— Не понимаю, зачем этому человек вдруг хотеть встретиться со мной. Наверняка он просто попытается возложить на меня ответственность за похищение своей дочери.

Руджер было много известно о Вальтере Рошене.

Этот человек был безжалостным, холоднокровным дельцом и живой легендой в сфере бизнеса, который вознёс некогда заурядную семью Рошен до уровня крупнейшей корпорации.

Особенно он славился тем, что держал под своим контролем множество прибыльных предприятий, связанных с магическими артефактами.

Однако у Руджера были сведения о Вальтере Рошене в несколько ином смысле.

Он знал о нём, как о биологическом отце Седины Рошен и человеке, которого она ненавидела больше всех.

— Или же он хочет выразить благодарность, раз из семьи исчезла доставляющая хлопоты дочь?

Эти слова звучали едко и саркастично, но мужчина не мог промолчать.

Руджер питал особенно острую неприязнь к людям, не исполнявшим свой родительский долг и небрежно обращающимся к своим детям.

Вьерано с горькой улыбкой принял эту реакцию.

— Всё же, разве не лучше встретиться и поговорить лично?

— Мистер Вьерано, похоже, вы слышали что-то особенное, раз упорно стареетесь ради него.

— …человеку со стороны вроде меня не подобает свободно рассуждать о семейных делах других. Однако я думаю, по крайней мере при личной встрече ваши опасения окажутся беспочвенными.

— …

Руджер на мгновение обдумал эти слова.

Если такой человек, как Вьерано, настаивал на этом так сильно, значит, в этом деле определённо что-то есть.

— …из уважения к вам я согласен на одну встречу.

— Хорошо. Тогда я свяжусь с ним немедленно. Мы должны отправиться как можно скорее.

Вьерано, ненадолго вышел в другую комнату, чтобы воспользоваться коммуникатором, после чего удивительно быстро вернутся.

Оказалось, что он просто отправил сообщение, но вскоре после этого перед зданием убежища остановилась карета.

— Садитесь.

Руджер, Алекс и Беларуна поднялись в карету, следуя указанию Вьерано.

Беларуна всё ещё казалась озадаченной тем, как оказалась в их компании, но благоразумно молчала.

Карета была просторнее, чем ожидалось — внутри хватало места даже вчетвером, а салон был буквально нашпигован всевозможными защитными устройствами.

«Такой экипаж подошёл бы для королевской особы».

Даже в случае нападения, находясь внутри, можно было чувствовать себя в безопасности, как в сейфе.

Создавалось впечатление, что семья Рошен была невероятно богата и проявляла к гостям немалую учтивость.

Карета направилась к большому особняку на окраине Лезервелка.

Это был не главный дом Рошенов, а отдельное представительство, которое они построили в Лезервелке несколько лет назад.

Скорее, его можно было назвать небольшим загородным особняком, но по великолепию и размерам он превосходил любое представление о такого рода зданиях.

— …Да сколько же у них денег-то?

Алекс пробормотал это себе под нос, разглядывая пейзажи огромного парка.

Карета, тем временем, остановилась, и их группа направилась внутрь большого особняка вслед за молчаливым дворецким.

— Это Вьерано Дентис.

Стоя перед великолепной дверью в кабинет, Вьерано вежливо постучал и представился.

— Войдите.

Услышав голос изнутри, эльф обернулся к группе, кивнул и открыл дверь.

— Рад встрече. Я Вальтер Рошен, глава семьи Рошен.

Перед ними стоял мужчина сорок с небольшим лет.

Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на лице почти не было морщин.

Но больше всего выделялись его глаза. Они были глубокими и острыми, и из-за теней на слегка впалых щеках мужчина производил весьма мрачное и холодное впечатление.

Сразу становилось ясно, почему о нём говорили как о человеке без жалости и слёз.

«Это отец Седины».

Разница была насколько большой, что в их кровное родство верилось с трудом, особенно если сравнивать его с мягким образом дочери.

Единственной общей чертой был цвет волос.

Видимо, Седина в основном пошла в мать.

— Меня зовут Руджер Челичи.

— Я знаю. Много о вас слышал.

— Что ж, мне сказали, что вы хотели встретиться, но поскольку сейчас у нас мало времени, я бы предпочёл, чтобы вы перешли сразу к сути.

Такое поведение было довольно бесцеремонным для первой встречи.

Вьерано с удивлением взглянул на Руджера, но тот продолжал смотреть на мужчину пронизывающим взглядом.

Вальтер мог бы рассердиться на такое поведение, но его выражение лица не изменилось, и он лишь кивнул.

— Я слышал, моя дочь доставила вам много хлопот. Я хотел бы воспользоваться случаем и выразить благодарность как её отец.

Вальтер говорил спокойным, бесстрастным голосом.

Бровь Руджера дёрнулась от его тона, в котором не было и намёка на эмоции.

— Не знал, что вы так заботитесь о дочери.

Слова Руджера несли в себе множество подтекстов, пока Вьерано наблюдал за этой сценой с тревогой, словно сидя рядом с бомбой замедленного действия.

Если бы дело действительно зашло слишком далеко, он был готов так или иначе вмешаться и выступить посредником, но Вальтер отреагировал неожиданно.

Вместо того чтобы ответить резкостью, он позволил себе лёгкую самоуничижительную усмешку и покачал головой.

— Вы правы. У меня нет права говорить подобное.

— …

— Этого не должно было случиться с самого начала. Но раз уж всё зашло так далеко, я не могу просто сидеть сложа руки. Поэтому и пригласил вас.

Руджер смотрел на Вальтера с со сложным выражением лица, словно спрашивая, что он задумал.

Вместо объяснений Вальтер выразил своё намерение иначе.

— Сидеть в этой комнате было бы неловко. Вы не против пройтись?

С этими словами мужчина повёл группу на задний двор особняка.

В глубине обширной территории находилась огромная оранжерея.

— Это…

Беларуна с любопытством огляделась, когда они вошли внутрь.

Это место было создано не для того, чтобы хвастаться перед другими или просто показывать свой статус.

Как эльфийка, она чувствовала предельно ясно, что все эти растения были выращены с искренней заботой и любовью.

— Это сад, за которым я ухаживаю.

Сказав это, Вальтер взял в руки лейку и стал неспешно поливать небольшой розовый куст рядом с собой.

Его движения выглядели до боли естественными и привычными, словно он делал это уже много раз.

— Разве у главы крупной корпорации есть время на такие неспешные увлечения?

— Откуда же. Я выкраиваю для этого время, которого у меня нет.

От свежеполитых цветов стал исходить приятный сладкий аромат, окутавший всю оранжерею изнутри.

Глубоко вздохнув, Вальтер спросил:

— Думаете, это неуместное хобби?

— По крайней мере, оно сильно не вписывается в ваш публичный образ.

— Это естественно. Потому что изначально за этим садом ухаживал не я.

Вальтер посмотрел на белый стул, стоявший в центре помещения полным скрытой боли и ностальгии взглядом.

— Моя жена создала это место. А я продолжил следить за ним после неё.

— …ваша жена…

— Она была последней выжившей из семьи Плантэ.

Вальтер знал всё.

Кем была его жена и какую ценность для эльфов представляла Седина, унаследовавшая эту кровь.

— И даже зная об этом, вы всё равно бросили собственную дочь?

После этих слов звук льющейся воды остановился, когда лейка застыла над клумбой с нарциссами.

Лица Вальтера не было видно, так как он стоял к гостям спиной. Вероятно, оно никак не изменилось, однако напряжение, застывшее в его плечах, передавало бурю эмоций, царящую внутри мужчины.

— …Не стану отрицать. Какой бы ни была причина, мои действия наверняка ранили этого ребёнка. Наверное, у меня нет права сейчас вести себя как отец. И всё же у меня не было другого выбора.

— И почему же?

— Моя жена покинула этот мир. Как вы думаете, почему?

Взгляд Вальтера обратился к Руджеру.

В тот миг, когда Руджер увидел его глаза, он осознал одно.

Этот человек не был лишён эмоций — подобно ему самому, он просто не проявлял их внешне.

Внутри этих казавшихся холодными глаз бушевали чувства ярче, чем у кого-либо из присутствующих.

— Это было убийство. Её убили те, кто охотился за кровью Плантэ.

— Это сделали «Стражи Теней»?

Вальтер покачал головой.

— Если бы это были они, моя жена не погибла бы. Они попытались бы так или иначе похитить её. Я знаю, почему они нацелились на Седину. Те, кто охотился на мою жену, были другими эльфами.

— Другими эльфами…

— Умеренными.

Именно Вьерано закончил эту фразу.

— Если вы имеете в виду умеренных, разве это не те, кто противостоит радикальной семье Лифр? Вы утверждаете, что такие люди пытались устранить семью Плантэ?

— Да. Всё верно.

— …я не понимаю.

Радикальная политика семьи Лифр стремилась вернуть Мировому Древу его истинную мощь, намереваясь создать при помощи этого рай для эльфов.

Они утверждали, что ради этого можно было вынести любые жертвы и последующую войну.

Умеренные же, напротив, — были теми, кто заявлял, что война и так унесла слишком много, и нужно было хранить мир.

Если судить лишь по намерениям, умеренных можно было считать правыми.

— Любой подумал бы именно так. Что если они умеренные, то скорее защитят выживших из семьи Плантэ и помогут им восстановить род.

Вьерано не мог скрыть смешанных чувств.

Его выражение сочетали в себе жалость и презрение к собственному народу.

— Но задумайтесь. Восстановление семьи Плантэ потребует много времени, сил и ресурсов. Неизбежно возникнет ожесточённое сопротивление внутри эльфийского общества против возрождения семьи, некогда изгнанной за великий грех. Это наверняка привело бы к крупному конфликту.

— …вы хотите сказать, умеренные не хотели самого этого конфликта?

— Если устранить семя, способное породить проблемы, из него не сможет вырасти конфликт.

В конечном счёте, умеренные были умеренными лишь по названию, используя ради своих целей любые методы и не гнушаясь марать руки.

— Они первыми узнали о происхождении моей жены.

Вальтер говорил, тяжело глядя на цветник.

— Они сблизились с ней. Предложили помощь в восстановлении былой славы рода, скрывая истинные намерения за маской.

— …по крайней мере, их слова о помощи в восстановлении семьи Плантэ были правдой.

— Да. Вероятно, для противостояния семье Лифр. Поскольку легитимность семьи Плантэ превосходила легитимность Лифр, они, видимо, хотели использовать их как политическое оружие для подавления оппозиционной фракции. В качестве удобных им марионеток. Проблема была в том, что моя жена не желала этого.

— То есть, она отвергла предложение?

— Да. То, чего хотела моя жена, было вовсе не восстановлением рода.

Горькая усмешка застыла на губах Вальтера.

— Она мечтала лишь о том, чтобы жить счастливо со своей семьёй, ухаживая за этим садом. Она хотела лишь столь скромных вещей.

Но когда умеренные эльфы узнали об этом, они мгновенно сменили отношение.

Раз она не была готова плясать под их дудку, они решили убить её и стереть с лица земли.

Чтобы не позволить ей попасть в руки семьи Лифр, они сочли необходимым пресечь кровную линию Плантэ.

— Вскоре последовало нападение. Убийцы прорвали охрану дома и ворвались внутрь.

Лицо Вальтера потемнело, словно он заново переживал тот день.

— Мы едва смогли одолеть их. Помогла усиленная охрана, которую я добавил на всякий случай. Но даже так мы не смогли полностью предотвратить нападение. Она была тяжело ранена.

— Если она была последней выжившей из Плантэ, разве она не была невероятно сильна?

Беларуна осторожно высказала своё мнение.

Знатные эльфийские семьи были элитой не только из-за своего аристократического происхождения. Они обладали сильной наследственной магией, которая была сильнее чем у любого обычного эльфа.

— Она была не в лучшем состоянии из-за долгих лет в бегах. Это было состояние, из которого трудно оправиться даже при длительном уходе. Затем нападение усугубило её положение.

Вальтер до сих пор помнил её последние мгновения. Как она, слабо улыбаясь, сжала его руку, а затем её ладонь потеряла тепло и опустилась, словно осенний лист.

«Пожалуйста, позаботься о Седине».

Он никогда не забудет её последнюю нежную улыбку.

— Они не бы не отступили, узнав, что в Седине течёт та же кровь. Даже несмотря на то, что она была совсем ребёнком. Поэтому…

— …поэтому вы обращались с дочерью так, словно её не существовало в семье? Как с бастардом, не достойным вашего внимания?

— У богатых торговцев и дворян часто бывают любовницы. Я замаскировал Седину под дочь одной из таких.

Вальтер усмехнулся с самобичеванием.

— Никто не усомнился. Когда я сказал, что встретил женщину в другом месте и у нас родился ребёнок, это восприняли как должное. Подобное часто случается в таких кругах. Я счёл это скорее удачей. Если я буду обращаться с ней как с бастардом от другой женщины, никто ничего не заподозрит.

— И вы оставили того ребёнка в таком положении?

Руджер видел, как Седина вспыхивала гневом и ненавистью, когда говорила о своей семье.

Хотя девушка и не произносила этого вслух, Руджер острее других чувствовал, что за гневом и ненавистью скрывалась печаль, не сравнимая ни с чем.

— Только так можно было защитить её.

Руджер неожиданно приблизился к Вальтеру и схватил его за воротник.

— Не пытайся оправдываться такой ерундой. Твои действия делают из тебя отца, бросившего своего ребёнка, как ни посмотри.

— М-мистер Руджер! Остановитесь!

Вьерано был серьёзно встревожен накалившейся атмосферой.

Однако в этот момент Вальтер поднял руку, останавливая эльфа от вмешательства.

Мужчина прямо посмотрел на Руджера и спросил:

— Тогда что я должен был сделать? В ситуации, когда они охотились за жизнью моей дочери, что я мог предпринять?

— Ты должен был защищать её до конца!

Вьерано, пытавшийся их остановить, и Алекс с Беларуной, наблюдавшие за сценой, — все замерли в изумлении.

Было сложно поверить, что этот крик принадлежал Руджеру Челичи — тому самому человеку, который не позволял эмоциям брать верх, даже когда был в ярости.