, отвлёкшись на слова сына.

— Значит, вы всё‑таки не теряете надежды… что я выживу? Раз уж велели Карен готовить для меня безопасные зелья…

— Конечно же. Хотя, признаюсь, когда граф настаивал, чтобы я заключила этот контракт, он был очень страшным.

— Прости, Карен. Тогда я был слишком резок.

Карен говорила это, пытаясь поддержать Зика, который снова начал погружаться в мрачные мысли. Но внезапные извинения Хельфрита застали её врасплох.

— П‑простите… Я просто… подумала, что вы очень переживаете за своего сына. И это… достойно уважения, — сбивчиво забормотала Карен, пытаясь оправдаться. Хельфрит прищурился, внимательно глядя на неё.

— Благодарю, Карен. Похоже, ты меня убедила. Пожалуй, я сниму с тебя метку контракта.

— Нет, если у господина Зика снова появятся странные тревоги, это станет проблемой, поэтому я бы хотела оставить контракт ещё ненадолго и понаблюдать.

— Ха‑ха‑ха! Оставить, чтобы понаблюдать…

Хельфрит рассмеялся. Зик взглянул на него с недоумением. Карен, едва сдерживая улыбку, повернулась к нему.

— Господин Зик, вы очень умны и привыкли много размышлять, но сейчас болезнь направляет ваши мысли не в ту сторону. Постарайтесь не зацикливаться на плохом.

— Значит... я просто слишком много думал о грустном.

Зик глубоко вдохнул, будто только сейчас вспомнил, как дышать. Щёки его залились румянцем, и это сразу заметили и Карен, и Хельфрит.

— Зик, похоже, у тебя снова поднимается температура. Съешь свой мисо‑суп.

— Что?! Нет, не надо! Сара может меня покормить! Или Карен!

Но Хельфрит уже поднёс ложку с мисо‑супом к губам сына. Зик забеспокоился, заёрзал, краснея ещё сильнее. Сара стояла рядом и едва скрывала торжество. Карен тихонько хихикнула. Поняв, что помощи ждать неоткуда, Зик, весь пунцовый, но с неловкой улыбкой, всё же сдался. Он позволил отцу покормить себя, дрожа от смущения.

✥ ✥ ✥

— Меня зовут Алиса. Я мать Зика.

— Я Карен, алхимик. Очень рада нашему знакомству.

— Муж говорил, что с вашим приходом состояние Зика заметно улучшилось. Спасибо, что согласились заняться его лечением, — с мягкой усталой улыбкой произнесла графиня.

Карен сейчас находилась в спальне Алисы.

Та сидела у окна, на стуле в залитом солнцем уголке комнаты с кроватью под балдахином. Женщина казалась хрупкой, хотя и не такой измождённой, как её сын. Глубоко посаженные голубые глаза выглядели усталыми. Веки и кожа под ними были припудрены, словно так пытались скрыть покраснение. Говорили, что по ночам она плачет, а по утрам прячет следы под слоем белил. Хотя зелья могли бы облегчить её состояние, она упрямо отказывалась их принимать.

Карен мельком взглянула на Зофи, старшую горничную, стоявшую рядом с графиней. В её глазах читалась мольба, и Карен вспомнила то, что та рассказывала. Алиса считала себя виноватой в том, что её любимый сын Зик страдает от Благословения крови. Говорили, что её магическая сила даже превосходит силу Хельфрита, и потому она не переставала терзаться чувством вины, изо дня в день упрекая себя.

Зофи попросила Карен поделиться зельем для графини, которая, казалось, вот‑вот свалится от усталости. Но графиня, изводящая себя чувством вины, похоже, даже не притрагивалась к зельям. Зофи тогда лишь беспомощно опустила плечи, и потому Карен решила встретиться с Алисой лично.

— Я уже всё объяснила графу, но сегодня пришла, чтобы и вы, госпожа, узнали план лечения господина Зика.

— Ах, вот как...

Алиса выглядела растерянной. Похоже, она решила, что Карен собирается заставить её выпить зелье. У Зофи было выражение лица, словно всё пошло совсем не так, как она ожидала. Но эта женщина, раздавленная чувством вины и отвергающая зелья, вряд ли стала бы пить их, что бы ни сказала Карен.

— Можно я разложу материалы на этом столе?

Карен указала на круглый стол перед Алисой, и та кивнула.

— Пожалуйста. Сейчас прикажу подать чай.

— Позвольте, я сама этим займусь.

— Ах… вы собираетесь показать зелье? — настороженно спросила Алиса, а Карен тем временем спокойно села на стул напротив и с лёгкой улыбкой кивнула.

— Совершенно верно. Некоторые зелья, которые принимает господин Зик, по сути являются чаями. Я подумала, вам будет интересно попробовать то же, что пьёт ваш сын. Так вы сами сможете понять, как они действуют.

— Зелья... которые пьёт Зик?

— Какой у них вкус, какие ощущения. Лучше всего попробовать самой.

Похоже, любопытство графини всё же пробудилось. Зофи быстро подкатила тележку с чайным сервизом, а Карен, сев напротив Алисы, положила на стол лист бумаги.

— Что касается дальнейшего лечения господина Зика, основной подход заключается в том, чтобы снижать жар, вызванный магической силой, с помощью зелий. Пока ухудшение удалось остановить, поэтому важно также обеспечить ему полноценное питание.

— Муж говорил, что благодаря вашим зельям Зику становится легче. Он может есть и спать. Это правда?

— Пока всё идёт хорошо.

У Карен уже был удачный прецедент, Лайос. Но она не была врачом и потому немного смущалась, когда ей приходилось так уверенно говорить о плане лечения. Но зелья действительно помогали, и она решила продолжать.

— Может быть, вы говорите так по просьбе моего мужа, чтобы утешить меня?

От неожиданного недоверия графини Карен на мгновение растерялась. А затем её словно осенило.

— Никаких указаний я не получала. Такое уже случалось прежде?

— Да…

— Если вы так думаете, вы всё равно не поверите мне, даже если я скажу обратное?

— Верно... Я задала глупый вопрос.

Сказав это, Алиса впилась взглядом в печать на руке Карен.

Возможно, она не знала всех его условий, но было очевидно, что контракт заключён с Хельфритом. В её глазах по‑прежнему читалось недоверие. Спорить и убеждать, что всё честно, не имело смысла. Впрочем, упрямством Зик, похоже, пошёл именно в графиню.

Карен принялась готовить чай.

— Вот зелье, которое господин Зик попробовал самым первым.

— Выглядит как обычный чай. Можно его оценить?

— Пожалуйста.

Зеркало оценки Карен одолжила у Сары. Алиса посмотрела в него и тихо прочитала результат.

— Снижает жар... травяной чай?

— Хотите попробовать? Это то, что господин Зик пьёт почти каждый день. Пока мы не наблюдали, чтобы у человека с нормальной температурой оно понижало её ещё сильнее.

— Ах…

— Я принесла его, потому что подумала, что вам может быть интересно узнать его вкус. Господин Зик говорит, что он ему не неприятен.

Карен краем глаза заметила, как Зофи жестом показывает: «Не то». Впрочем, Карен и сама это понимала. У Алисы не было жара. Зелье, понижающее температуру, ей ни к чему. Скорее всего, ей просто было любопытно, что именно пьёт её сын.

— Это зелье приготовлено из немагических ингредиентов, и их побочные эффекты трудно предугадать. Так что если вам страшно…

— Раз Зик его пьёт, мне нечего бояться.

Сказав это, Алиса тихо взяла чашку и поднесла её к губам.

— Имбирь?..

— Да, он входит в состав.

— Но разве рецепты алхимиков не считаются строжайшей тайной? Разве можно так просто о них рассказывать?

— Вкус всё равно выдаёт. Так что ничего страшного.

Если когда‑нибудь придётся продавать это зелье, нужно быть осторожнее. Даже в научных статьях не принято раскрывать всё до конца. Особенно рецепты, для алхимика это его жизненная основа. О восстановительном зелье обычно говорят, будто его делают всего лишь из лекарственных трав и воды, однако на деле некоторые добавляют и другие ингредиенты, усиливая эффект. Самым известным дополнительным компонентом считается магический камень, но наверняка существуют и рецепты, о которых миру ещё не известно. Когда основных ингредиентов становится больше трёх или четырёх, точный состав уже труднее распознать, поэтому при продаже Карен собиралась примешивать разные компоненты, чтобы скрыть настоящий рецепт. Но иногда зелье, в котором почти не скрывают ингредиенты, наоборот вызывает больше доверия. Как, например, сейчас.

— Не будет ли грубостью, если я оценю и остальные зелья?

— Пожалуйста, я как раз для этого их и принесла.

Ромашковый чай для аппетита, лавандовый для крепкого сна, медово‑лимонный напиток от усталости. Оценив каждое зелье, Алиса слабо усмехнулась. Дальше шла целая череда зелий с эффектами, которые были нужны и ей самой.

— Всё это господин Зик принимает каждый день. Пожалуйста, убедитесь сами.

Карен уже решила, что графиня не станет пить, но спустя мгновение Алиса всё же взяла медово‑лимонный напиток и поднесла чашку к губам.

— Кисло‑сладкий. Думаю, Зику такой вкус нравится.

С мягкой материнской нежностью Алиса попробовала все зелья одно за другим.

✥ ✥ ✥

— А-а-а, опять проиграл тебе, Карен!

— Ха-ха-ха. Чтобы победить меня, господин Зик, вам ещё лет сто расти.

Прошло меньше двух недель после того, как недомогания Зика, которые удавалось сдерживать зельями, оказались под контролем, а он уже снова мог сидеть в постели. Восстановление шло поразительно быстро. Тогда что же происходило с Лайосом, если у него на это ушло целых шесть лет?..

Из-за этого Карен всё чаще ловила себя на том, что смотрит куда‑то вдаль, погружённая в раздумья. Впрочем, она и не ожидала, что лечение займёт шесть лет. В первые годы после знакомства с Лайосом они не были настолько близки, да и отношения у них были не такими, чтобы она готовила для него домашнюю еду. И всё же она была уверена, что на восстановление также уйдут годы. Ведь с Лайосом всё происходило именно так.

Возможно, Благословение крови у него было сильнее. Или же дело в том, что Лайос, едва почувствовав малейшее улучшение, тут же начинал безрассудно перенапрягаться, хотя ещё не был по‑настоящему здоров, и всякий раз скатывался на грань смерти. Скорее всего, причина именно в этом, так предполагала Карен.

Но могла быть и другая возможность, чем сильнее магическая сила, тем быстрее идёт восстановление, стоит лишь начаться выздоровлению. Люди с высокой магической силой изначально обладают крепким телом. Стоит только вырваться из этого порочного круга, и такое тело может на глазах преобразиться, стать куда крепче, чем у обычных людей, невероятно выносливым.

Карен разрешили регулярно измерять вес и рост Зика. За последнюю неделю его вес увеличился на три единицы по местной системе измерения, а рост прибавил ещё одну. Когда силы начали возвращаться, произошло именно то, чего она и ожидала, Зик начал скучать от безделья, и тогда они стали использовать принесённые ею игры. 

В партиях в реверси Карен, совсем не щадя соперника, одерживала победу за победой.

— Кстати, Карен. Ты ведь виделась с мамой?

— Да. Имела честь.

— И как... она?

Карен сразу поняла, о чём Зик хотел спросить, хотя он и колебался, подбирая слова. Ему, скорее всего, хотелось лишь узнать, как чувствует себя его мать. Но, если говорить откровенно, выглядела она совсем не так, как человек, полный сил.

С тех пор Карен регулярно просила Зофи относить графине зелья. Иногда, когда Алиса была спокойна, она их принимала, но стоило ей расстроиться, и уговорить её выпить было уже невозможно.

— Похоже, она плохо спит.

— Понятно…

Плечи Зика понуро опустились. Он, конечно, винил себя.

Внешне он был точной копией отца. Но, похоже, характером пошёл в мать.

— В связи с этим у меня есть предложение. Не хотите ли вместе сделать сашé?

— Сашé?

— Это ароматический мешочек с сушёными травами. Мне удалось высушить травы, которые имеют мягкий успокаивающий аромат и помогают уснуть, поэтому я хочу, чтобы вы, господин Зик, сами сшили для них мешочек.

Ещё до того, как приехать сюда, она делала такие вещи просто из любопытства, как хобби.

Тогда ей пришло в голову, а можно ли считать такое тоже своего рода зельем? Она попробовала сделать благовоние из трав и у неё получилось.

— Если речь о шитье, разве горничные не справятся лучше? Я ведь ни разу этим не занимался, — сказал Зик немного растерянно.

— Если мешочек сделаю я или горничная, графиня может и не принять его. А вот от вас, господин Зик, примет с удовольствием. Хи-хи.

— Карен, у тебя сейчас очень подозрительное лицо.

Он снова уставился на неё, нахмурившись, но Карен лишь покачала головой.

— Ничего дурного, правда. Она ведь возьмёт его по собственной воле. Хотя, если честно, сначала я подумывала добавить зелье для сна в воду для ванны.

— Как ты сделала со мной?!

— Но всё же я отказалась от этой мысли. С графиней это было бы слишком опасно. Её жизни ничто не угрожает, а если бы меня упрекнули в таком проступке, моё положение могло бы оказаться в серьёзной угрозе.

По сути это означало бы, что простолюдинка подсыпала снотворное графине. Сделай она это без надлежащего разрешения и можно было бы лишиться головы в самом буквальном смысле.

— Да… я тогда тоже рассердился. Но, проснувшись, почувствовал себя лучше, так что решил не сердиться.

В случае с Зиком у неё было официальное разрешение Хельфрита. Да и сам он, скорее всего, согласился бы, если бы ему всё объяснили. Ребёнок, который чувствовал себя обузой, терпеливо вынес бы что угодно, если бы решил, что это необходимо для лечения. А то, что теперь он дуется и даже пытается протестовать, в каком‑то смысле означало, что он начал ей доверять.

— Если я сделаю сашé, матушка его примет?

— Будет носить при себе, не расставаясь.

Прячущиеся тут и там горничные и Сара тоже дружно закивали.

— Хорошо... Только расскажи, что делать.

— Шитью вас научит Сара. А я принесу благовония и лоскутки.

Зофи выдала ей целую гору лоскутков ткани и лент, оставшихся после переделки одежды.

Карен вернулась с тележкой, на которой стояла банка с сушёными травами и лежала груда лоскутков. В комнате Зик уже сидел на кровати, а Сара терпеливо показывала ему, как делать простой шов. Закреплять нитку в начале и в конце бралась она.

— Господин Зик, вот образец, — сказала Карен, показывая заранее сшитый Сарой мешочек. Нужно просто сложить ткань, прошить по бокам, потом вывернуть и всё готово.

— Понятно. Выворачиваешь, и швов не видно.

— Именно. Даже если строчка получится немного кривой, ничего страшного.

Зик облегчённо выдохнул.

— Теперь давайте выберем ткань и ленту. Вы, господин Зик, выберите для графини. Сара, для вас, господин Зик. А я выберу для себя.

— Я не знаю, какая лучше.

— Например, подумайте о цвете её волос или глаз. Можно вспомнить оттенки платьев, которые она обычно носит, или даже её любимые места и пейзажи.

Зик взял в руки алый лоскуток. И тут Карен вдруг вспомнила, что волосы Алисы были ярко‑рыжими. Она казалась такой хрупкой и эфемерной, что Карен даже не приходило в голову выбрать для неё такой цвет.

— Сара, а ты какую ткань выбрала?

— Синюю, господин. Как цвет ваших прекрасных глаз. И белую кружевную ленту, она подчеркнёт ваше благородство.

— Эм… милая ленточка.

Зик, похоже, был не в восторге от такой милоты, но, заметив, как Сара с увлечением продолжает шить, решил промолчать. Наблюдая за этой трогательной сценой, Карен наугад выбрала лоскуток и тоже взялась за иглу.

— Карен, ты собираешься подарить это дяде Юлиусу?

— Ай! — Карен уколола палец иглой.

— Ой, ты в порядке?! — Зик тут же встревоженно подался вперёд.

Сердце Карен резко заколотилось. Отложив иглу, она осторожно спросила:

— Почему... вы вдруг вспомнили господина Юлиуса?

— Карен, тебе ведь нравится дядя?

Интересно, насколько Зик вообще осведомлён?

Она бросила быстрый взгляд на Сару в поисках поддержки, но та, поглощённая работой, по‑прежнему сосредоточенно шила. Возможно, потому что ей поручили шить для Зика, выражение её лица было необычайно серьёзным.

Карен тихо вздохнула и повернулась к Зику.

— Я восхищаюсь им. Как и большинство женщин в этой стране.

— Думаю, дядя обрадуется, если ты подаришь ему сашé.

— Хаха. Неужели?

С какой стати Карен дарить сашé Юлиусу? И с чего бы ему радоваться?

Она неловко усмехнулась, поспешно дошила мешочек, вывернула его и наполнила сушёными травами.

— Осталось завязать горлышко лентой и всё готово.

То, что она выбрала жёлтую ткань и перевязала мешочек золотой лентой, было чистой случайностью. Она вовсе не собиралась дарить его одному знакомому господину с золотистыми волосами и такого же цвета глазами.

— У меня как-то криво получилось. Интересно, матушка примет...

— Это подарок от родного ребёнка. Естественно, примет. Просто попробуй вручить. Не нужно всё усложнять.

— Ну-у. Тогда ты ведь тоже отдашь свой дяде? Не стоит же усложнять, верно?

— Отдам, отдам.

Всё равно мы с ним не встретимся, так что и отдавать ничего не придётся.

Карен беззаботно согласилась и вышла в соседнюю комнату. Там, в тишине, её встретила Алиса. Она сидела неподвижно, не произнося ни слова, и только слёзы тихо стекали по её щекам.

✥ ✥ ✥

— Благодарю вас, что согласились спрятаться здесь, графиня, — сказала Карен, опустившись перед Алисой на колени и заглянув ей в лицо. По их уговору графиня прижимала платок к губам, чтобы не выдать своего присутствия.

— Вы ведь всё слышали, не так ли? Господин Зик сделал для вас, сашé. Вы понимаете, насколько он уже поправился?

— Да... да...

Алиса кивала снова и снова, не в силах сдержать слёз.

В конце концов она совсем перестала верить словам о том, что Зик идёт на поправку, и погрузилась в отчаяние. Поэтому Карен решила устроить всё так, чтобы графиня сама услышала, как он, сумев подняться в постели, играет, радуется и огорчается из‑за игры, а затем шьёт ароматический мешочек для своей матери. Осуществить этот замысел удалось лишь благодаря полной поддержке Зофи, старшей горничной и личной служанки Алисы.

Видя, как её госпожа плачет от радости, Зофи и сама не смогла сдержать слёз.

— Я хочу, чтобы вы получили это саше лично от господина Зика. Но в нынешнем состоянии вы можете лишь расстроить его.

Нетрудно было догадаться, что одной из главных причин, по которой Зик скрывал своё состояние, была его добрая и слишком чувствительная мать. Теперь он стал откровеннее и начал рассказывать о том, как себя чувствует. Но если бы он увидел её в таком состоянии, всё легко могло бы вернуться к прежнему.

— Пожалуйста, примите его просьбу о встрече через три дня. А за это время давайте приведём вас в порядок. Я сделаю всё, что в моих силах.

— Карен... спасибо...

Так начался план «возрождения» Алисы.

✥ ✥ ✥

Алиса обладала поразительной способностью к восстановлению и буквально на глазах возвращала себе силы. Было ли это действием зелий Карен или даром её собственной высокой магической силы, Карен предполагала, что верно и то и другое. Наверное поэтому людей с большой магической силой так высоко ценят. В этом мире невозможно выжить, если не продолжать сражаться с монстрами. Даже если порой это приводит к жертвам вроде Зика.

— Спасибо, что пригласил меня сегодня, Зик. Прости, что так долго не могла прийти из‑за дел.

— Нет, нет, не извиняйся. Я так рад тебя видеть.

— Ах... ты и правда хорошо выглядишь. И, кажется, подрос?

— Да. Меня каждый день измеряют и всё расту. Поэтому каждый вечер у меня всё тело трещит.

— Ох, трещит?

— Я прямо чувствую, как кости и мышцы тянутся и растут!

Зик потянулся, словно наглядно показывая, как растёт, и Алиса звонко рассмеялась. Щёки у неё всё ещё были впалыми, но измождённой она уже не выглядела, и веки больше не были опухшими. Рыжие волосы снова блестели, на коже проступил живой румянец, а в глазах зажёгся свет.

— Когда я поправился, стало скучно, и мы с Карен решили сделать сашé, — сказал Зик так буднично, будто речь шла о пустяке.

— Вот как, — мягко отозвалась Алиса.

— Прости, получилось не очень красиво, но… я хотел подарить его тебе. Если не понравится, можешь выбросить.

Зик не стал его даже заворачивать, всё‑таки это был не какой‑нибудь особенный подарок. Он просто протянул сашé как есть. Мешочек из красной ткани, перевязанный синей лентой цвета её глаз.

Алиса приняла его так осторожно, словно держала в руках хрусталь.

— Выбросить? Что за глупости. Это чудесный подарок.

Она прижала саше к груди, и по её щекам покатились слёзы. Зик растерялся, но, увидев её улыбку, тоже прослезился.

— Я не думал, что ты так обрадуешься. Мешочек ведь такой… мятый… и совсем не такой аккуратный, как у Сары или Карен.

Алиса крепко обняла сына, который плакал крупными слезами.

— Я так счастлива, потому что это сделал ты, Зик. Это сокровище всей моей жизни.

— Матушка… прости… я всегда! Я ничего не мог… даже учиться… Я ведь наследник, а только всех обременяю!.. — сквозь всхлипы шептал Зик.

— Ты старался, Зик. Не говори, что ничего не делал. Ты показал силу духа, терпение и мужество. Вот что требуется от настоящего наследника. Все хотят тебя поддержать. Никто не считает тебя обузой…

Карен, Сара и Зофи тихо, стараясь не нарушить этот момент, вышли из комнаты. Когда они дошли до конца коридора, где их уже не могли услышать, Сара и Зофи разрыдались. И это было неудивительно. Даже Карен почувствовала, как у неё предательски защипало в глазах.

— Госпожа Карен, спасибо вам... Спасибо, что откликнулись на нашу просьбу...

— Всё только благодаря вам... По-настоящему, от всей души...

Пока Сара и Зофи сквозь рыдания благодарили её, к Карен подошли и другие слуги. Они окружили её плотным кольцом.

— Спасибо вам, госпожа Карен!

— Спасибо, что пришли... Мы так вам благодарны!

— Низкий вам поклон!

Карен смущённо улыбнулась. Слова, произнесённые сквозь слёзы, одновременно согрели её и заставили неловко покраснеть. Щёки пылали, и она застенчиво пожимала протянутые к ней руки. И вдруг она поняла, что сама плачет. Слёзы катились сами собой, и она даже не заметила, в какой момент это произошло.

✥ ✥ ✥

Карен получила вызов и пришла в кабинет Хельфрита.

На пороге она на мгновение замерла. Фолькер, проводивший её сюда и державший дверь открытой, спокойно сказал:

— Глава дома ожидает вас, — и мягко улыбнулся, приглашая её войти.

Карен осторожно шагнула внутрь. Комната была безупречно аккуратной. Всё находилось на своих местах, словно каждая вещь точно знала, где ей положено быть. Стопки документов лежали идеально ровно. Даже крышка от чернильницы, которой пользовались в данный момент, стояла именно там, где ей следовало стоять. В этом кабинете чувствовалась педантичность и какая-то болезненная аккуратность Хельфрита.

Карен уже знала, что он хороший отец и искренне заботится о Зике. Но в нём чувствовалась такая сила и строгость, что рядом с ним ей становилось не по себе. 

А теперь этот самый Хельфрит сидел за письменным столом, сцепив руки и низко опустив голову. Карен на мгновение подумала, не повернуть ли ей обратно и уйти. Но она прекрасно понимала, что после этого станет только хуже. Поэтому, собравшись с духом, она всё же заговорила.

— Господин граф, алхимик Карен прибыла по вашему вызову. Какое у вас будет поручение?

— Прости... но прошу немного подождать, — глухо ответил Хельфрит.

Карен удивлённо моргнула.

В следующую секунду ей показалось, что в его голосе звучит что то похожее на всхлип. Почти сразу до неё донёсся тихий звук втягиваемого носом воздуха.

«Он что… плачет?» — подумала Карен, широко раскрыв глаза.

— Надо было позвать тебя, когда я возьму себя в руки. Я сам вызвал тебя и всё же вынужден просить прощения за невежливость. Сейчас у меня лицо, которое недостойно показывать посторонним, — сказал Хельфрит, по‑прежнему закрывая лицо сцепленными руками.

— Тогда я, пожалуй, отвернусь... — предложила Карен.

— Я скоро приведу себя в порядок, — коротко ответил он.

Карен повернулась спиной к столу, за которым сидел Хельфрит. Послышался скрип выдвигаемого ящика, затем тихий хлопок вынутой пробки и плеск воды. Похоже, он достал из ящика какое‑то зелье и теперь умывается им.

Перед тем как прийти сюда, Карен тоже умылась своим зельем. Позавчера она рыдала, и припухлость вокруг глаз уже почти сошла. Но она решила, что должна выглядеть безупречно. Если прийти растрёпанной, Хельфрит покажется ещё страшнее.

Но почему-то Карен вдруг подумала, что, возможно, ей и не нужно было отворачиваться. Пока она пыталась догадаться, почему Хельфрит плакал, её неловкость перед ним незаметно растаяла.

— Прости, что заставил ждать. Теперь можешь повернуться, — сказал Хельфрит.

— Да, господин, — ответила Карен.

Когда он поднял голову, Карен заметила, что его веки выглядят тяжелее обычного. Но глаза не были распухшими от слёз.

Похоже, Хельфрит заметил, что выражение её лица смягчилось и она даже слегка улыбнулась, потому что он тихо кашлянул.

— Подойди сюда.

— Да! 

На этот раз, в отличие от прежнего случая, когда он просил её подойти ближе, Карен ответила с лёгкой улыбкой в голосе.

Видя, как она легко подошла к столу, Хельфрит криво усмехнулся и сказал:

— Протяни правую руку. Ту, на которой отпечатана метка контракта. Положи её на стол.

Карен осторожно положила руку на блестящую, явно дорогую деревянную поверхность стола. Хельфрит положил рядом с её рукой контракт, на нём был изображён тот же знак, что и на тыльной стороне её ладони.

— Можешь подтвердить, что знак тот же самый?

— Да. Подтверждаю, — Карен кивнула.

Хельфрит тоже кивнул в ответ.

Он взял контракт в руки и в следующую секунду разорвал его пополам.

— Э?!

Пока Карен стояла ошеломлённая, знак контракта на тыльной стороне её руки замерцал, словно тая, рассыпался на частицы света и исчез.

Контракт, которым Хельфрит связал её жизнью, был расторгнут.

— Это правда допустимо? Я ведь ещё не могу сказать, что полностью вылечила господина Зика, — тихо сказала Карен, проведя пальцами по месту, где только что была метка.

— И всё же Зику стало намного лучше, чем до твоего появления, — спокойно ответил Хельфрит.

Действительно, цвет лица у него стал гораздо здоровее, а рост заметно увеличился. Днём он стал дольше бодрствовать. И всё же ходить он мог лишь недолго, а по ночам у него всё ещё поднималась температура.

— К тому же ты уже принесла графству Элерт куда больше, чем просто зелья. Ты наш благодетель. Я не могу продолжать навязывать тебе контракт, который может стоить тебе жизни.

Карен слегка наклонила голову, не понимая, что он имеет в виду, говоря о чём то большем, чем зелья. В этот момент до неё донёсся лёгкий цветочный аромат. И тогда она заметила то, что Хельфрит всё это время сжимал в руке, и широко раскрыла глаза.

— Это… сашé?

Серый тканевый мешочек был перевязан золотой лентой. Это было не то сашé, которое сделала сама Карен, и не то, что делали Зик или Сара.

— Да. Его сделала Алиса. Она сказала, что научилась у Зика… а Зика научила ты.

Конец фразы у Хельфрита дрогнул.

Когда Карен посмотрела на него, он избегая её взгляда, прикрыл лицо рукой.

— Благодарю тебя, Карен. За всё, что ты принесла этому дому с тех пор, как появилась здесь.

Он не поднимал глаз, и Карен не могла увидеть выражение его лица. Но она поняла, что именно принесла этому дому, и потому лишь кивнула, широко улыбнувшись.

— Мне очень приятно это слышать. Тогда я вернусь к господину Зику, — мягко сказала Карен.

Похоже, Хельфрит снова оказался в таком состоянии, когда ему трудно показать лицо.

Увидев, как он молча кивнул, она едва удержалась от улыбки и лёгким шагом вышла из кабинета. Фолькер, ожидавший за дверью, почтительно поклонился Карен.

✥ ✥ ✥От лица Юлиуса✥ ✥ ✥

Когда Юлиус вышел из подземелья, в столице оказалось заметно прохладнее, чем в тот момент, когда он туда входил. Сопровождаемый рыцарями, один из которых чихнул из‑за резкой смены температуры, Юлиус направился в помещение управления вратами подземелья при храме. Там его уже ожидало послание от Хельфрита.

— От моего брата приказ временно вернуться. Вам всем предоставляется неделя отдыха. После этого возвращайтесь к службе в рыцарском ордене.

— Есть, — отозвались рыцари и разошлись.

Юлиус отвёл взгляд от уходящих рыцарей, устало потянул руки и распорядился подать экипаж.

Когда карета подъехала к столичной резиденции графов Элерт, он заранее привёл лицо в порядок. В доме, где в последнее время почти всегда стояла тяжёлая, мрачная тишина, Юлиус привык держаться с лёгкой улыбкой. Но стоило ему ступить на территорию поместья, как откуда‑то донёсся звонкий смех, и он невольно остановился.

Все в этом доме были преданы своим хозяевам, и с тех пор как Зик слёг, жили словно затаив дыхание. Хельфрит не раз говорил им, что не стоит так изводить себя, но верность людей оставалась непреклонной. Она была надёжной опорой, и всё же Юлиусу иногда казалось, что эта тяжесть лишь сильнее давит на Зика.

Поэтому сам по себе смех не был чем‑то плохим. И всё же, заинтересовавшись, откуда он доносится, Юлиус направился туда и, увидев открывшуюся перед ним картину, широко распахнул глаза.

— Тогда теперь Карен должна подарить сашé дяде Юлиусу!

— Мне кажется, в этом уже нет необходимости.

— Но я ведь подарил маме, а ты обещала тогда, что тоже подаришь!

— Я правда так говорила?

— Хе-хе-хе. Вы и правда такие дружные.

В саду Зик и Алиса спокойно пили чай.

На Зике всё ещё была пижама, но он сидел на стуле сам, без посторонней помощи, держал чашку обеими руками и подносил её к губам. Ещё каких‑то три недели назад он лишь лежал в постели и не был в силах даже поднять руку. Увидев, как сильно он изменился, Юлиус не успел толком осознать происходящее, как глаза уже застлала пелена слёз.

— Да это пустяки. Просто возьми и подари, без всяких сложностей. Хочешь, я даже найду тебе красивую коробочку?

— Вот бы вы сами, господин Зик, услышали эти слова, прежде чем вручать саше госпоже Алисе.

Зик показал язык и весело рассмеялся.

А за его светлой улыбкой стояла та самая женщина, алхимик Карен, принявшая заявку с условием, что её наградой станет брак с Юлиусом.

✥ ✥ ✥

— Брат, я вернулся.

Когда Юлиус вошёл в кабинет Хельфрита, тот уже направлялся к нему навстречу с широко распростёртыми руками.

— Рад видеть тебя целым и невредимым, — сказал он, заключая брата в объятья.

От него исходил мягкий аромат, вероятно благовоний. Лёгкое похлопывание по спине всколыхнуло в Юлиусе такой прилив чувств, что он едва удержал слёзы и крепко зажмурился, стараясь не дать им выступить.

— Зик полностью выздоровел?

— Пока рано говорить «выздоровел», но жар появляется реже и переносится легче. Вот записи Карен, её ежедневные наблюдения и план лечения, — он взял со стола подготовленные записи. В ежедневных отчётах подробно отмечалось, какие именно симптомы появлялись у Зика, записанные с его собственных слов.

— То, что он вообще начал о них говорить...

— И это тоже благодаря Карен. Она ловко сделала Зика своим помощником в исследовании и так направила разговор, что он сам начал рассказывать о своих ощущениях. Я же решил, что она просто пытается использовать его, и повёл себя с ней грубо… а в итоге именно она нас спасла, — Хельфрит бросил взгляд на разорванный контракт, лежавший рядом. — Похоже, где‑то в глубине души я уже начинал мириться с мыслью о неминуемой смерти Зика… И этот проницательный мальчик почти это почувствовал. Но Карен сумела всё скрыть. Впрочем, может быть, она и вправду просто неправильно всё поняла… Как бы там ни было, теперь я перед ней в большом долгу.

В словах Хельфрита проступала благодарность, которую уже невозможно было скрыть. Он больше не мог называть Карен просто «той женщиной».

Юлиус заставил себя отогнать эти мысли и сосредоточиться на другом.

— Она собирается написать научную работу. Случай Зика станет не просто поводом для его спасения, а настоящим предметом исследования. Зик с радостью согласился сотрудничать. В этой новаторской работе о способах борьбы с Благословением Крови будет упомянуто имя графства Элерт. Что может стать и заслугой самого Зика. Он это прекрасно понимает… Я должен был с самого начала увидеть в этом потенциал.

Среди родственников уже нашлись те, кто фактически счёл Зика мёртвым и начал борьбу за наследство. Если Зик пойдёт на поправку, это движение, конечно, поутихнет, но полностью оно не исчезнет. Сейчас всё это не выходит наружу лишь потому, что рядом находится Юлиус, однако со временем эти люди могут стать силой, которая будет мучить Зика. И если у него появятся собственные заслуги, они станут для него щитом.

— Карен заботится и об Алисе. Благодаря ей я впервые за последние годы увидел, как она улыбается. Смотри.

Хельфрит достал из кармана сашé. От него тянуло мягким сладким ароматом, тем самым, который Юлиус почувствовал, когда брат обнимал его.

— Это ароматический мешочек, который Алиса сделала для меня. Она сама подобрала ткань и ленту под цвет моих волос и глаз. Сказала, что Зик её научил. А его, в свою очередь, научила Карен.

Юлиус, слегка прищурившись, наблюдал, как Хельфрит с воодушевлением говорит, и вновь ясно понял простую вещь, именно Карен, тот самый алхимик, потребовавший ту странную награду, вернула на лицо его брата мягкую улыбку.

— И сегодня с утра Алиса с нетерпением ждала чаепития с Зиком.

— Я видел их обоих. Они выглядели замечательно.

— Всё это благодаря Карен.

— Понятно… Тогда…

— Да, — кивнул Хельфрит и его улыбка исчезла.

— Возможно, она тогда указала это сгоряча, выпив лишнего, а потом и сама пожалела о такой награде… Но если это и вправду её желание, я выполню его. Ради чести графства Элерт. Даже если это будет против твоей воли.

— С того самого момента, как я принял её исполнителем, моя воля не отличается от твоей.

Тот, кто, несмотря на трудности, довёл дело до конца, должен получить достойную награду. Предложить что‑то иное означало бы поступить несправедливо. Даже если это всего лишь алхимик ранга F.

Когда случается катаклизм и монстры вырываются из подземелий, люди бегут искать убежище в ближайших городах. Но тем, у кого ранг F, вход туда закрыт. Места в городах ограничены, поэтому принимают лишь тех, кто может принести практическую пользу. Иначе при следующем катаклизме, который может обрушиться уже на них самих, город просто не выдержит. Вот почему людей ранга F оставляют первыми на произвол судьбы.

И тем поразительнее, что именно такая девушка стала спасительницей Зика. Но такова жестокая правда.

— Я устраню всё, что может помешать этому браку.

Хельфрит посмотрел на Юлиуса так пристально, что слова оказались уже не нужны, тот и без них понял, что чувствует брат.

Юлиус вспомнил улыбки Зика, Алисы и самого Хельфрита и сам невольно улыбнулся.

— Думая о том, что она принесла дому Элерт, я смогу искренне полюбить её как жену.

Когда Хельфрит обнял его за плечи, Юлиус снова уловил сладкий, щекочущий аромат.

Ради той, что подарила ему это тёплое, трепетное мгновение, тронувшее его сердце до слёз, он был готов на всё. Он не знал, принесёт ли это Карен счастье. Но раз она сама этого пожелала, сейчас это уже не имело большого значения. А если однажды она пожалеет о своём выборе, тогда это будет уже совсем другая история.

Расставшись с Хельфритом, Юлиус направился в сад.

✥ ✥ ✥

Заметив Юлиуса, Зик и Алиса улыбнулись, а Карен, напротив, застыла, широко распахнув глаза.

«Интересно, что она сейчас чувствует?» — подумал Юлиус, чуть склонив голову набок.

Он был уверен, что нравится ей, поэтому подошёл, стараясь выглядеть особенно обаятельно.

— Дядя! С возвращением!

— Хорошо, что ты вернулся целым и невредимым.

— Карен, давай! Самое время, — тихо сказал Зик.

— Если станет неловко, помогите, ладно? — прошептала в ответ Карен и шагнула вперёд. — Господин Юлиус, давно не виделись. Пожалуйста, примите это сашé. Оно обладает успокаивающим эффектом… можно сказать, своего рода образец.

Жёлтая ткань и золотая лента словно были подобраны специально для Юлиуса. Карен стояла немного смущённая и, похоже, всё ещё неловко чувствовала себя из‑за той самой награды, которую когда‑то потребовала. Хотя переживать ей было не о чем, он сам принял эти условия. Наверное, она просто была доброй по натуре.

— С благодарностью приму, Карен.

— Э?

Он взял её руку вместе с мешочком, осторожно притянул к себе и поцеловал кончики пальцев.

Когда он поднял на неё взгляд, Карен стояла с пылающим лицом, беззвучно шевеля губами. Похоже, она совсем забыла, как дышать, и Юлиус ответил ей своей самой обворожительной улыбкой.