Хотя уже было поздно сожалеть об этом, но я подумала, что мне стоило тогда сбежать.

― Сестрёнка, может ты уже сдашься? У тебя же болит лодыжка, верно?

― Не приближайся! У меня в руках оружие. Я видела, как ты плакал, когда я попала в тебя недавно!

― Какого чёрта ты используешь для метания… ― проворчал Хаилике, потирая распухший лоб.

Я захромала прочь от него. То, что я выбралась из подвала, не принесло мне спокойствия. Мало того, что я оказалась запертой в монастыре, так я ещё и оказалась в ловушке на лестнице ― очень странное явление, в которое я бы никогда не поверила, не окажись тут сама.

Было бы замечательно, если бы я смогла подняться наверх и взять Библию, но я не могла. Я ясно видела коридор на третьем этаже, но когда ступала на него, то оказывалась на втором. Это была моя ошибка: не знаю, сколько времени я снова и снова взбиралась наверх, спотыкаясь и глотая слёзы. Моя вывихнутая лодыжка распухла и стала чёрно-синего цвета, а с ладони, поцарапанной заострённым узором на дереве, капала кровь.

Шёпот Хаилике, говорящий ничего не делать, был заманчивым, потому что бежать было некуда, но если бы я сдалась, то вообще бы никогда не сбежала. Я громко выдохнула и обиженно крикнула.

― Вы лжецы! Я вам верила!

― А, ты об этом. Мне было интересно, когда сестрёнка наконец-то заметит, но ты была настолько наивна, что я не мог сказать тебе правду.

― Ты же не ребёнок, почему ты продолжаешь звать меня сестрёнкой?

― А? Ну, не стоит беспокоиться о таких мелочах. Нужно поскорее позаботиться о твоих ранах, пока не пришёл Эндерухе.

― Что? Почему?

― Потому что он любит кровь.

― Любит кровь?.. Он же не комар.

― …Кровь Шуне сладкая. Попробовав один раз, я почувствовал, что хочу пить её бесконечно.

― Моя кровь стала чистой, потому что я ела много овощей… А-а! Что? Когда ты пришёл?

Я увидела краем глаза что-то чёрное, а это рядом со мной стоял Эндерухе. Я не почувствовала его приближения и не услышала ни звука. Рефлекторно я бросила в него крест, но тот обратился в пепел и рассыпался ещё до того, как коснулся его. Хаилике произнёс игривым голосом:

― Ты пришла, сестрица.

― Ли…Линда… Сестра Линда…

― Печать, печать. Она была такой настойчивой, что я повесил её на крест. Жаль, что она уже мертва, и я не могу убить её снова.

Его кроваво-красные глаза смотрели на меня так же настойчиво, как и раньше. Сверху вниз, снизу вверх. Его прищуренные глаза выглядели добродушнее, чем обычно, но от них бросало в дрожь. Когда я вздрогнула и отступила назад, Эндерухе склонил голову.

― Разве ты поняла уже, что делать что-либо бесполезно? Почему ты продолжаешь пытаться убежать, Шуне?

― Потому что боюсь! У тебя высокомерный взгляд! Кроме того, кто ты такой? Нет, сначала скажи, почему демон притворяется монахиней? Это что, хобби? Хобби у тебя такое, что ли!

― …Это единственное, что ты можешь сказать в такой ситуации?

― Тогда, что?! Вы злобные, безнравственные и подлые мерзавцы! Вы обманули меня, так провалитесь в ад! Это я должна сказать?!

― Это уже слишком. И пожелание провалиться в ад…

― Так тебе не нравится, этак тебе не нравится! Чего ты хочешь, чёртов демон?!

― …

― Ох, сестрёнка, перестань, пожалуйста, меня смешить. Я сейчас умру, правда, ― сказал Хаилике, уже поднявшийся по лестнице, с ухмылкой на лице, пытаясь сдержать смех.

Почему вы продолжаете приближаться ко мне? Отступать больше было некуда.

― Последние несколько дней было весело, Шуне. Никогда бы не подумал, что буду смотреть на человека и думать, что он милый и очаровательный.

― Верно, Эндерухе ненавидит людей. Ты сразу же убил Линду, верно?

― Я был нетерпелив и ослеплён гневом. Благодаря этому я на долгие годы был заперт в этом месте.