Глава 10. Если не поторопишься — я сгорю

Лепонья едва заметно вдохнула, когда герцог вдруг нарушил молчание. Его слова прозвучали слишком уж невинно, чтобы быть сказанными просто так.

«Он понял, зачем я хожу по дому?..»

Но в голосе Крайтана не было ни подозрения, ни укора. Он просто посмотрел на её тонкие ноги и сдержанно произнёс:

— С такой комплекцией, если продолжишь сновать по коридорам, рано или поздно точно что-нибудь себе ушибешь.

— Эм?..

Она недоумённо заморгала.

«Он ведь знает, что кости не ломаются просто от ходьбы. Что он на самом деле хочет сказать?..»

— Пожалуй, велю мастеру сделать тебе деревянного коня. Будешь кататься по дому верхом.

Лепонья прищурилась. Забота? Или преднамеренная попытка сбить её с маршрута?

«Только уже поздно. Все комнаты, все лестницы, весь план — у меня уже в голове.»

Дом больше не казался ей чужим. Она знала его лучше, чем многие слуги.

— Хорошо, — ответила она без эмоций.

Герцог слабо улыбнулся и похлопал по спине.

— С дочерью... непросто.

Голос у него был усталый, но в движении не чувствовалось ни раздражения, ни нерешительности. Он держался с ней так, словно действительно был отцом. И это ощущалось в каждом жесте.

Бульк.

Звук, громкий и нелепый, раздался откуда-то из её живота. Герцог вскинул брови. Она зажала рот рукой.

Бульк.

«Невыносимо…» — мысленно застонала Лепонья.

— Громко, — заметил герцог, не пытаясь сдержать улыбку.

— Просто... я не ела с утра. Хотела сразу к вам.

— Значит, виноват я, — спокойно отозвался он.

Не было ни выговоров, ни удивления. Он принял её слова — как должное.

Они двинулись к столовой. Лепонья, не задумываясь, обняла его за шею. За это короткое время её тело привыкло, что дорогу от одной комнаты до другой она преодолевает не ногами, а в объятиях.

— Поня. А тебе не любопытно? — вдруг спросил он.

— Простите?

— Ты не спрашиваешь, куда мы идём. Не интересуешься, почему нельзя гулять по дому. Просто молча соглашаешься.

Сказано было почти ласково. Без раздражения, без укора.

— Я не хочу быть обузой, — ответила она еле слышно.

— С дочерью, конечно, непросто, — опять пробормотал он себе под нос.

Он открыл дверь в столовую и мягко поставил её на пол.

— Подать мясо, — скомандовал он слуге.

Для утренней трапезы это был неожиданный выбор, но ни в его голосе, ни в лице не отразилось ни тени сомнения.

Они ждали молча. Стук посуды, приглушённые шаги — всё происходило, как в обычный день.

— У тебя новая заколка, — сказал он вдруг, как бы между прочим. — Очень красивая.

Лепонья коснулась заколки, будто только сейчас осознала её наличие. Щёки её зарделись.

— Это... первая, — пробормотала она.

— Ты уже ела? — спросила она, стараясь перевести тему.

— Да, — кивнул он. — Но в одиночестве — не вкусно.

Она подняла на него взгляд.

— Мне скучно, а не тебе, — пояснил он, и велел подать себе ещё одну порцию.

«Он действительно ест со мной... чтобы мне не было одиноко?..»

На тарелке лежал ломтик жареного мяса. Она взяла вилку — детскую, с цыплёнком на ручке, — и принялась за еду.

Крайтан ел неторопливо, уверенно, как человек, знающий меру во всём. А она — будто хотела запомнить вкус. С каждым укусом — как будто сохраняла это утро в памяти.

— Вкусно?

— Очень, — кивнула она.

— Передай повару: пусть заглянет ко мне после обеда. Я хочу его поблагодарить. — сказал герцог слуге.

— Хорошо, Ваша светлость.

«Если бы так было всегда...»

Но она знала — это временно. Особняк, еда, тепло — всё исчезнет, как только она найдёт то, ради чего пришла.

«Надо успеть насладиться, пока можно.»

*****

Прошла неделя с тех пор, как вассалы приехали в дом. С каждым днём они становились всё более настойчивыми.

— Род Крайтан — опора Империи! Второй по значимости после императорского!

— Правда? — вежливо удивлялась она. — Тогда мне точно можно с вами не церемониться.

Горделивость не сработала.

— Герцог! Моё кольцо исчезло! А леди смотрела на него слишком уж внимательно!

— Вот это? — спокойно спросил герцог. — Я видел, как ты подкинул его ей по подушку.

Попытка подставить — провал.

— Она шпион! Действует изнутри!

— А кто это — шпион? — спросила Лепонья, искренне заинтересовавшись.

Недоверие посеять не удалось.

— Леди, я дам вам сколько пожелаете. Уходите.

— Герцог! Мне предлагают деньги. Сколько попросить?

Подкуп — мимо.

Они отступали. Но не сдавались.

Поздно вечером, собравшись в тени колонн, вассалы шептались:

— Она не уходит от герцога ни на шаг. Ни слова сказать не успеваешь.

— Надо было понять это, когда она вошла в зал совета. Её не так-то просто вытеснить.

— Пятилетняя... А какая хватка.

И тогда прозвучало решение, от которого холодело в груди:

— Надо устранить. Тихо. Без следов.

— Ради рода.

— Мы её предупреждали. Она сама выбрала.

И все согласились.

Они решили убить ребёнка. Пятилетнюю девочку.

Когда договорились, разошлись по тёмным коридорам.

За колонной стояла Лепонья. Безмолвная, как тень.

— Твари…

Герцог укрыл её одеялом, думая, что она спит. Но она последовала за ними, не издав ни звука.

— Я знала, что они что-то придумают. Но не думала, что решатся на убийство.

Она скрестила руки на груди и посмотрела в небо.

— Быть ребёнком — в любом мире тяжело…

«Я бы и сама ушла, как только нашла бы то, что искала.»

«Наймут убийцу?..»

Лепонья криво усмехнулась.

«Идеального? Это же я.»

Первородная дочь Папы. Лучшая из его учеников.

Она подняла голову — в кабинете герцога всё ещё горел свет.

«Он всё время со мной. Работает ночами.»

Из-за суматохи ей так и не назначили охрану. Вассалы это знали.

Она вернулась в спальню. Насвистывала себе под нос — без слов, без музыки. Мелодия была её собственной. Фальшивая, но честная.

Камин, как всегда, горел. В комнате было тепло.

Она легла в постель, натянула одеяло до подбородка.

Позже пришла служанка — проверить огонь, прикрыть шторы. Убедилась, что девочка спит, и ушла.

Лепонья открыла глаза. Встала. Перешла в соседнюю комнату. Там, на полке, ждал заранее подготовленный флакон — с душистым спиртом.

«Пахнет... почти приятно.»

Она отворила окно. В лицо подул лёгкий ветерок.

— Прости, настоящая дочь герцога… — прошептала она и метнула флакон в камин.

Стекло разбилось. Огонь вспыхнул мгновенно. Пламя жадно охватило шторы, пол, мебель…

«Святой Отец учил: используй то, что есть в доме. Тогда никто не узнает, кто начал.»

«Должно хватить.»

Путь к двери отрезало.

Она вернулась в кровать. Легла так же, как раньше.

За стенами комнаты ревело пламя.

А она — просто закрыла глаза.

— Герцог…

Улыбка скользнула по губам.

— Если не поторопишься — я сгорю.