— Тогда примите это в качестве спонсорской помощи.

— Д-да?

— А. Просто так принять будет немного неловко? Тогда будем считать, что я купила ту картину.

— Что-о?

Когда Вайолет протянула ему золотую монету, глаза юноши расширились. Встретившись взглядом с женщиной в шляпке, юный художник лишь разинул рот.

Благородный облик, о котором ходили слухи, словно перерождение лунной богини.

Пурпурные глаза, подобные драгоценным камням.

— Г-г-г-г-госпожа герцогиня?

— Ш-ш-ш.

Из-за того, что он слишком сильно заикался, его слова не разнеслись по студии. Осознав, что палец в перчатке коснулся его губ и тут же отнялся, юноша окончательно растерялся.

Вайолет, глядя на него, слегка улыбнулась.

— На самом деле, сегодня я пришла просто посмотреть, потому что у меня было много переживаний. Мои проблемы — это только мои проблемы, так что мне нужно ещё подумать… Но было довольно интересно послушать чужую историю.

Юноша яростно закивал.

Золотая монета была для него слишком большой платой. Настолько, что на какое-то время можно было не беспокоиться о деньгах на холсты и краски.

Для спонсорской помощи это было слишком скромно, но неудивительно, что юноша был так потрясён.

— Госпожа, нет, леди купила мою картину.

Изумлённый юный ученик побежал доложить остальным. Наверняка часть денег у него отберут старшие товарищи, и ему почти ничего не останется.

'Нужно будет тайком сунуть ему ещё одну монету'.

Вайолет с улыбкой вновь принялась разглядывать картины.

Не было нужды рисовать лишь идеальные картины, которые удовлетворят тебя самого. Если идеалы слишком высоки, их никогда не достичь. Нужно просто делать всё возможное, наслаждаться и быть довольным моментом.

Это не было обязанностью, так что и давить на себя не стоило. Вайолет думала о рисовании лишь как о «долге».

Ведь ощущение себя чужой, затаившееся глубоко в подсознании, заставляло её цепляться только за живопись.

Хотя с самого начала в этом не было никакой необходимости.

'С удовольствием. Столько, сколько хочется'.

Вспомнив эту простейшую истину, Вайолет слегка улыбнулась.

— О, сегодня я вам очень благодарна!

— Что ты. Я всего лишь купила картину юного художника, которая мне понравилась. Если не против, я приду ещё.

— Это че-честь для меня…

Когда она тайком сунула ему ещё одну золотую монету, другие художники, находившиеся в студии, стали с любопытством поглядывать в их сторону. Похоже, они надеялись получить заказ на портрет или спонсорскую помощь.

Но Вайолет, уже потерявшая к другим ученикам всякий интерес, лишь улыбнулась, кивнув юному художнику.

— Я ценно провела время. Приду к вам позже ещё раз.

— Да, да-а. Счастливого пути…

Его неуклюжая попытка изобразить этикет выглядела забавно. Вайолет на мгновение задумалась об этом мире, где в конечном счёте всё решали деньги.

— Ах, точно. Жёлтый и красный… У тебя есть склонность часто использовать тёплые тона, но если хочешь нарисовать картину в холодной атмосфере, лучше использовать их поменьше. Наверное, неприятно слышать такое от незнакомого человека?

— Н-нет! Спасибо вам.

— …?

Лишь юноша, догадавшийся, кто такая Вайолет, ответил ей с предельной вежливостью.

«Кто она такая, чтобы с порога критиковать чужие картины?» — такие взгляды были устремлены на Вайолет.

Личность Вайолет, которую провожали полные недовольства взгляды, была раскрыта. Разумеется, она стала темой для сплетен, но какой смысл в пересудах, которых не слышит их объект?

А много позже этот юноша станет великим мастером, оставившим след в истории искусства, и скажет, что его музой была «прекраснейшая из женщин», но это случится гораздо, гораздо позже.

На пышном облаке взбитых сливок соблазнительно блестела красная ягода. Возможно, из-за того, что её полили мёдом, клубника особенно ярко сверкала, завораживая одним своим видом.

— Ха-а-а-ах. Не могу поверить, что на свете бывает такая вкуснятина…

Закончив свои дела, Вайолет привела Мэри в знаменитую десертную. Каирн, прилипший к ним, как рыбка-прилипала, выглядел недовольным, но безропотно наблюдал за действиями сестры.

— Ты ведь можешь есть такое в особняке, сколько захочешь.

— Мне больше нравится, когда вы, миледи, иногда угощаете меня в качестве награды! — бодро ответила Мэри.

Вайолет улыбнулась.

В особняке подобные десерты могли есть только высокопоставленные особы и слуги, работающие на кухне.

Хоть Мэри и была ближайшей служанкой Вайолет, она всё же оставалась простой горничной, которой такое лакомство было недоступно.

— Если захочешь, скажи. Я попрошу принести, сказав, что это для меня.

— Мне правда не нуж… Ах! Эта клубничка такая вкусная!

Мэри снова отказалась, смеясь. Вайолет больше не настаивала.

Возможно, ей вспомнилась девочка, которая когда-то, пусть и со страхом, но протянула своей госпоже сладкий десерт.

Улыбка, застывшая на губах Вайолет, не спешила исчезать.

Пока Мэри с наслаждением ела десерт, а Каирн тыкал вилкой в торт, который даже не пробовал, Вайолет погрузилась в свои мысли.

В этих мыслях присутствовал один невыносимо раздражающий человек, сияющий золотом, так что Вайолет невольно вздохнула.

Во встрече Раджадена и Вайолет было много напускного. Если он прибыл с инспекцией, то ему вовсе не обязательно было приходить на выставку.

Но если спросить, хотел ли он встретиться с Вайолет, ответ тоже будет неоднозначным. Если бы он действительно желал встречи с ней, то мог бы просто отдать приказ. Как бы ни были сильны Эверетты, они не смогли бы отказать в приглашении императорской семьи.

Прогуливаясь по выставочному залу, она вспомнила разговор с наследным принцем.

'Говорят, ты рисуешь?'

'Лишь наслаждаюсь хобби в меру своих скромных способностей'.

'Ха-ха, я слышал, это далеко не уровень хобби. Похоже, его светлость герцог много чего рассказал моему отцу'.

— небрежно бросил наследный принц. При этих словах Вайолет представила своего сурового отца. Картина никак не складывалась.

'Скоро тебе придёт приглашение'.

'Что-о?'

'Просто предупреждаю заранее, чтобы ты не удивлялась. Если, если вдруг, говорю'.

Наследный принц почему-то замялся. Вайолет смирно ждала, гадая, какое же взрывное заявление сейчас вырвется из его уст.

'Если встретишь мою сестру, постарайся не слишком её ненавидеть'.

'…?'

Последующие слова были довольно неожиданными. Выражение лица принца в тот момент было настолько горьким, что Вайолет чуть было не ответила, что так и сделает.

'Ах, я просто хотел сказать, чтобы ты хорошо к ней отнеслась. Мне кажется, было бы здорово, если бы вы с моей сестрой поладили'.

Наследный принц, мгновенно вернув себе обычное выражение лица, раскатисто рассмеялся. Вайолет не придала его словам особого значения.

У императора и императрицы было двое детей. Сейчас он правил страной мирно, но когда-то этот человек, обезумев от жажды крови, убил всех своих братьев и семью, чтобы взойти на трон. Он любил лишь одну женщину, и у них родилось двое прелестных детей.

Однако никто не знал о существовании принцессы. Было известно лишь то, что она родилась, но ни её точный возраст, ни день рождения, ни внешность, ни имя не разглашались.

Императорская семья замалчивала её, стирая само её существование.

Из-за этого порой вспыхивали нелицеприятные слухи. Говорили, что это дитя от измены императрицы, что с ребёнком что-то не так, что её прячут, опасаясь, что трон достанется не наследному принцу, и так далее.

Эти домыслы быстро угасали под давлением императора, но многое о принцессе до сих пор оставалось загадкой.

Неудивительно, что слова Раджадена вызвали у Вайолет вопросы.

«Не ненавидеть её» — значит ли это, что император не ненавидит этого ребёнка и скрывает её по другой причине?

Пока Вайолет была погружена в подобные размышления…

— О боже. Что за день. Я пришла сюда, потому что это место считается изысканным и престижным, но тут такое…

— Подумать только. Говорят, нынешние нувориши ведут себя без стыда и совести, и это как раз тот случай. Как вообще в таком месте может оказаться простой булыжник?

— Что вы. Если бы это были действительно богатые люди, они бы оделись куда пышнее, леди.

Донеслись чьи-то голоса.

Они тихо переговаривались между собой, но не настолько, чтобы нельзя было расслышать содержание беседы.

Мэри, словно совершенно не обращая внимания, соскребала вилкой последние остатки крема с торта. Глядя на это, кто-то снова заговорил:

— Как вульгарно. Вот что значит невоспитанные простолюдины.

Полностью выкинув Раджадена из головы, Вайолет искоса взглянула в сторону. Несколько женщин в очевидно дорогих нарядах пили чай и болтали.

— Леди Мериэль, такие слова — это грубость.

— Ах, леди Толопия, какая же вы добрая. Фух. Я выбрала это место для нашей сегодняшней встречи, потому что слышала, что десерты здесь так хороши. Право слово, простите меня все.

Если бы Мэри не обращала внимания на сплетни, Вайолет тоже собиралась их проигнорировать. Но тут прозвучало неожиданное имя, и Вайолет слегка приподняла голову.

— Я правда не в обиде. Разве желание съесть что-то вкусное — это преступление?

— Ох. Ваши слова напомнили мне о моей горничной. Нужно будет купить ей сегодня десерт на обратном пути.

Леди из графства Толопия.

Лисица, что правила в высшем свете как королева, вернувшая в моду корсеты, забытые сотни лет назад.

Женщина, которую называли цветком высшего общества.

Вайолет незаметно окинула их взглядом. Капор наполовину скрывал её лицо, но в то же время мешал другим узнать её.

Густые русовато-розовые волосы и бирюзовые глаза. Это было всё, что Вайолет смогла разглядеть, но и этого хватило, чтобы испортить ей настроение.

'На кого-то похожа'.

Вспомнив неприятного ей человека, Вайолет тяжело вздохнула. 'Пожалуй, стоит запомнить её как личность, за которой нужно присматривать'. Мэри, не подозревая, что за её спиной судачат, смеялась, испачкав уголки губ кремом.