Принцесса, хоть и была молчаливой, оказалась на редкость шумным ребёнком.

Застенчивость при первой встрече была лишь проявлением робости, а при повторном знакомстве она предстала на удивление бойкой. Вайолет вопросительно посмотрела на фрейлин, и те, загадочно улыбнувшись, ответили, что она всегда такая. Не зря их лица выглядели такими уставшими.

Принцесса очень привязалась к Вайолет. «Она так чиста, что инстинктивно узнаёт хороших людей», — говорили ей те, кто ухаживал за принцессой. Вайолет считала эти слова пустой лестью.

Они вместе ели сладости, она читала ей сказки, следовала за принцессой, когда та носилась по саду. Дела, которыми занималась Вайолет, были больше похожи на обязанности игровой фрейлины, чем на работу художника. Да ещё и прислуживающей особе императорской крови.

Её это не волновало. Она каждый раз удивлялась тому, что эта юная на вид девочка — ровесница Эйлен, но ей нравилась её не по годам детская чистота.

За это время наследный принц показался лишь раз. Да и то, похоже, еле выкроив время, так как его тут же утащил Роэн.

Роэн, увидев, как Вайолет играет с принцессой, с какой-то непонятной и неприятной улыбкой удалился. Вайолет решила не спрашивать Роэна о значении этой улыбки.

Вернувшись из императорского дворца в особняк, Вайолет снова становилась обычным художником. Это означало, что она, стоя перед большим холстом, лишь терзалась сомнениями, вместо того чтобы работать кистью. Личное творчество было приятным, но в то же время приносило массу мучений.

Время шло, наполненное мелкими происшествиями. Ничего серьёзного не случалось, но Мэри начала вести себя странно. С некоторых пор она что-то усердно скрывала от Вайолет. Её ложь была очевидна. Вайолет сначала думала оставить всё как есть, но с каждым днём поведение Мэри становилось всё более странным, и в конце концов она её допросила.

Мэри быстро во всём призналась.

— Э-это… в газете было такое интервью…

— Хм? Что такого в каком-то интервью…

Вопрос Вайолет остался без ответа.

Она знала, что после бала в императорском дворце о ней постоянно пишут в газетах. На этот раз это была рецензия какого-то художника. Суть её сводилась к тому, что «произведения леди-герцогини Вайолет С. Эверетт — это не живопись, а уродливая трата красок». Критика была настолько резкой, что больше походила на оскорбления, словно у автора был комплекс неполноценности.

— Я подумала, что вы, миледи, расстроитесь, если увидите…

— С чего бы мне расстраиваться из-за такой статьи?

— Но вы и сейчас выглядите расстроенной.

— Всё в порядке, не беспокойся.

— …Но…

Вайолет, улыбаясь, погладила Мэри по голове. Она искренне считала, что это её никак не задело. 'Ну и что с того, что какой-то мэтр от мира искусства посмотрел на картину и высказал своё мнение?' Её мысли быстро пришли к выводу, что такое вполне может быть.

Однако со временем эта статья начала крутиться у неё в голове, вызывая всевозможные негативные эмоции. Стоило бы не зацикливаться, но она продолжала обдумывать её снова и снова. В конце концов, отложив кисть, Вайолет вздохнула, отчего Мэри забеспокоилась ещё больше.

В таком состоянии наступило время ужина.

— Сегодня пришло известие от отца. Спрашивал, как у всех дела, я ответил, что всё хорошо. Но, Каирн, ты в последнее время часто отсутствуешь.

— Дела. Ты же знаешь, брат?

— Какие могут быть дела у негодяя, сбежавшего из академии… Но ладно, понимаю. Может, скоро увидим знакомое лицо.

Братья вели непринуждённую беседу. У Роэна в последнее время было очень постаревшее лицо, и сегодня он тоже смотрел на младших, как на внуков, отчего Каирн в конце концов рассердился. Выражение лица Роэна не изменилось.

Вайолет вела себя как обычно, но ела на удивление мало. Роэн обеспокоенно спросил:

— Ты с утра выглядишь расстроенной, что-то случилось?

— …Ничего.

Для человека, говорящего «ничего», её лицо было слишком мрачным. Роэн, испугавшись, что он снова что-то натворил, забеспокоился, как собака, которой приспичило. Рядом Каирн невозмутимо сказал:

— Это не из-за статьи в газете? Все только об этом и говорят.

— Газете?

— Ах, да. Не думал, что ты ещё не видел, брат… Эй, ты, принеси-ка газету.

Слуга, стоявший рядом, принёс стопку газет. Вайолет, несмотря на разворачивающуюся перед ней сцену, молча продолжала есть.

Роэн прочитал газету. И разозлился.

— У этого художника что, две шеи?

— Может, и три.

— Ты слишком жестоко обо мне думаешь.

— Одна от брата, одна от сестры. И раз выживет, значит, три.

Они обменялись парой глупых шуток. Вайолет тихо вздохнула.

— Это не из-за этого, так что успокойтесь.

— Вайолет, ты знаешь, что у тебя есть особая привычка, когда ты лжёшь?

— У меня?

— Ты не говоришь, что это не ложь. Так, значит, тебе неприятно из-за этого типа…

— Прекратите меня испытывать.

— Тебе просто нужно быть честной.

— …Я не хочу отправлять человека на верную гибель из-за пары фраз.

— Я знаю, что ты пытаешься быть доброй. Но если будешь слишком доброй, другие будут смотреть на тебя свысока.

Вайолет промолчала. Какой ироничный мир: поступаешь жестоко — ругают, поступаешь по-доброму — смотрят свысока.

Прежняя Вайолет, найдя повод, приказала бы отрезать художнику язык или запястье. А может, и то и другое. Отправить жизнь человека на дно было так просто.

Но сейчас такой злобы она не испытывала. Вайолет, тихо отложив столовые приборы, сказала:

— И всё же, я бы хотела встретиться с ним и поговорить.

— Преступления совершай в рамках закона.

— …Я не убью его.

— И не отрезай ничего.

— А только что говорили, чтобы я была жестокой.

— Так у меня появится работа, не так ли?

— …

Роэн сказал что-то, что было невозможно понять, шутка это или нет. Вайолет тихо вздохнула.

Хотя она говорила спокойно, её настроение было весьма подавленным. Такова уж природа затаённой обиды. Роэн, зная об этом, решил пока уважать её желание.

Даже если она так решила, мэтр оставался мэтром. А мэтры, как правило, высокомерны и во всём ведут себя надменно. Это означало, что встретиться с ним будет нелегко.

Вместо того чтобы торопиться, Вайолет решила жить своей обычной жизнью.

В последнее время ей часто приходили безымянные подарки, и почему-то многие из них напоминали о Роэне в прошлом. Несколько дешёвых вещиц. И несколько редких предметов, которые не достать, если ты не из очень хорошей семьи. Вайолет, подумав, не передаются ли привычки и между друзьями, убрала все подарки на склад. Ей было лень даже проявлять вежливость и отправлять их обратно.

Посещать императорский дворец два раза в неделю было довольно приятным занятием. То ли из-за того, что она вела себя как хотела, то ли из-за того, что не могла говорить, к принцессе все относились как к ребёнку.

Иногда она, казалось, была недовольна этим, но в основном, похоже, в полной мере наслаждалась этим фактом. Поскольку она не выражала этого напрямую, нельзя было сказать наверняка.

Проклятое дитя, рождённое в императорской семье, ведущей свой род от бога солнца. Если выжившие псы предыдущего императора ухватятся за этот факт, в столице наверняка прольётся кровь. Вайолет погладила юную принцессу по голове.

Если бы у ребёнка не было даже характерных черт императорской семьи, на повестку дня могла бы встать и измена императрицы. Вайолет вдруг стало интересно, как к принцессе относится не императрица или наследный принц, а сам император. По словам императрицы, он её чрезмерно опекал, но какова была правда, знать было нельзя. Она решила больше не вмешиваться в дела императорской семьи.

Тем временем фрейлины императорского дворца очень полюбили Вайолет, которая так хорошо ладила с принцессой. Настолько, что старшая фрейлина нынешнего дворца императрицы, графиня Хальселла, сказала так:

— Не хотите ли стать фрейлиной её высочества принцессы?

— …Нет.

— Люди, узнавшие о существовании принцессы, в основном стараются избегать службы у неё, но это не место для сосланных. Вы сможете часто попадаться на глаза его высочеству наследного принца и её величеству императрице…

— Я отказываюсь.

— отрезала Вайолет, которой и так уже надоело попадаться им на глаза. Графиня Хальселла с сожалением посмотрела на неё.

'Говорят, в молодости она была известна тем, что строго обучала леди, стоит ли радоваться, что я ей приглянулась?' Вайолет, покачав головой, приступила к своей основной работе.

— Так, не могли бы вы немного так постоять?

— …

Началась работа.

Вайолет знала, что её навыки оставляют желать лучшего. Её нынешнее мастерство основывалось на воспоминаниях из прошлой жизни, а не на прочной базе, заложенной в этом мире. Поэтому её рука ещё была неуверенной и часто дрожала.

После нескольких кропотливых исправлений эскиза наконец получился более-менее удовлетворительный результат. Принцесса, которой пришлось всё это время сидеть смирно, заскучала и надулась. Оставшееся время Вайолет успокаивала юную принцессу сладостями. Принцесса пролила пудинг.

— Так, нужно есть, не проливая.

— …Действительно, будущая старшая фрейлина…

Она сделала вид, что не слышит бормотания за спиной.

Принцесса была не просто милой, а объективно красивой. Её красота, точь-в-точь как у наследного принца, иногда делала её похожей на куклу. Хотя, конечно, такой живой куклы быть не могло.

Атмосфера картин, которые Вайолет рисовала до сих пор, если говорить о времени, была близка к ночи, а если о времени года — к зиме. Вечер, ночь, рассвет, осень, зима, холодное и унылое время. Одиночество и горькие чувства, вызванные тёплыми красками. Однако портрет принцессы она решила нарисовать похожим на весенний полдень.

Настолько принцесса была похожа на весну, что вызывала такое желание.

— Спасибо и на сегодня.

— Что ж, до встречи на следующей неделе.

Когда пришло время прощаться, принцесса помахала рукой. Её лицо было измазано кремом, отчего графиня Хальселла пришла в ужас. Принцесса не обратила на это внимания.

Выйдя из дворца, она увидела ожидающую карету. Вайолет всегда возвращалась домой на этой карете, но сегодня решила поехать не домой, а в другое место.

Императорский дворец был огромен. Расстояния между дворцами были настолько велики, что даже внутри приходилось ездить на карете, чтобы добраться до нужного места. Вайоолет, глядя на заранее припасённые сладости, улыбнулась. Императорский рыцарь, сопровождавший её, удивился, услышав пункт назначения Вайолет.

— Я хочу посмотреть на тренировку рыцарской гвардии.