На следующий день после Ночи магических огней устраивается праздничный пир. В городе, где души умерших вернулись туда, где им и следует быть, этот вечер наполнен песнями и танцами — молитвой о том, чтобы грядущую зиму можно было прожить как человек.

В отличие от маскарадных костюмов прошлых дней, сегодня все надевают выходные парадные наряды. К тому же начинался ноябрь, и Франческа была одета не по-осеннему, а в платье для начала зимы.

— Леонардо! Смотри, вот это невероятно вкусно!

Она протянула ему горячий шоколад с молоком, и Леонардо, улыбнувшись, принял чашку.

— И правда. Сладость как раз в меру.

— Да! И сразу так тепло становится.

Переговариваясь, Франческа украдкой огляделась по сторонам.

— И всё-таки…

На широкой кирпичной улице люди каждый по-своему наслаждались праздником. Кто-то делал покупки у лавок, влюблённые, держась за руки, любовались огнями, зажёгшимися тут и там, а дети, получив сладости, носились вокруг с восторженными криками.

— Вчерашний переполох кажется дурным сном. Я и подумать не могла, что всё удастся скрыть настолько убедительно.

Инцидент, вызванный способностями промытого сознанием Дэвида, был улажен Лукой и главами Пяти великих семей. Франческа переживала, сработает ли отговорка вроде «массовая паника, вызванная появлением группы людей в чрезмерно реалистичных костюмах». Однако сами пострадавшие, очнувшиеся после превращения в чудовищ, рассказывали, что «потеряли сознание, увидев ужасного монстра».

— Хотя в чудовищ не превратились только дети с чистым сердцем…

— Никто и представить не может, что с ним самим может случиться нечто подобное. … Ну, если честно, я немного помог подправить детали.

— Я так и знала!

Франческа давно это подозревала и теперь лишь окончательно убедилась.

— Но всё-таки хорошо… Похоже, что Дэвида, хоть он и был под контролем, не станут слишком сильно ругать.

* * *

«Значит, для Дэвида “сильным человеком” был тот, кто способен обнажить свои истинные чувства?»

Прошлой ночью, после того как Карло закончил лечение, Франческе удалось немного поговорить с Дэвидом. По результатам осмотра стало ясно, что Дэвид полностью вышел из-под промывания сознания Крестани. Взамен, однако, большая часть воспоминаний, связанных с Крестани, оказалась утрачена.

Обращаясь к нему, Франческа намеренно говорила бодро, словно ни о чём серьёзном речь не шла.

— Для Дэвида “слабый” — это маленький ребёнок, который скрывает своё истинное “я”. Но тот, кто набирается смелости и может признаться во всём, выходит за рамки этой слабости и возвращается к прежнему состоянию… Наверное, в этом и был смысл, правда?

Дэвид, сидевший на смотровой кушетке, с самого начала не проронил ни слова.

Франческа понимала, что её присутствие здесь выглядит неуместно. Но София была занята разбором случившегося вместе с Леонардо и отцом, и свободной оставалась только Франческа.

— Дэвид… ты в порядке?

Она спросила это робко, потому что в памяти всплыло то, что она услышала совсем недавно.

«Карло рассказал мне, что Дэвид, с детства находившийся под промыванием сознания, после освобождения может некоторое время страдать от симптомов, похожих на синдром отмены…»

В голове маленького ребёнка Крестани годами обитал как чужое сознание. Какое влияние это окажет и какие оставит последствия, Франческа даже представить не могла.

Дэвид бросил на неё взгляд и тяжело вздохнул.

— Ты можешь идти домой…

— Н-нет, так нельзя!

— А? …Хотя да, сейчас не то время, чтобы отпускать девушку одну. Ладно, я тебя провожу.

— Дело не в этом!

Франческа шагнула к нему и прямо заглянула в лицо.

— Я не могу оставить тебя одного, понимаешь?

По какой-то причине Дэвид слегка дрогнул, словно испугался.

— А? Что такое?

— Сестра, значит, наговорила тебе лишнего. Ну… про брак со мной и всё такое.

— Ахаха! Это? Да, я тогда здорово удивилась!

София ещё тогда раскусила, что Франческа подозревает Дэвида. Чтобы увести её мысли в сторону, она и выдвинула столь дерзкое предложение.

— Госпожа София просто хотела защитить Дэвида любой ценой… Совсем как ты сам.

Тогда Дэвид, переплетя пальцы рук, лежащих на коленях, тихо произнёс:

— У сестры есть то, что она должна защищать сильнее, чем меня.

— Дэвид...

Франческа прекрасно понимала, что он имеет в виду. Такова природа главы рода.

— Поэтому…— закрыв глаза, Дэвид спокойно продолжил, — я буду жить, глядя прямо вперёд и на этот раз по-настоящему. Как помощник главы семьи. И искупая вину за всё, что я натворил.

Эти слова прозвучали совершенно искренне и прямолинейно.