Среди вещей, которые перенесли в эту комнату из моего дома в лесу, было несколько предметов, которые на самом деле мне не принадлежали.

Старая одежда моей матери. Тот, кто меня не знал, не смог бы отличить мои вещи от вещей моей матери, так что это было понятно.

Я убрала их в шкаф, но сегодня наконец-то пришло время их использовать.

Это было кимоно Джакоку — я выбрала красное.

Давным-давно мама научила меня завязывать оби. На то, чтобы надеть одежду непривычного для меня фасона, ушло гораздо больше времени, чем я рассчитывала, но мне удалось справиться.

Я выбежала из комнаты и поднялась по лестнице.

…Как я и думала, войти было немного боязно.

В конце концов я подошла к двери Шакусона и, открыв её, увидела, что он уже закончил свои приготовления.

— О, ты уже закончила одеваться.

Шакусон, похоже, гораздо лучше меня умел носить кимоно. Должно быть, его научили правильно носить кимоно, когда он изучал историю своего рода.

— Ага...

Меня немного задело его равнодушное замечание.

Мне бы хотелось, чтобы он хотя бы немного похвалил меня за то, что я нарядилась в это кимоно.

— Ну что, пойдём? Скоро начнётся летний фестиваль.

Я вышла из комнаты вместе с Шакусоном.

***

Летний фестиваль в Люцифении. Его история уходит корнями в глубокую древность; судя по всему, обычай запускать фейерверки в воздух появился примерно в 500-х годах по календарю Эвиллиоса.

Из-за недовольства соседней страной Эльфегорт правительница того времени, принцесса Риллиан, приказала поджечь лес, служивший границей между ними. Один ремесленник наблюдал за языками пламени и загорелся идеей использовать пушки, чтобы в небе распустились огненные цветы. Я не знаю, насколько эта история правдива.

Большинство из этого мне рассказал Шакусон. Каждый раз, когда я узнавала, насколько обширны его познания, я начинала сожалеть о том, что не уделяла больше внимания своему образованию.

— Но... почему кимоно? — спросила я Шакусона, пока мы шли вместе.

— Хм? Потому что это элегантно — эле-э-гантно. Очевидно, что на летний фестиваль ты наденешь кимоно.

— Но мы единственные, кто их носит.

— Потому что это Люцифения, а не Джакоку. Но не обращай на них внимания. Для нас очень важно придерживаться собственного стиля.

— Ха... наверное, да.

За последние несколько месяцев я успела убедиться, что он действительно странный.

Не то чтобы он всегда был таким. Иногда я случайно сталкивалась с ним в городе, когда он совершал свои обходы, и в такие моменты он казался очень серьёзным и держался очень сдержанно с коллегами.

Кто из них был настоящим?

Нельзя сказать, что Шакусон был моим парнем, и я не «использовала свои женские уловки», как выразился Бруно.

Просто в какой-то момент мы начали ладить друг с другом.

Шакусон не был похож ни на одного мужчину, которого я встречала до этого. Он был умным и вежливым. Иногда он казался очень зрелым, а потом вдруг начинал вести себя по-детски.

Он был странным образом притягательным человеком. По крайней мере, когда я была с ним, я могла забыть обо всём плохом в своей жизни.

— О... началось.

Шакусон поднял голову, услышав громкий звук, разнёсшийся в ночи.

Следуя его примеру, я тоже посмотрела на небо.

Между звёздами промелькнул огненный шар.

В конце концов огненный шар распался, и в темноте расцвело большое цветочное кольцо.

— Так это... фейерверки... Они такие красивые.

Я впервые увидела фейерверк.

В Лесу Тысячелетних Деревьев не было таких цветов — с таким красивым сиянием.

— ...Ты выглядишь счастливой, Фемида.

— Да?

— Да. Ты улыбаешься.

Возможно, я была счастлив оттого, что смогла увидеть фейерверк.

Или , может быть—

В воздух взметнулось несколько огненных шаров, а затем в ночном небе расцвёл красный цветочный сад.

— О, вау… Это так здорово, — не подумав, воскликнула я.

— Ха-ха, в этом году они действительно постарались.

— Разве так бывает не всегда?

— Летний фестиваль в прошлом году, когда я переехал в Роллед, был, по крайней мере, не таким масштабным. …Ну, может быть, это потому, что они не знают, смогут ли провести такой фестиваль в следующем году.

— Ты хочешь сказать—

— Война. Ты ведь знаешь, что наследный принц Асмодина был убит, верно?

— Но ведь убийцу поймали и осудили, не так ли?

Насколько я помню, виновником был кто-то из Люцифенской республики.

— По радио недавно объявили, что вынесен приговор. Десять лет тюремного заключения. Это намного, намного меньше, чем прогнозировалось. Трудно представить, что Асмодин останется в стороне. Они могут в итоге объявить войну Люцифении.

Я мало что знала о политике на уровне стран. Тем не менее я знала, что отношения между Люцифенией и соседними странами в последнее время были не самыми лучшими.

Шакусон тяжело вздохнул.

— Политическая нестабильность, жертвы всех этих странных явлений — иногда я могу забыть обо всём этом из-за того, насколько мирным является этот город, но… я не могу сказать, что ситуация в Люцифении хорошая. В последнее время также участились случаи убийства важных персон.

...Я многое знала об конкретно об этом.

Гислен Ог, Родольф Хьюго и Табана Джонсон.

Все они были людьми, которых я застрелила по приказу «Мастера».

— В последнее время ты был очень занят, Шакусон. Как продвигается твоё расследование?

— ...Плохо — я не нашёл ни единой зацепки. Ни на одном из мест преступления не осталось ни малейшей улики, связанной с убийцей. Без сомнения, это дело рук профессионала.

— ... Ясно.

Даже если бы полиции удалось что-то найти, Шакусон вряд ли стал бы рассказывать об этом такому гражданскому, как я. Он был не настолько глуп.

Я немного испугалась.

Не из-за того, что меня раскроют как убийцу.

Если бы Шакусон узнал, что я убийца, я бы больше никогда не смогла вот так смотреть с ним на фейерверк.

— Ты немного дрожишь... Тебе холодно? — обеспокоенно спросил меня Шакусон.

— ...совсем чуть-чуть.

— Кажется, фейерверк почти закончился… Может, вернёмся? — сказал он, беря меня за руку.

— Да... Конечно.

Затем мы отправились домой, держась за руки.

И, как будто ее и не было, моя дрожь утихла.