Глава 4 - Дочь?

Герцог мягко потянул Лепонью к себе, просунул руки под подмышки — и ловко поднял её вверх, словно пушинку.

— Эй!

Она вскрикнула, не ожидая полёта. Её уже перекидывали через плечо, как мешок, — но вот так, как ребёнка, на вытянутых руках… впервые.

Она машинально вцепилась в его запястья.

— О? — коротко отозвался он, и поднял её ещё выше.

Лёгкое детское тело легко взмыло вверх.

— Весело?

Лепонья, которая всё это время хмуро сверлила его глазами, теперь в растерянности округлила глаза.

— Поставьте меня на землю! — зашипела она.

Я не ребёнок. Мне не пять. Это унизительно. И люди смотрят!

Щёки вспыхнули от жара. Она крепко зажмурилась.

В ответ — хмыканье. Почти насмешка.

Лепонья приоткрыла один глаз.

— Вот теперь ты действительно похожа на пятилетнюю, — сказал он с довольным видом.

Позади подошёл дворецкий. Их взгляды встретились. Он побледнел и застыл, как статуя.

Что с ним?

— Милорд… эта девочка…

— Лепонья, — спокойно сказал герцог, глядя на неё, словно представляя, не уточняя, что именно.

Она сжала губы.

Мне это имя или ему? — непонятно.

Но ответа никто и не ждал.

— Лепонья Крайтан.

Слова повисли в воздухе.

Молчание. Вздохи. Глазами хлопнули и дворецкий, и слуги, и… сама Лепонья.

— С сегодняшнего дня — она моя дочь.

Голос герцога разнёсся по огромному двору.

Что?.. Я?.. Стать дочерью?..

Она готовилась к худшему: что её продадут, бросят, в лучшем — возьмут служанкой.

Но — дочь?

Она обернулась, поймала взгляды слуг. Они смотрели на неё… по-другому. Почти так, как когда-то она сама мечтала, чтобы на неё посмотрели.

— Милорд… — осторожно вмешался дворецкий. — Может, вы… слишком торопитесь?

— Я уже всё обдумал.

— Всё же это требует времени, бумаг…

— Бумаги? Подтверждение благонадёжности? Найди в Империи кого-то надёжнее меня. Достаток? Найди кого-нибудь богаче. Или, может, детей мне запрещено усыновлять?

— Это ведь не покупка, сэр…

Герцог резко повернулся к нему.

— Быстро — значит необдуманно? А если я медленно пожалею?

— Но стоит спросить и её мнение.

Он кивнул.

— Лепонья. Ты решай. Не я.

Он посмотрел ей в глаза. Свет падал на его лицо — и вдруг ей показалось, будто они и правда семья.

Глаза разные, но волосы одного оттенка. Холодное серебро.

— Если скажешь "нет" — отвезу в приют. Всё по закону. Оформят документы, проверят родных. Посетители будут приходить, смотреть на тебя… ты будешь улыбаться, надеяться, что выберут.

— …

— А если скажешь "да" — я оформлю всё сам. Ни улыбок. Ни ожиданий.

Зачем? Зачем ты это делаешь?

Она не могла не думать об этом.

Двадцать лет назад ты потерял дочь.

Я — не она. Ты это знаешь.

Так почему?..

Ах… понятно.

Подмена.

Она видела это раньше. Богатые и скучающие — брали детей ради утешения, ради ритуала. Кто-то — чтобы забыть, кто-то — чтобы продать позже. Утешение, долговая сделка, "игра в семью".

Сначала забота, потом — отторжение. Сломать, бросить, избавиться.

Лайла… ты мертва, да?

И теперь он смотрит на меня вместо тебя.

Лепонья прикусила губу.

Ну что ж.

Раз уж ты хочешь использовать меня — я тоже тебя использую.

— Хорошо, — сказала она. — Я буду вашей дочерью.

По двору прошёл едва слышный вздох.

— Дворецкий.

— Да, милорд?

— Подготовь бумаги. Она теперь… нет. Она госпожа. Убедись, что всё для неё готово.

— Слушаюсь.

Госпожа.

Госпожа…

Она спрятала пылающее лицо в ладонях.

Герцог мягко опустил её на землю. Слуги поклонились низко:

— Приветствуем госпожу!

Так вот… как это чувствуется?

Всё было… неправдой. Но Лепонья всё равно почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Возможно… это и правда был лучший выбор.

***Позже***

— Поешь, — предложил герцог.

— Я… потом. Можно? Я сначала… умоюсь.

— Кто сказал, что ты пахнешь?

— Это не обязательно говорить. Это… и так чувствуется.

— Не чувствуется.

— Хочу осмотреть комнату, раз уж мне тут жить.

Он смотрел на неё с каменным лицом.

— Можно?

Она подняла глаза. Тихо. Настороженно.

Он вздохнул и потрепал её по волосам.

— Конечно можно. Ты здесь живёшь.

Он приказал служанкам помочь ей.

***Тёплая ванна. ***

Хлопоты.

Служанки — то мыло, то полотенце, то руки.

Слишком много внимания к телу, которое ей казалось не своим.

Я — не ребёнок. Просто заперта в нём.

Она пробовала возразить, отстраниться, сопротивляться… Но в какой-то момент ей просто сунули в рот карамельку. И она сдалась.

Шрамы заметили. Не прокомментировали. Просто переглянулись и стали ещё осторожнее.

Одежды запасной не оказалось. Надели ту же, что была. Смущались, извинялись — будто совершили преступление.

А я в этой одежде месяцами жила. И никто не извинялся.

Сейчас она даже пахнет свежестью.

Лепонья принюхалась.

Чисто. И этого достаточно.

***Комната.***

Лепонья убрала руки с одежды и оглядела спальню, в которую ее привели. Служанки, отступили, чтобы посмотреть, не сохранилось ли что-нибудь из детских вещей.

Светлая. Тёплая. С ковром, который гасил шаги. С полками, на которых книги стояли на детской высоте. С вырезанными вручную игрушками. С громадной кроватью. Не для бедной сироты. Для принцессы.

Она оглянулась.

— Это комната… той самой дочери, да?

Лайлы…

Ясно.

Он не искал замену. Он уже приготовил её.

Ну что ж.

Теперь — это моя комната.