Сегодня был день, когда устроили праздник, в честь того, что жених Карен, Лайос, наконец был принят в рыцарский орден королевства.

Торжество устроили в саду дома Лайоса. Под мягким, тёплым небом, на излёте лета, расставили длинные фуршетные столы с угощениями.

Вероятно, гостей выбирала Фрида, мать Лайоса. Тут были и не слишком близкие соседи, и старые знакомые, с которыми связывала лишь давняя, немного сомнительная дружба.

Даже пригласили ту самую женщину, что когда‑то презрительно называла Лайоса ни на что не годным, потому что он был слаб здоровьем. Возможно, просто потому, что друзей у Лайоса и впрямь немного.

Стоило лишь намекнуть на это и он бы мигом надулся, поэтому Карен благоразумно молчала. А что до дам, которые, едва Лайос стал рыцарем, тут же потянулись к нему, уж они точно знают, как быстро меняются их принципы.

А Карен была рядом ещё в те времена, когда Лайос едва держался на ногах, обручённая и неизменно поддерживавшая его, почти как жена, прошедшая с мужем через долгие трудные годы

Поэтому стоило бы ему лишь попросить и она без колебаний взялась бы за подготовку. Но Лайос отказал, и сегодня Карен лишь почётная гостья.

А вдруг… вдруг он готовит для неё сюрприз, поэтому и не позволил вмешиваться в приготовления? Эта мысль тихонько согревала сердце, заставляя его трепетать.

— Карен, я разрываю нашу помолвку. Я женюсь на Мариан.

— Н… но почему?

Мысли в голове Карен метались, как встревоженные птицы. Вперёд шагнула высокая женщина с ярко‑пурпурными волосами и резкими чертами лица. Та самая Мариан, что когда‑то без тени сострадания заявила, будто слабого, прикованного к постели Лайоса для неё как будто и не существует. Она говорила это ему прямо в лицо, и Лайос, разумеется, всё помнит. Тогда ему было около десяти лет. Даже Карен, стоявшая рядом, была потрясена, а для Лайоса такие слова наверняка стали раной на сердце. И, как уже не раз упоминалось, Карен оставалась его невестой все восемь лет с тех пор.

— Я стал рыцарем, а ты так и осталась алхимиком ранга F. Мы не можем быть парой.

Лайос тяжело выдохнул, он произнёс это, как нечто само собой разумеющееся.

Алхимик — сказочная профессия, позволяющая человеку творить волшебные зелья. Но ранг F находится на самом нижнем уровне. Алхимики этого ранга, начинающие ученики, только ступившие на путь и числящиеся временными подмастерьями.

Карен умела готовить лишь малое восстанавливающее зелье, то самое простое, которому учат в школе для простолюдинов. И на этом скромном уровне она оставалась все эти семь лет.

Обычно, если ранг не растёт, человек быстро бросает попытки стать алхимиком. Но у Карен были свои причины.

Она хотела возразить, но важнее было другое, вопрос, который не давал ей покоя.

— Мариан ведь та женщина, что отвергла тебя!

Неужели всё было настолько тяжело, что детские воспоминания у него просто исчезли? Или он ударился головой и перепутал Карен с Мариан?

Если он всё забыл, то однажды, когда память вернётся, боль накроет его снова. 

— Мариан меня не бросала. Она просто не замечала меня, и это естественно. Зачем дочери главы самого богатого торгового дома смотреть в сторону болезненного мальчишки, прикованного к постели? — одним резким движением Лайос отмахнул всю её заботу.

— Ч‑что…?

От этих слов Карен потеряла почву под ногами.

Лайос прекрасно помнил, что Мариан когда‑то отрицала само его существование, когда он был слаб и болел, и всё же говорил это.

Карен задумалась. Когда Лайосу было восемь, он каждый день лежал с жаром и не мог встать с постели. Фрида, его мать, приглашала соседских детей, чтобы хоть немного развеселить сына. Но дети не тянулись к больному, с которым нельзя было поиграть.

Мариан тоже однажды пришла в дом Лайоса. Но в итоге, бросив: «Какой смысл содержать такую обузу?» — она ушла и больше никогда не появлялась.

Только Карен, в отличие от других, приходила снова и снова, ей было по‑настоящему жаль маленького Лайоса. У неё были воспоминания о прошлой жизни, и страдания одинокого ребёнка сжимали ей сердце.

Фрида, видя, что Карен остаётся единственной девочкой рядом с сыном, поспешила закрепить их помолвку. Так что именно Карен была рядом, когда Лайос был слаб и беспомощен, именно она годами поддерживала его. Карен была уверена, что он благодарен ей. И даже думала, что его резкость, всего лишь стеснительность, за которой скрывается привязанность.

А теперь? Разрыв помолвки? Они больше не пара?

— Когда я был никчёмным, не способным даже служить стране, рядом со мной могла быть только такая же никчёмная девушка, как ты. Это естественно. Но теперь я рыцарь, я больше не обуза... И уж тем более я не стану мужем женщины, у которой нет ни единого достоинства!

С детства Лайос повторял, что он не позволит себе прожить всю жизнь в постели. Что он обязательно поднимется и станет рыцарем из своей мечты.

Он твердил это снова и снова.

Но услышать, что он не желает прожить жизнь рядом с такой женщиной, как она, Карен и в страшном сне не могла бы представить.

— Т-то есть, если я поднимусь с F-ранга, всё изменится? Если я стану хотя бы ранга Е…

— Если бы ты могла, то давно бы стала. Сколько прошло? Семь лет с регистрации? Я уже поставил на тебе крест.

— Если бы мне только дали немного времени!..

— Неужели ты собираешься сказать, что у тебя не было времени, потому что ты возилась с делами по дому? Не припоминаю, чтобы я тебя об этом просил, — нахмурился Лайос и метнул в Карен взгляд, полный злости.

— Н-ну… ты действительно не просил. Но ведь ты поправился, потому что я за тобой ухаживала! И смог сосредоточиться на вступительных экзаменах в рыцарский орден, потому что я вела хозяйство!

— Я бы и без тебя выздоровел. Домашними делами могла заниматься мать. А помочь будущему защитнику короны хотят многие! Не смей делать из такой мелочи одолжение!

— Т-такая мелочь…

У Карен закружилась голова. Перед глазами пронеслась вся её жизнь.

В прошлой жизни она родилась в обычной японской семье. Старшему брату и сестре оплатили университет, и накопления закончились, так что сама она учиться не смогла и после школы пошла работать. Жила тихо и старательно.

Позже на групповом свидании вслепую она встретила мужчину, они начали встречаться, а когда ей исполнилось двадцать восемь, он просто ушёл от неё.

«Мне кажется, я могу найти кого‑то получше, чем ты».

А она сама… он вовсе не был её типажом. Особенно лицо. Но возраст поджимал, и она выбрала его как компромисс.

Работящий, аккуратный, готовый прислушиваться к советам по стилю, только это было в нём привлекательно. Они прожили вместе четыре года. Карен думала, что он вот-вот сделает ей предложение, и даже специально нарядилась на то самое свидание, где он её и бросил.

О чём они говорили после, она уже не помнила. По дороге домой, изрядно выпив, она увидела, как ребёнок переходил дорогу на зелёный свет, а на него на полной скорости мчалась машина. Тело среагировало само, чтобы защитить ребенка.

Очнулась она уже Карен, девочкой скромной внешности. Каштановые волосы, голубые глаза. Её отец был авантюристом, а рядом рос младший брат. Когда Карен было двенадцать, а брату десять, отец пропал в подземелье. Она разрывалась между учёбой в школе для простолюдинов и заботой о брате, но удача улыбнулась, она стала алхимиком и, успевая учиться, подняла брата.

В этой жизни она хотела быть счастливой. Поэтому ещё младенцем решила, что не будет тянуться к недостижимому. Бывший парень в прошлой жизни, как он сам любил подчёркивать, считался неплохой партией... если закрыть глаза на его рост и внешность.

Может, она и убеждала себя, что пошла на компромисс, но на самом деле так и не смогла с этим смириться. И именно поэтому, Карен, согласилась на помолвку с Лайосом, больным и всеми покинутым.

Помолвка, о которой так настойчиво просили, вовсе не казалась плохой идеей. Даже если Лайос останется прикован к постели, она сможет работать. К тому же, упорный и трудолюбивый Лайос был достоин уважения. И, честно говоря, для Карен главным было то, что Лайос с огненно‑рыжими волосами и тёмно‑карими глазами, в которых светилась сила, был невероятно красив. Но это она держала в тайне.

А потом он начал поправляться, мечта детства сбылась, он стал рыцарем. Для того хрупкого мальчика это был невообразимый взлёт. Помолвка, начавшаяся как компромисс, незаметно превратилась в повод для гордости. Они встретились, когда ей было восемь, обручились в её десять и с тех пор прошло уже восемь лет.

Стоило Карен вспомнить все годы, что она вложила в него, как у неё закружилась голова.

— Я… я ведь была рядом в самые тяжёлые времена, поддерживала тебя!..

— А что ещё ты могла? Больше ты ничего не умеешь, Карен.

— Мариан! — Карен резко обернулась. С этой женщиной у неё были давние счёты.

— Ой, как страшно, — протянула она, изгибая алые губы в сладкую, лживую улыбку. — Я с детства трудилась в нашем семейном деле. Да, я не сражаюсь с монстрами, как рыцари или авантюристы, но всё равно считаю, что моя работа служит на благо Королевству Эсфил. Поэтому тот слабый Лайос, который тогда едва мог подняться, был мне неинтересен. А теперь, раз ты стал рыцарем, у меня наконец есть причина поддерживать тебя, Лайос.

— Горжусь тем, что смог стать мужчиной, достойным твоей поддержки, Мариан.

Обменявшись этими словами, они наклонились друг к другу и поцеловались. И тут же вокруг послышались аплодисменты и радостные возгласы, словно все праздновали союз Лайоса и Мариан или, другими словами, разрыв Лайоса с Карен.

От этой всеобщей отчуждённости глаза Карен заслезились, и она тихо прошептала:

— Ты же только благодаря мне выздоровел!..

— Ещё одно слово и я подам на тебя в суд за оскорбление рыцаря, Карен.

Лайос шагнул к ней, и Карен, побледнев, бросилась прочь.

✥ ✥ ✥

— Нравы этого мира совершенно безумны! — Карен залпом осушила кружку эля.

Ужасный напиток.

Хотя возрастных ограничений на алкоголь в этом мире не было, Карен до сих пор ни разу не пила. Но сегодня… сегодня иначе нельзя.

Восемнадцать лет. Карен, скривившись, сделала ещё глоток, эль был невыносимо горьким. Но в летний зной и от жажды этот горький эль всё же удавалось глотать.

И всё же даже такая неприятная дрянь была ей сейчас необходима, иначе она бы не выдержала.

— Ты правда не видишь, что сама ведёшь себя странно, Карен?

— Наталия, ты тоже на их стороне?

— Я на твоей стороне. Но могу понять и Лайоса с Мариан, — сказала подруга Карен, сидевшая напротив и неторопливо помешивавшая миску бобового супа.

Их дружба началась ещё в школьные годы, в учебном заведении для простолюдинов.

Милая девушка с зелёными глазами и золотистыми волосами, заплетёнными в два хвоста, Наталия служила элитной сотрудницей стойки регистрации Гильдии алхимиков. Со школьных лет Наталия нравилась мальчишкам, и даже теперь, говорят, мужчины каждый день пытаются к ней подкатить.

И всё же именно она, несмотря на целые толпы ухажёров, неизменно находила время для Карен, позволяя той ловить себя после работы и выговариваться.

Но даже Наталия, которая могла бы выбирать среди множества поклонников, смотрела на всё происходящее так же, как и остальные.

Если дело не в том, что этот мир лишён здравого смысла, то в чём же тогда?

— Лайос ведь стал рыцарем, верно? И человеку такого уровня не подходит брак с алхимиком F‑ранга. Все были уверены, что ты сама предложишь расторгнуть помолвку. Так думает любой здравомыслящий человек.

— Но… но я же спасла его, а он теперь говорит о несоответствии…

— Ты серьёзно? — Наталия посмотрела на неё с сомнением.

Карен вздохнула и призналась:

— Я ещё не провела исследований, но… думаю, что именно я вылечила болезнь Лайоса. Только между нами.

— Если ты действительно нашла лекарство, снимающее побочные эффекты "Благословения крови", то это грандиозное открытие. Оно мучает многих аристократов. Да и не только их, высокоуровневые авантюристы тоже страдают.

Благословение крови — болезнь этого мира, от которой чаще всего страдают аристократы. Если победить монстра, можно впитать его силу, и Карен трактует это как своего рода очки опыта. И когда поглощаешь достаточно таких очков, уровень повышается, тело крепнет, а магическая сила растет.

Этот процесс называют «поднятием по божественным ступеням», и говорят, что на самой их вершине пребывает богиня.

Силы, полученные при повышении уровня, передаются и потомкам. Но если эти силы достаются ребёнку, чьё тело ещё слишком слабое, сосуд не выдерживает и разрушается. Говорят, болезнь Лайоса была именно такой.

Его мать происходила из рода виконта Филка, и их благословение перешло к Лайосу. С ранних лет избыток магической силы разрушал его изнутри. И лишь когда тело смогло догнать унаследованную мощь, его жизнь была спасена.

Хотя Лайос раз за разом балансировал на грани жизни и смерти, его тело наконец догнало унаследованную силу, и он выжил.

— Я не успевала заняться исследованиями, так что у меня нет твёрдых доказательств, — повторила Карен. Для алхимика уверять, что способен сварить зелье без образца и без серьёзных исследований, звучало как откровенная нелепица. А на сегодняшнем празднике она в сердцах ляпнула, что именно она вылечила Лайоса. И раз ей нечем было это подкрепить, подобные слова ей говорить не следовало.

— Ну что ты, Карен, я ведь с первого дня, едва увидела, как ты работаешь, сразу почувствовала, что однажды ты станешь великим алхимиком, — сказала Наталия.

Карен лишь горько улыбнулась.

В школе для простолюдинов ученикам давали пробовать самые разные занятия, чтобы разглядеть их способности. Одним из направлений была алхимия, и в тот день только двое из всего курса сумели сварить зелье, Карен и ещё одна девочка.

Та другая девочка выросла в семье алхимиков и с детства что‑то знала об этом ремесле.

Говорят, что и алхимия, и магия раскрываются лишь там, где магическая сила соединяется с истинным пониманием. Но Карен тогда не знала об этом ровным счётом ничего, её «понимание» было близким к нулю. И всё же она не просто справилась, её зелье потребовало куда меньше магической силы, чем у той второй девочки.

Так что какое‑то время вся школа гудела, будто появился гений‑алхимик, каких здесь ещё не бывало. Но с тех пор прошло семь лет. Карен по‑прежнему пребывала в ранге F, и её слава давно рассеялась, как утренний туман.

В десять о таком ребёнке говорят, что он чудо, в пятнадцать называют его талантом, а после двадцати считают самым обычным человеком. Карен всего восемнадцать, но даже Наталия, казалось, успела позабыть об этом.

— Ты просто в прекрасной форме, вот и всё.

— Кстати, я ведь стала сотрудницей Гильдии алхимиков именно потому, что ты сказала, что станешь алхимиком, — напомнила Наталия.

— Что? Я впервые об этом слышу!

— Я говорю это впервые.

Прозвучал чей‑то тост, Карен едва коснулась губами бокала, и нить разговора незаметно ускользнула.

— Если у тебя была такая тема для исследований, зачем ты возилась с Лайосом? Могла бы нанять кого-нибудь для помощи по хозяйству.

— Я ведь была его невестой, разве не естественно было стараться для него изо всех сил?

— Ты, Карен, добрая… даже самоотверженная… но чересчур мягкая. Вот поэтому и позволила мужчине так удобно устроиться у тебя на шее, а потом он взял да и сбежал.

— Угх…

В прошлой жизни всё вышло почти так же, и сказать в своё оправдание было решительно нечего.

— Теперь, если подумать, я понимаю, что и во мне самой было немало слабостей. Раз я выбрала его как компромиссный вариант, то где‑то в глубине души позволяла себе думать, что минимума стараний будет вполне достаточно.

В прошлой жизни она наивно верила, что мужчины с неприметной внешностью не склонны к изменам. А в этой решила, что раз столько для него сделала, то он непременно любит её.

— Больше никаких компромиссов! Я выберу мужчину, ради которого захочу становиться лучше!

— Молодец, Карен!

Они с Наталией снова и снова чокались.

За мечты, за будущее, за ту свадьбу, что когда‑нибудь непременно будет.

Когда Карен уже еле сидела от выпитого, она спросила:

— Наталия, а ты за кого хочешь выйти?

— За того, кто не станет мешать моей работе, а примет, что я хочу трудиться всю жизнь.

— Да-а… тебе такой человек очень подойдёт…

— А ты? За кого выйдешь? Ты же больше не собираешься идти на компромиссы?

— Конечно! Раз уж выбирать, то только лучшее! 

Они обошли несколько баров, и для Карен это оказалось в новинку, раньше у неё никогда не находилось времени на такие вольные прогулки.

✥ ✥ ✥

А на следующее утро она очнулась у себя дома, не помня, как добралась. У подушки лежала квитанция о принятой заявке.

— Э?

Карен, сонно щурясь на квитанцию, резко подскочила на кровати и подняла лист повыше, к утреннему свету, льющемуся из окна.

Заказчиком значился Юлиус Элерт, младший брат графа Элерта, славившийся своей красотой. Он победил в прошлом году на фехтовальном турнире, стал любимцем короля, весной покорил подземелье столицы графства Элерт и теперь считался самым завидным женихом.

Карен тоже ходила смотреть тот турнир и визжала от восторга, наблюдая за выступлением Юлиуса. Лайос, вылетевший во втором раунде, был этим до крайности раздосадован.

Суть заявки сводилась к одному, облегчить страдания племянника Юлиуса, мальчика по имени Зик, страдавшего от Благословения крови. Нужно было помочь ему дожить до десятилетнего возраста. Средства значения не имели, а награду исполнитель мог выбрать сам.

Эта заявка висела в гильдиях алхимиков, авантюристов и торговцев, уже больше трёх лет. Первоначально заказчиком был не Юлиус, а его старший брат, нынешний граф Элерт и отец ребёнка. После победы Юлиуса на турнире заявка перешла к нему, вероятно, чтобы привлечь внимание. А когда он покорил подземелье, интерес к ней вспыхнул с новой силой, но результатов по-прежнему не было.

Похоже, Карен приняла эту заявку, будучи пьяной. Более того, в копии, в графе «вознаграждение», огромными неровными буквами красовалась запись: «Хочу господина Юлиуса себе в мужья!»

Карен вскрикнула.

✥ ✥ ✥

— Ты алхимик, откликнувшийся на мой запрос?

— Да, — едва слышно ответила побледневшая Карен, глядя на улыбающегося мужчину напротив.

На днях Карен, поддавшись порыву, приняла заявку Юлиуса Элерта. Утром, придя в себя, она помчалась в Гильдию Алхимиков, намереваясь забрать своё согласие, но услышала, что заказчик уже уведомлён, и отменить решение нельзя.

После этого целую неделю от него не было ни слуху ни духу. Хоть алхимик и мог принять запрос, заказчик имел полное право отклонить его по причине недостаточных навыков или по личным соображениям.

Например, если речь заходила о заказе на косметический лосьон, негласно полагали, что его приготовит женщина‑алхимик. И пусть алхимик высокого ранга мог взяться за любую работу вне зависимости от пола, на деле эти условности продолжали существовать.

Поскольку заявку разместил сам Юлиус, Карен была уверена, что на неё отвечали толпы женщин, мечтавших встретиться с ним и готовых притвориться кем угодно. Она решила, что её предложение наверняка отклонили.

Однако через Гильдию с ней связался сам заказчик и пригласил на встречу, и вот теперь Карен сидела перед ним в приёмной. Наедине.

Перед Карен сидел Юлиус Элерт собственной персоной, словно сотканный из солнечного света: золотые волосы, золотые глаза, нежные черты лица с мягко опущенными уголками глаз, прямой нос и губы, тронутые спокойной, благородной улыбкой. Это была та самая красота, которую она видела на турнире, без единого сомнения.

Даже учитывая то, сколько красивых людей она повидала в интернете в прошлой жизни, его внешность казалась исключительной.

Однако, присмотревшись, Карен заметила, что его волосы потускнели, кожа огрубела, губы потрескались. Он сражался дни и ночи, покоряя подземелье, и неудивительно, что внешность пострадала. Всё же лёгкая тень разочарования скользнула в сердце Карен, будто живой образ не совпал с тем идеалом, что жил в её памяти.

— Ты ведь алхимик, значит, сможешь приготовить лекарство, которое вылечит моего племянника Зика? — спокойно перешёл к делу Юлиус.

— Нуу… прежде всего позвольте мне извиниться, — торопливо перебила его Карен. Юлиус чуть приподнял бровь.

— Извиниться? За что?

— Это касается вознаграждения.

— Ах да. Ты ведь хотела выйти за меня замуж, если вылечишь Зика.

Он произнёс это так легко. Карен же готова была провалиться сквозь землю.

— У Зика слишком сильно проявилось Благословение крови, поэтому в семье уже решили её разбавить. Старший брат дал мне разрешение жениться на простолюдинке.

— Вы… вы всерьёз готовы жениться?!

Юлиус посмотрел на Карен свысока и чуть прищурился.

— Если ты спасёшь Зика, с радостью. Но если он поправится, я потеряю право стать следующим графом. Так что, если тебя устроит муж без титула…

— Я простолюдинка, так что титулы меня не волнуют… нет, дело не в этом!

— Не в этом?

Карен вскочила со стула, подошла к Юлиусу и резко поклонилась.

— Я приняла заявку, указав наградой брак с вами, но… прошу, позвольте мне забрать свои слова обратно!

— И что ты этим хочешь сказать?

Голос Юлиуса разнёсся по приёмной. Карен, низко опустив голову, похолодев от страха. Он был совершенно вне себя.

В Королевстве Эсфил, как и во всём этом мире, дворяне обладали безраздельной властью над простолюдинами. В конце концов, в этом мире магия была реальностью.

Дворяне происходят от тех, кто когда‑то одолел великих чудовищ, а потом снова и снова побеждал монстров, поднимая уровень и наращивая силу. Заключая браки с носителями ещё более могущественной магической силы, они с каждым поколением становились сильнее. Иными словами, они действительно были несравненно могущественнее простого люда. И если такой аристократ разгневается на простолюдинку…

История этого мира даёт однозначный ответ. Это всегда предвестие жестокой развязки.

— Значит, ты шутила, когда принимала мою заявку? На самом деле ты не способна её выполнить и преследовала ничтожную цель, а теперь, добившись её, хочешь отказаться?

Когда Карен робко подняла голову, лицо улыбающегося Юлиуса оказалось совсем рядом, и она тихо вскрикнула. Он был красив, словно тщательно вылепленный образ. Но под этой красотой ощутимо проступал скрытый гнев, и Карен невольно отступила.

Она сделала три шага назад и врезалась спиной в стену. Юлиус поднялся и одним решительным шагом настиг её, прижимая к стене. Он выставил руку рядом с её головой, и стена дрогнула от сильного удара.

Рядом с лицом Карен тихо осыпалась пыль.

Юлиус загнал её в угол между собой и стеной, и Карен, чувствуя, как холодный пот проступает на коже, в смятении отвела взгляд. Его лицо было слишком прекрасно, почти нереально, и от этой совершенной красоты становилось трудно дышать.

Будь он настроен дружелюбно, всё казалось бы сном, но он был сердит, и Карен не могла поднять глаза. Тогда Юлиус поймал её подбородок, вынуждая поднять взгляд. Золотые глаза, совсем рядом, пристально смотрели на Карен, мягко поблёскивая.

— Неужели ты нарядилась так мило… только затем, чтобы встретиться со мной?

Соблазн в его взгляде, сладкая улыбка и низкий голос с кипящей подспудной яростью. По его тону, было ясно, что женщин, притворяющихся исполнителями заявки лишь ради встречи с ним, действительно немало.

— Нет… я готова выполнить ваш заказ, — выдавила Карен, едва сдерживая слёзы.

— Хм?

— Но я хотела бы изменить награду. Я поняла, что если проведу простое лечение и Зик сам доживёт до десяти лет, заявка всё равно будет засчитана, — отчаянно выпалила Карен и Юлиус наконец отпустил её подбородок.

— Да, ты верно рассуждаешь.

Карен поняла это сразу после пробуждения. И, похоже, заказчик тоже осознавал это.

— Но… даже по моим наблюдениям, Зику осталось недолго. Я пойму, подействуют ли твои зелья. Если благодаря им случится чудо и он доживёт до десяти лет, я возьму тебя в жёны… пусть даже прожить ему удастся недолго.

В его голосе звучало отчаяние.

Говорят, что если ребёнок с Благословением крови доживает до десяти лет, тело приспосабливается к магической силе, и болезнь отступает. Но многое зависело от количества унаследованной силы и физического развития. Даже у Лайоса, примерно в одиннадцать лет, состояние, которое долгое время оставалось стабильным, внезапно резко ухудшилось. Врач даже объявил ему отведённый срок жизни. То, что ребёнок перешёл рубеж десяти лет, вовсе не означает, что он обязательно спасён.

Судя по всему, состояние Зика было настолько тяжёлым, что сам шанс дожить до десятилетия считался чудом. Если ребёнок умрёт, титул графа Элерта перейдёт к Юлиусу. Поэтому он и считался главным женихом столицы. Но для него жизнь племянника была важнее титула.

И именно Карен в своей безрассудной слабости потребовала оплату за спасение ребёнка браком.

— Я не хочу превращать жизнь маленького ребёнка в предмет торга, — прошептала Карен, сжав пальцами виски.

— Но ведь ты сама предложила это условие.

— Да, тогда я была не совсем в себе. Жених только бросил меня, и я, поддавшись порыву, потребовала в награду брак с мужчиной, которым давно восхищаюсь. Это было глупо… и я искренне сожалею.

Она не могла признаться, что была пьяна, иначе спросили бы, кто же принял её предложение. А ведь это была Наталия, которая тоже была в стельку пьяная. Карен обязана была защитить подругу.

— Пожалуйста, разрешите мне взяться за вашу заявку, но позвольте изменить условие награды.

Она понимала, что просьба эгоистична, но всё же хотела, чтобы ей позволили. Она давно заприметила эту заявку. И думала, что когда Лайос станет рыцарем и всё немного уляжется, она непременно возьмётся за неё.

— То есть ты хочешь изменить награду. И чего же именно ты хочешь?

— Можно… я подумаю до тех пор, пока не выполню работу?

На самом деле она отчаянно пыталась что‑нибудь придумать, но никаких разумных вариантов не находилось. Разве что одна давняя мечта. Она давно хотела приготовить карри и мечтала заполучить много дорогих, недоступных ей специй. Но просить об этом казалось уж слишком пустяковым.

— Значит, определишься после выполнения? — его и улыбка вспыхнула, будто россыпь цветущих лепестков. — Алхимик Карен, я согласен. Можешь подумать о награде позже. Я поручаю тебе эту работу.

Увидев её потрясённое лицо, он улыбнулся ещё шире.

✥ ✥ ✥

Проводив Юлиуса, Карен осторожно выглянула из приёмной и, оглянувшись, бегом кинулась к стойке Гильдии алхимиков, где безмятежно сидела Наталия.

— Поздравляю, Карен.

И в приёмной, и у стойки было прохладно, магические устройства работали безупречно. Но даже в этой прохладе с Карен не сходил липкий, странный пот.

— Это обернулось катастрофой!

— Но ведь задание-то ты выполнить можешь, верно? — лучезарно улыбнулась подруга, ничуть не выглядевшая раскаявшейся.

В этом мире царит культ силы, поэтому пить на работе не считалось чем-то предосудительным. Наталия и сама ни капли не переживала, что в стельку пьяная приняла заявку и так же пьяная её одобрила.

— И всё же… явиться к господину Юлиусу в таком виде, сомнительное решение. Это ведь то самое платье, которое ты надела, решив, что Лайос вот-вот предложит тебе выйти за него, верно?

— Не говори так… это моё самое нарядное платье.

Карен была далеко не богатой. Это платье было единственным приличным нарядом, который она себе позволила. Теперь же, когда больше не нужно заботиться о Лайосе и следить за настроением Фриды, она сможет варить зелья, продавать их и наконец хорошо зарабатывать. Как только появится лишняя монета, Карен собиралась избавиться от этого платья.

В прошлой жизни было так же. Она нарядилась, уверенная, что ей сделают предложение… а в итоге её бросили. Платье ни в чём не виновато, но всякий раз, глядя на него, она ощущала лишь неприятную тяжесть.

— Но раз он согласился изменить награду, думаю, недоразумение уладилось! — сказала Карен.

Вначале она и правда выглядела простолюдинкой, совравшей ради встречи с Юлиусом и нарядившейся для этого. Нетрудно понять, почему он пришёл в ярость. Даже удивительно, что он всё же позволил ей работать. Это лишь доказывало, насколько отчаянным было положение. И хоть страх ещё сидел в сердце, Карен всё сильнее переполняла радость от встречи с недосягаемым Юлиусом и решимость сделать всё возможное.

Она сжала кулаки, и Наталия тяжело вздохнула.

— Хорошо, недоразумение уладилось, но ты же не думаешь работать в таком виде? Ты совсем не похожа на алхимика.

— Знаю… — пробормотала Карен.

— Тогда идём. Прежде чем браться за заказ, мы купим тебе одежду, — сказала Наталия, выводя Карен из Гильдии.

— Наталия, подожди, у меня совсем нет денег на такие магазины, — прошептала Карен, робко озираясь, чтобы продавцы не услышали.

Её буквально втолкнули в лавку одежды. Она рассчитывала на комиссионку в переулке, где иногда можно отыскать неплохую вещь и уложиться в скромный бюджет. Но Наталия привела её в один из крупных магазинов на улице возле торговой Гильдии.

Здесь не продавали ни повседневные вещи, ни платья, на витринах лежала в основном рабочая одежда. Фартуки и спецодежда с магической защитой для ремесленников, трудящихся с магией, перчатки из кожи монстров, плащи с внутренними карманами.

— Не волнуйся, я заплачу. Ведь ответственность за то, что ты взялась за эту заявку, лежит и на мне, — сказала Наталия.

— Да, но всё же…

Карен не могла возразить, Наталия была права во всём.

— Прежде всего я хочу отпраздновать твоё новое начало, — сказала Наталия и, подмигнув, заставила сердце Карен дрогнуть.

К ним подошёл продавец с приветливой улыбкой.

— Добро пожаловать. Чем могу помочь?

— Нам нужно сшить настоящий алхимический наряд.

— Сшить?! Мне и секонд‑хенд подойдёт! 

В крупном магазине висело множество подержанных вещей. Новые модели тоже имелись, но лишь как образцы. Рядом с ними лежали ткани и материалы вместе с эскизами, ведь новые вещи предполагалось шить на заказ. И разумеется, пошив стоил куда дороже любого секонд‑хенда.

— Никакого секонд‑хенда, Карен, — твёрдо сказала Наталия, видя её смятение. — Ты же идёшь в благородный дом. Тебе нужна одежда, сшитая по твоей фигуре. Наряд алхимика должен быть безупречным.

— Но…

Даже секонд‑хенд обходился ей так дорого, что бюджет трещал по швам. А пошив с нуля и вовсе не был тем даром, который можно принять от подруги без тени неловкости.

— Если ты появишься в особняке в своём старом платье или секонд‑хенде, кто вообще доверит тебе варить зелья для собственного ребёнка? И сам ребёнок станет ли пить его спокойно? Это ведь не просто одежда для тебя одной, Карен, — сказала Наталия.

Карен вспыхнула, поражённая её словами, и торопливо поклонилась.

— Спасибо, Наталия. Я обязательно верну этот долг.

— Когда‑нибудь, когда у меня будет особый случай, тогда отплатишь мне втройне, — рассмеялась она.

— Обещаю! — ответила Карен.

— Я буду ждать! — Наталия, улыбнувшись, закатала рукава. — Итак, как сотрудница Гильдии алхимиков и специалист по алхимикам, я сошью тебе идеальный наряд.

— Только будь помягче со мной.

Так Карен доверилась Наталии и отдала всё на её усмотрение.

✥ ✥ ✥

Спустя несколько дней наряд для Карен был готов. Он выглядел по‑деловому, как и подобает алхимику, и в то же время был украшен милыми деталями, которые она так любила. Рубашка, сотканная из нитей, в которые была вплетена магическая сила, получилась мягкой и в то же время невероятно прочной.

Ткань платья была соткана с добавлением шерсти разных монстров, благодаря чему обладала лёгкой защитой от заклинаний. Мягкие высокие сапоги не сковывают шаг, даже если приходится присесть, а их водостойкость обещала, что, ступив в воду, Карен не ощутит ни единой капли. У мантии из белой ткани с золотой отделкой была очаровательная подкладка. Карен, чувствуя, как гладкая ткань нежно скользит под пальцами, накинула мантию и защёлкнула пряжку у груди.

Она боялась, что наряд окажется слишком милым, но отражение в зеркале убедило в обратном, перед ней стоял настоящий алхимик, и Карен распахнула свои голубые глаза от удивления.

— Нигде не тянет? Всё удобно?

— Наталия, спасибо… в нём так легко двигаться, и он такой красивый. Я думала, одежда алхимика должна быть куда скромнее… Как ты так точно поняла, чего я хотела?

— Я ведь специалист и твоя лучшая подруга, разве нет? Я прекрасно знаю, что тебе по душе, — с гордостью ответила Наталия.

Улыбнувшись её уверенности, Карен снова посмотрела на себя в зеркало.

В отражении она нравилась себе куда больше, чем когда надевала то самое платье, в котором мечтала, что Лайос попросит стать её своей женой, и теперь не могла отвести взгляд от нового образа, сиявшего в зеркале.

✥ ✥ ✥ От лица Юлиуса ✥ ✥ ✥

Вернувшись домой, Юлиус сразу предстал перед старшим братом, Хельфритом, который ожидал его в кабинете.

— Какое впечатление произвела на тебя эта Карен? — спросил он, устроившись на диване с неторопливой выдержкой.

Юлиус сел напротив и ответил:

— Она оказалась куда уравновешеннее, чем я думал. Говорит, её предложение о браке было всего лишь отчаянным порывом после разрыва помолвки, и теперь просит изменить вознаграждение.

— А не пытается ли она нами играть? — Хельфрит нахмурился. — Сначала ставит невозможное условие, вынуждая отступить, а потом предъявляет настоящее требование, рассчитывая на то что мы захотим загладить вину.

— Возможно. Но она призналась, что сама ещё не знает, чего хочет, и попросила время подумать до завершения лечения.

— До завершения…

Замешательство скользнуло по лицу брата, и Юлиус горько улыбнулся.

— По‑моему, она говорила искренне. И я хочу верить в лучшее.

— Карен. Простолюдинка. Алхимик F‑ранга, которую когда-то называли гением… — бросил Хельфрит, листая бумаги.

То был отчёт, который он приказал подготовить сразу после того, как Карен взяла заявку, и Юлиус уже помнил его наизусть.

— Бывшая невеста Лайоса, мужчины, что в детстве страдал от Благословения крови. Недавно он разорвал с ней помолвку, и под влиянием обиды и выпивки, Карен приняла нашу заявку.

— Говорят, на празднике в честь вступления её жениха в должность рыцаря он объявил о разрыве помолвки, и она выкрикнула: «Разве ты не вылечился благодаря мне?!»

— Если это была не пустая бравада, у нас остаётся шанс.

— А если весь этот спектакль она разыграла ради тебя… — его голос стал холодным, как клинок. — Я убью эту девчонку.

Юлиус заметил, как дрожит рука брата, сжимающая лист, и нахмурился.

— Возможно, я поступил неосмотрительно, — тихо сказал он. — Я надеялся, что, привлекая внимание к заявке, мы быстрее найдём способ спасти Зика…

— Неосмотрительно? — Хельфрит резко поднял глаза. — Твоя победа на турнире и покорение подземелья нашего графства привлекли к заявке внимание даже за границей!

— Но кто приезжает? Один сомнительнее другого. Некоторые и вовсе заявляются лишь затем, чтобы под видом благих намерений подобраться ко мне. И мне горько, что тебе приходится разгребать все эти последствия.

— Мы знали, на что идём, — впервые за весь разговор Хельфрит улыбнулся. — Не переживай, Юлиус. Благодаря тебе у Алисы снова появляется надежда.

Он и Алиса поженились по любви. Род маркграфов Валаха даровал ей магическую силу куда выше, чем у мужа. И именно из‑за этого она винит себя в болезни Зика. Юлиус не видел её слёз, но она таяла на глазах, и как бы ни воспалялись веки, упрямо отвергала зелья, позволяя горничным лишь скрывать припухлость пудрой, и зрелище это разрывало сердце.

— Я обязательно покорю столичное подземелье и попрошу Его Величество одолжить нам артефакт, подавляющий магическую силу.

Артефакты — магические реликвии колоссальной силы. Их можно получить, побеждая монстров или открывая сундуки в глубинах подземелий, известных как Земли испытаний Богини. Такие реликвии и называют её дарами. 

Если Юлиус сумеет раздобыть артефакт «Печать Магии», появится шанс спасти Зика от Благословения крови. Добыть его у королевской семьи или вырвать собственноручно из глубин подземелья, в любом случае придётся спуститься до самого дна подземелья.

— Прости, Юлиус. Я понимаю, насколько это опасно… но я не могу помешать тебе покорить подземелье.

— Ради твоего сына я пойду до конца. Иного пути нет. Зик, мой дорогой племянник. Так что прошу, брат, не говори о запретах. Просто будь рядом.

Понуро склонившийся Хельфрит, медленно поднял голову. У него уже не хватало сил даже на то, чтобы спрятать свои чувства. Юлиус не мог позволить себе добавить брату ещё переживаний. Он выровнял выражение лица лёгкой улыбкой и мягко взял Хельфрита за руку.

— Брат, позволь мне взять это на себя. Даже если эта алхимик окажется бессильной, я всё равно спасу Зика.

Юлиус прекрасно понимал, какой долгий и изнурительный путь ждёт его впереди. Самый нижний уровень столичного подземелья — пятидесятый. Когда‑то основатель королевской династии, заплатив чудовищную цену, одолел в его глубинах Красного Дракона и на том месте основал королевство.

Вдали от подземелий и их ближайших окрестностей монстры появляются словно из воздуха, поэтому люди селятся поближе к входам. Но сами подземелья время от времени «рушатся», и когда это происходит, чудовища вырываются из глубин и наводняют округу волной Великого Разрушения, сметая всё на своём пути.

Говорят, что истребление тварей внутри подземелья отодвигает «Великое разрушение», а полное его покорение не только задерживает беду, но и расширяет безопасные земли.

Чем шире становится область безопасных земель вокруг подземелья, тем просторнее становится мир, в котором люди могут жить. И именно потому этот подвиг столь тяжёл, что даже Юлиус, готовый поставить на кон собственную жизнь, едва ли мог представить, как провернуть подобное.

Подземелье в столице графства Элерт, которое он уже покорил, было неглубоким, всего двадцать уровней. Лишь поэтому ему это удалось. Но сможет ли он покорить столичное подземелье, глубина которого более чем вдвое превосходит то?

И продержится ли жизнь Зика до того дня?

— Прости… Юлиус, прости меня…

— Пока будем надеяться на этого алхимика.

Ради Зика, ради брата, который так искренне извинялся, ради самой Карен, Юлиус всем сердцем молился, чтобы её способности оказались настоящими.