Сцена 1

Кларисса, королевства Люцифения, монастырь у портового города.

С наступлением тепла все начали активно заниматься земледелием и к приюту присоединился новый ребенок.

— Опять слоняешься без дела! — доносились гневные возгласы около сарая.

Когда я поспешно подошла посмотреть, что происходит, пожилая монахиня и светловолосая девушка спорили друг с другом.

— Если ты не будешь работать, то останешься без обеда, Рин!

— Надоели. Как я должна тащить такие тяжелые инструменты в одиночку?!

Опять?

Мне уже это начало надоедать, но я схватила несколько мотыг, разбросанных рядом с Рин.

— Я помогу тебе немного. Ты не против?

— Кларисса, не потакай ее хотелкам! — старшая монахиня выглядела ужасно шокировано, уперев руки в бока.

— Но она еще не привыкла здесь жить. Будьте с ней помягче.

— В этом и заключается главная проблема. Все уже устали ждать, пока Рин привыкнет. Я беру удобрения, а вы тащите мотыги.

Она легко взвалила на свои плечи два мешка с удобрениями и быстро направилась к полю. Проводив ее взглядом, я повернулась к Рин.

— Давай, Рин.

— Нет. Слишком хлопотно.

Рин села на место и отвернулась.

— Кто не работает, тот не ест. Если не отнесешь, не будешь ужинать.

— Тогда принеси мне тайком еще немного еды, Кларисса.

— Я не могу делать одно и то же снова и снова. Если меня поймают, мы оба хорошенько получим.

— А я все равно не буду ничего делать!

В конце концов Рин упала на землю, раскинув в разные стороны руки и ноги. Всякий раз, когда она принимала такое положение, сколько на нее ни кричи и не уговаривай, она отказывалась что-либо делать.

Похоже, у меня нет иного выбора. Я позвала мальчика постарше игравшего неподалеку:

— Подойти ко мне на минутку. У меня есть к тебе просьба.

— В чем дело, госпожа Кларисса?

— Извини меня за беспокойство, но не мог бы ты помочь мне отнести эти мотыги на поле?

— Без проблем! Я все сделаю.

Мальчик встал и тут же схватил мотыги. Поглядывая на Рин краем глаза, я достаточно громко обратилась к мальчику, чтобы она могла услышать:

— Спасибо тебе большое! Аккуратней! Не неси так много мотыг одновременно! Хотя лентяй не смог бы так много унести.

— Согласен! В этом монастыре нет ни одного бездельника! Мы все стараемся! — нарочито громко ответил мальчик, будто понял мои намерения.

Рин хоть и лежала, но все равно взглянула на нас. Похоже, мы сильно задели ее гордость. Осталось сделать решающий шаг.

— И еще раз спасибо. Позже я тебя угощу бриошью!

В этот момент Рин решительно встала и выхватила мотыги из рук мальчика.

— Я тоже так умею, так что бриошь достанется мне!

— Ух ты! Рин, похоже, и на тебя можно положиться! — громко произнес мальчик, притворяясь удивленным. Затем он подмигнул мне и вернулся к играющим детям.

Хоть Рин немного замедлилась из-за того, что мотыги были для нее очень тяжелыми, но она специально сделала спокойное выражение лица и решительно сказала:

— Пошли, Кларисса!

— Хорошо. Пошли, Рин.

Вместе мы пошли к полю. Я подняла глаза на небо без единого облачка. Такая погода идеально подходила для работы в поле.

Перед монастырем проходила крутая дорога, ведущая на холм. Примерно через неделю после визита Гумилии и Эллуки я нашла там лежащую без сознания Рин. Тогда она было очень худая, нежели сейчас, и будто находилась на присмерти от недоедания. Я быстро отнесла ее в монастырь и поставила на ноги.

Рин сказала нам, что ей некуда идти, поэтому никто не возражал оставить ее в монастыре вместе с остальными детьми. Она отказалась рассказывать о своем прошлом, но здесь было много подобных детей. Настоятель монастыря предположил, судя по ее образованности и грамотности, что Рин, вполне вероятно, из знатного рода.

Поначалу к ней хорошо относились, но Рин начала постоянно придираться к еде и отказывалась работать. Из-за ее властного и надменного поведения вскоре к ней начали относиться как к обузе. Мне, честно говоря, самой надоело эгоцентричное поведение Рин, но я все равно отношусь к ней по-доброму.

В деревне Яцки меня тоже когда-то презирали и считали обузой. Я всегда была одна, но не потому, что мне нравилось быть одной. Просто я не могла социализироваться.

Рин хоть и была крайне самоуверенной в себе, но даже у нее иногда на лице появлялось невероятно одинокое выражение лица. Когда я ее спасла, она шептала, что не хочет оставаться одна. Я не знаю, что она пережила, но Рин, похоже, трагически рассталась с близкими для нее людьми. Возможно, я погрязла в своих мечтах, но все равно верила, что рано или поздно она откроет мне свое сердце.

— Как тебе, Рин? Вкусно?

В конце концов, Рин помочь нам в поле и теперь сильно устала. Тем не менее она аккуратно нарезала овощи ножом и, взяв вилку, элегантно начала есть.

— Можно и так сказать.

Рин уже не так сильно бухтела на еду. Раньше она ела только сладости, но, работая в поле, осознала ценность обычной еды. Вот только внутренняя гордость не позволяла ей об этом сказать вслух.

Наблюдая за тем, как Рин ест, я полила цветочный горшок. Кафетерии был достаточно солнечным, хоть и находился внутри монастыря, поэтому идеально подходил для выращивания растений.

— Что это ты там поливаешь? — спросила Рин, отломив кусок хлеба.

— Честно говоря, сама не знаю.

— Как так ты не знаешь?

— Не важно, что именно это за растение. Самое главное, что оно живое существо.

— Живое существо? Похоже, у тебя не хватает друзей, Кларисса.

— Возможно...

— Для тебя все жизни равны? — вздохнула Рин от изумления, и ее лицо внезапно стало серьезнее.

— Да, ты права. Без разницы, растения передо мной или люди.

— Не согласна. В нашем мире есть правители и те, кто им подчиняется. Без этого не было бы ни обществ, ни правительств, ни цивилизации. Идея о равенстве жизней выдумка для людей, что никогда не были на вершине.

Хоть я и была удивлена, что Рин так внезапно затронула сложную тему, но не показала этого на своем лице.

— Может, оно так и есть, но я хочу помогать всем и мне без разницы, кто передо мной.

— Неужели все начинают думать также, если долго проживут в монастыре?

— Ха-ха-ха. Если поживешь здесь, тогда сможешь понять, о чем я.

— Любопытно. Но вообще-то я не последовательница Элда.

— Неважно, член ли ты культа Элда или Левиа, смысл один и тот же.

Рин поставила столовые приборы на место, закончив есть.

— Уберешь их за собой?

— Хорошо. Кларисса...

— Что?

— Даже если я была ужасным человеком, ты все равно будешь ко мне хорошо относиться? — с тревогой спросила Рин, убирая столовые приборы. Ее глаза были необычайно серьезными.

— Конечно, — ответила я с улыбкой на лице.

Каждый день нас окружали поля, море и молитвы. Для некоторых такая жизнь может показать скучной, но эта скука очень легко позволяла испытывать радость от крошечных перемен.

Так, с течением времени Рин начала вести себя все более послушно. Из капризной девочки она выросла в прекрасную молодую девушку. На днях Рин попросила меня научить ее готовить. Я была очень рада видеть в ней такие перемены. Ощущение было такое, будто у меня появилась очаровательная младшая сестренка.

Сцена 2

Кларисса, Королевство Люцифения, монастырь, ночь.

Ночью, когда я уже почти заснула, заметила, что мне не хватает одной заколки для волос.

Где же я могла ее потерять?

Я начала вспоминать все, что делала сегодня. После завтрака я пошла работать в поле, а днем убиралась в исповедальне. Точно! Пока убиралась в исповедальне, у меня сломалась заколка для волос. Я взяла запасную, а сломанную оставила в комнате. Когда починю ее, смогу снова ею пользоваться.

Мне стоит быть осторожнее с вещами. Я могла бы забрать ее завтра, но у меня никак не получалось уснуть. С этими мыслями я пошла к исповедальне. По дороге в кафетерий я заметила, как растение в горшке еще немного выросло. Нужно будет его пересадить его в другое место. Вроде как Микаэла должна стать преемницей Элда, поэтому мне нужно посадить его в Лесу Тысячелетнего Древа.

Ночью в монастыре было темно. Если бы не свеча, которую держала в руке, я бы запросто разбилась. Я держалась за стену, и мне удалось найти дорогу в исповедальню. Добравшись до нее, я тут же осознала кое-что важное. Исповедальня же закрывается на ночь.

Почему я такая беспечная?

Ключ должен быть в кабинете главы, но до него идти далеко. Да и не могла я его разбудить ночью. Ничего не поделаешь, придется завтра сходить. Прежде чем я успела повернуться и вернуться в свою комнату, решила все-таки попытаться повернуть дверную ручку.

Дверь была открыта!

Должно быть, кто-то из монахинь забыл запереть дверь. Я осторожно открыла дверь, стараясь не шуметь.

Может, тут кто-то есть?

Внутри правда кто-то был.

Там ведь не вор?

Человек внутри, стоял на коленях, и бормотала молитву.

— Господи, я убила множество людей, не запятнав свои руки.

Кто-то пробрался внутрь исповедальни и начал исповедоваться Богу. Убийство людей — это тяжкий грех. Кто там сейчас исповедуется?

— Я казнила всех, кто действовал не по моей воле или бросал мне вызов. Я была убеждена, что делаю это ради своей страны и для укрепления своего авторитета как правителя. На самом деле это было не более чем мое тщеславие. Я была глупой и невежественной девочкой, — сказал женский голос.

Я смутно догадывалась, кому он принадлежит, но все равно отрицала пришедший на ум образ.

— Продолжая отдавать смертоубийственные приказы, я забыла, зачем вообще отдаю эти приказы. Какие бы эгоистичные слова я не говорила, сколько бы денег ни тратила, сколько бы людей ни отправляла на гильотину, никто не хотел воспротивиться мне. Все вокруг только льстили и улыбались мне. На самом деле хитрый министр отгонял от меня тех, кто мог бы выступить против меня.

Я не хотела больше слушать ее слова, но вопреки этому чувству не могла сдвинуться с места.

— Когда влияние моего министра ослабло, я начала слышать, что люди меня критикуют, но было уже поздно. К тому времени я уже погрязла в мыслях, что вся страна будет такой, какой я захочу, и любой, кто выступит против, сразу же становился моим врагом. На этом пути я убила близкого друга моих родителей.

У нее были длинные светлые волосы. Когда она пришла, они были короткими, но потом полностью отросли, став как у взрослой. А еще совсем недавно я назвала ее своей младшей сестрой...

— Моя злоба простиралась даже за пределами страны. Когда я узнала, что моего жениха украла другая женщина, меня охватила ненависть. Я не могла себе представить, что какой-то человек не такой, какой я хотела бы. Моя зависть была направлена не на моего жениха, а на соперницу. Я приказала убить всех женщин с зелеными волосами в стране, откуда была моя соперница.

Я развернулась и направилась в свою комнату. Мне больше не хотелось слушать. Я уже все поняла.

Как так? Значит, она та, из-за кого умерла Микаэла и все остальные? Рин это принцесса Люцифении и Дочь Зла.

Сцена 3

Кларисса, Королевство Люцифения, берег.

Ночью на побережье было тихо. Единственным звуком, достигавшим моих ушей, был слабый шум волн. Днем побережье на окраине портового города было заполнено пассажирскими судами из Марлона и рыболовными судами, но в позднюю ночь тут оставалось лишь парочку судов.

По мере удаления от города рыбацкие лодки терялись из виду. Оставался лишь берег, тянувшийся к югу, и бескрайнее море. Вернувшись в свою комнату, я заметил на столе какой-то предмет. Я сразу поняла, что это не моя вещь, но мне было некогда разбираться. Подняв его, я направилась в исповедальню.

Рин уже там не было. Из окна было видно, как она выходит из монастыря. Не зная, куда именно пошла Рин, я решила проследовала за ней. Она ошеломленно направилась к побережью.

Интересно, что она там делает?

Рин достала из кармана что-то, похоже на бутылку, и бросила ее в море.

Понятно.

Я слышала от настоятеля монастыря легенду, связанное с этим морем. Согласно легенде, если на бумаге написать желание и положить его в бутылку, а затем бросить в море, оно обязательно сбудется.

Значит, ты от кого-то об этом услышала?

Я начала медленно приближаться к Рин, чтобы она меня не услышала. В это время тихий голос смешался с тихим шелестом волн и прошептал мне под ухо:

— Да ничего она не знает.

Похоже, это извечная проблема тех, кто заключает контракт с демоном.

Рин сидела и просто смотрела на уплывающую бутылку.

— Она же заключила контракт с демоном, и чтобы исполнить его... — шепот становился все громче.

Должна пожертвовать своей жизнью.

Я достала нож, который принесла из комнаты, и крепко сжала рукоятку.

— Тогда давай поможем ей, — рычащий голос стал еще громче.

Ей нужно умереть, чтобы ее желание сбылось.

Какой смыл в раскаяние? Это не вернет мне моих погибших знакомых и близких. Они не могут больше плакать и смеяться. Неужели они правда хотели этого? Ты украла мое будущее! Ты отняла все у меня! У тебя есть какие-то желания? Не смеши меня.

— Когда меня убивали, мне было очень больно.

Сейчас я заставлю ее страдать взамен.

Спина Рин была прямо перед моими глазами, но она так внимательно смотрела на бутылку, что не заметила меня.

— Давай! Отомсти за меня!

Я высоко подняла нож.

В этот момент...

Кто ты?

Почему ты стоишь на моем пути?

Мальчик, похожий на Рин... Кто ты?

Уйди! Дай мне убить ее!

Почему у тебя такое грустное лицо?

Не смотри на меня так!

Да скажи ты ему!

Подожди... А кто ты?

Мои знакомые всегда улыбались и были добрыми.

Кто ты?

А... Понятно...

У тебя улыбка, как у демона...

Так это моя...

Спустя некоторое время меня внезапно охватило чувство, будто я очнулась ото сна. Когда я пришла в себя, Рин заметила меня и смотрела в мою сторону с непонимающим выражением лица. Похоже, она поняла, что я держала над ней нож. Рин посмотрела на мою правую руку в немом изумлении.

— Так это ты подслушивала на исповеди...

После этих слов выражение лица Рин стало обычным. Я думала, что она попытается убежать или начнет сопротивляться. Рин тут же тихо закрыла глаза. На ее лице появилась настолько грустная улыбка, которую я никогда не видела. Похоже, она была готова принять любой исход.

— Делай что хочешь, Кларисса.

Я не знала, что мне делать. Некому было мне подсказать. Я должна сама решить.

Рин убила всех, кто был мне дорог.

Но Рин для меня как младшая сестра.

Рин была Дочерью Зла, которая совершила такие ужасные вещи.

Но Рин была очень одиноким и грустным человеком.

Рин...

Но она...

— Аааааа!

Я сделала свой выбор и направила нож на нее.

Ночью на побережье было тихо. Единственным звуком, достигавшим моих ушей, был слабый шум волн.