— О чём вы?

— Делаете вид, что не понимаете?

Вайолет медленно закрыла глаза. Их взгляды снова встретились.

— Сэр Роэн любит поговорить. Это значит, что я знаю, почему ваше высочество так себя со мной ведёт.

— Хм-м.

— Спрошу прямо. Почему именно я?

Вайолет окончательно отложила карандаш. Раджаден, встретившись с её непоколебимым пурпурным взглядом, одарил её своей обычной улыбкой.

— Тогда спрошу в ответ. А почему нет?

— …

— Даже если бы я действительно показал тому художнику твою картину, он бы ничего не смог сказать. Такова уж власть.

— …

— Ложь становится правдой, и можно создать то, чего не было. Я могу сделать так, чтобы никто не смел на тебя посягать, никто не мог причинить тебе вреда. Леди-герцогиня, это значит, что я могу дать тебе всё, что ты пожелаешь.

Спокойно произнесённые слова были похожи на признание, но звучали сухо. Вайолет поняла их истинный смысл.

Поэтому её лицо было таким же спокойным, как гладь озера, не тронутая рябью.

— Вы сказали, что никто не сможет посягнуть и причинить вреда?

— Если пожелаешь.

— Если всё так просто, то и на меня, рождённую дочерью герцога, никто не должен был бы посягать, не так ли?

— …

— Вы ведь знаете о многочисленных слухах обо мне. И именно вы, ваше высочество, использовали их как щит.

— …

— Неужели власть так примитивна?

Вайолет улыбнулась. Увидев эту улыбку, Раджаден замер.

Никто не смеет болтать лишнего, никто не смеет легко посягать. Такова была власть. Разве не во власти кроется причина, по которой высокомерный может и дальше жить высокомерно?

На первый взгляд, это звучит сладко. Вайолет знала о яде, скрытом под этой сладостью.

— Ваше высочество, вы хотите сказать, что готовы стать тираном ради меня?

Многие тираны поступали так. Они подавляли всё, чтобы никто не смел посягнуть на них.

— …Не думал, что тебя это волнует.

— Я лишь указала на противоречие.

— Ха-ха. Ладно, я проиграл. Ты права, леди-герцогиня. Если так поступить, то будет как во времена предыдущего императора.

— …

Вайолет снова взяла карандаш. Лишь принцесса, не знавшая о сложных обстоятельствах и разговорах, от серьёзной атмосферы широко раскрыла глаза и вертела головой из стороны в сторону.

Глядя на Вайолет, которая снова начала рисовать, Раджаден погладил свой подбородок. Вскоре на его губах появилась широкая улыбка.

— Как же интересно. Ты никогда не думала, что именно поэтому я ещё больше тебя желаю, леди-герцогиня?

— …Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Я люблю таланты. Если человек способен, мне неважно, кто он. Даже если у него есть недостатки в характере, это не имеет значения. Если я смогу его контролировать.

— …

— В этом смысле, леди-герцогиня, ты идеальна. Место кронпринцессы в конечном итоге требует политического расчёта. Разве его не должен занимать достойный талант?

Вайолет снова отложила карандаш.

— В таком случае, вторая дочь Эвереттов подошла бы лучше.

— произнесла она голосом, полным гнева.

В улучшении положения Вайолет не было её воли.

Вайолет просто сбежала. От всего, что её сковывало.

Она бежала, бежала и бежала, надеясь жить в своём собственном уютном раю, который она создала. И тогда окружение изменилось. Она ничего для этого не сделала.

Поэтому слова Раджадена о политическом расчёте были неуместны.

Хоть её тон и оставался ровным, Раджаден, уловивший в нём эмоции, сменил выражение лица.

— Ты говоришь об Эйлен Эверетт?

— В отличие от меня, с моей репутацией злодейки, она известна как добрая девушка. Она умеет управлять массами, хоть и иначе, чем я. Имя Эвереттов решает проблему с происхождением.

Хоть и были проблемы с происхождением по материнской линии, Вайолет не стала на это указывать. Раджаден, посмотрев на неё, склонил голову.

— Добрая девушка. Но это оковы. Однажды надев их, уже не снимешь.

«Та самая Вайолет» не могла искренне желать добра Эйлен. Раджаден, прекрасно зная это, спросил несколько приглушённым голосом:

— Ты хочешь, чтобы твоя сестра стала императрицей?

— …

— Ты ведь её не любила? Нет, лучше поправлюсь. У вас плохие отношения, так что если Эйлен Эверетт станет императрицей, тебе тоже не поздоровится.

Вайолет не ответила. Увидев её застывшее, ледяное лицо, Раджаден нахмурился.

Сколько бы люди Эвереттов ни перечили императорской семье, они соблюдали минимальные приличия. Но что это за выражение лица?

Раджаден, не скрывая своего недовольства, продолжил:

— И она не соответствует моему представлению о таланте. Мне неважно, есть ли у человека недостатки в характере, но если я не могу его контролировать, это проблема.

— …Вот как.

Вайолет закрыла глаза. Раз уж Раджаден искренне выказал своё недовольство, ей тоже стоило отступить.

Такова уж власть.

И потому она улыбнулась. Улыбкой, которую она показывала лишь своей семье.

— Если вам нужны имя и поддержка Эвереттов, то есть и другие способы.

Раджаден на мгновение замолчал, увидев лицо, по сравнению с которым лучше уж было бы бесстрастное.

— …А вариант, что я в тебя влюбился?

— Ваши шутки чрезмерны.

Спустя долгое время он произнёс лишь эту жалкую фразу.

'Влюблённый смотрит на человека лишь как на пешку, которую можно использовать?' Вайолет мысленно цокнула языком и начала собирать свои художественные принадлежности.

На сегодня пора домой.

— Приношу свои поклоны восходящему малому солнцу и звезде Империи. С вашего позволения я удалюсь.

От приветствия Вайолет Раджаден нахмурился. Хоть солнце ещё и светило ярко, свет, падавший на Вайолет, был чрезмерным.

Рассыпающийся свет окутал её. Он был ярким, но в то же время спокойным. Её безупречная поза, в которой не было ни одного неверного движения, окутанная светом, казалась мимолётной.

— …?

Глядя на удаляющуюся спину Вайолет, Раджаден вспомнил её улыбку, которая казалась такой хрупкой, готовой вот-вот рассыпаться.

От пронзительного чувства Раджаден издал звук «ха». Юная принцесса с невинным видом посмотрела на брата.

— …Кстати, в последнее время я совсем не спал.

Успокоив сестру, он потёр глаза.

'Это потому, что она не обращает внимания на людей. Такое поведение — потому, что такое признание, как моё, для неё в новинку'.

Полное безразличие ещё больше разжигает азарт.

Думая об этом и испытывая какое-то странное чувство, Раджаден покинул покои сестры.

Ему тоже пора было работать.

Круг общения Вайолет был узок. Это знали все.

Несмотря на её репутацию, она обладала статусом представительницы высшей знати, и было много желающих подружиться с ней.

Однако сама она дружила лишь с немногими.

Вайолет, не имевшая ни малейшего желания заводить новые знакомства, и сегодня встречалась с одной из своих немногих подруг.

— Похоже, у вас было много дел. Как же так, даже моё приглашение проигнорировали…

— Я не нарочно.

— Фу-фу, я знаю. Дети в этом возрасте всегда заняты.

Маркиза Решан, как всегда с добродушной улыбкой, попивала заваренный чай. Вайолет, пришедшая к ней за советом, от странного чувства не могла даже притронуться к чаю и лишь неопределённо улыбалась.

— На самом деле, я пришла за советом.

— О любви?

— Не о любви.

От воодушевлённого голоса маркизы Вайолет сделала серьёзное лицо. Хотя, если разобраться, тема не так уж и далеко отстояла от любовных советов, но она не хотела относить эту проблему к категории любовных.

Глядя на её реакцию, знатная дама средних лет рассмеялась:

— Ну и что такого. Вот бы и моя дочь приходила ко мне за такими советами…

— Вряд ли это возможно.

— Фу-фу. Вы тоже так думаете?

Маркиза, пробормотав, что мечтала быть матерью-подругой, элегантно поставила чашку. Учитывая характер Алеши Решан, мечте маркизы вряд ли суждено было сбыться.

'Действительно ли этот человек подходит для совета?' — задумалась Вайолет. Поскольку ей не с кем было поделиться, она решила рассказать, опустив имена.

— Моя подруга…

— Разве у вас есть друзья?

— …

Когда Вайолет опешила, маркиза Решан рассмеялась. От элегантной улыбки знатной дамы лицо Вайолет ещё больше исказилось. Она знала, что над ней подшучивают, но от этого было как-то странно.

Почему насмешки и холодность незнакомцев она может легко игнорировать, а от такой маленькой шутки так заводится?

Вздохнув и отпив чаю, Вайолет медленно начала говорить.

Это был рассказ о разговоре с наследным принцем и о том, что между ними произошло. Конечно, она не упоминала его прямо как наследного принца, да и речь шла о «браке по расчёту».

Вайолет немного исказила историю. Мол, если подумать об условиях, то всё хорошо, но выходить замуж таким образом не хочется, а когда она так сказала, то собеседник заявил, что ещё больше в неё влюбился, не странно ли это.

Причина, по которой она советовалась с маркизой, заключалась в том, чтобы понять, о чём он думает, говоря такое, и как его лучше умаслить, чтобы отказать.

Однако маркиза поняла всё иначе. Выслушав рассказ Вайолет, она захлопала в ладоши и обрадовалась.

— О боже, боже, боже. Говорят, нынешняя молодёжь в основном женится по любви, так это правда! Как же это мило!

— …Это мило?

— Конечно, мило. А потом они по-настоящему влюбятся, разве это не романтично?

Лицо Вайолет слегка застыло. Говорили, что знатные дамы любят бульварные романы, похоже, это была правда. Но маркиза, не обращая на это внимания, продолжала говорить мягким тоном:

— Так вам, леди-герцогиня, не нравится его высочество наследный принц?

— Дело не в том, что не нравится, а в том, что я об этом и не думала…

— ответила Вайолет, глядя на свою чашку, и застыла. Она подняла голову и посмотрела на маркизу, и в её взгляде читалась паника. А маркиза, на которую был направлен этот взгляд, лишь весело улыбалась.

— Что-то не так?

— Я не говорила, что это его высочество наследный принц.

— Разве нет?

— …

Вайолет не могла тягаться с чутьём и красноречием знатной дамы, которая долго вращалась в высшем свете.