Моим самым старым воспоминанием был голос моей тёти, которая кричала: «Зачем ты привёл эту бесполезную девчонку?».

― Ну, мне стало её жалко.

― Да за что мне это? Ты собираешься приводить всех, кого тебе жалко? И как нам использовать этот лишний рот?

― …Ну, у неё милое личико.

― И что с того? Что?! Ты совсем из ума выжил, раз притащил эту никому не нужную девку?

― Или мы можем взять её на некоторое время, а потом продать, а? Орден Рихта покупает детей старше восьми лет по высокой цене, а ей этой зимой как раз исполнится восемь.

Жадный взгляд, резкий голос, зудящее и неприятное ощущение, как будто по мне ползают черви. Когда я схватилась за подол старого платье, тетя с дрожащим лицом взяла меня за запястье.

― Ну что ж, ничего не поделать. Я собираюсь растить тебя полгода, так что потом заплати мне за расходы на твое питание, поняла?

― Х-хорошо.

― Иди сюда. Почему девочка такая грязная?

После того как меня облили тёплой водой и отскребли грязь настолько, что кожа заболела, на меня надели чистую одежду. Чёрные кончики пальцев стали чистыми, а серые волосы побелели.

К тому моменту, как мои тощие конечности пополнели, а бледные щёки зарумянились, мне исполнилось восемь.

― …Нет. Я не могу её отправить. Иногда она смотрит в пустоту и говорит всякую чушь, а ещё она такая бестолковая и наивная, что у меня аж сердце разрывается. Как мы можем отдать это юное создание, а?

― Да, милая. Просто ей немного не хватает мозгов. Кто бы ещё мог жить с ней, если бы не мы?

― О чем ты говоришь? Что не так с Шуне? И что? Надеюсь, что никто не купит и не заберёт с собой эту милашку, раз ей чего-то не достаёт!

― Нет, милая, сейчас… Верно, никто. Нет другой такой красивой и доброй девочки, как наша Шуне, верно?

― Конечно!

У дяди и тёти долгое время не было детей. Может, всё было из-за этого? Даже мое поведение, которое ненавидели и презирали мои настоящие родители, они находили прекрасным, и дарили мне больше любви, чем моя настоящая семья.

Но это счастье длилось недолго. Тётя забеременела и родила прелестного малыша. А я снова стала никому не нужным ребёнком, который неизвестно о чем думал, и каждый раз, когда я притрагивалась к малышу, они оба пугались.

И когда мне исполнилось девять, меня продали в орден. Я до сих пор не могу забыть их взгляды, когда я забралась в карету и помахал тёте и дяде через окно.

*****

― Не знаю, сколько им заплатили, но я действительно хотела, чтобы мои дядя и тетя получили больше денег, чем потратили на меня.

― Эм, сестрёнка, разве это не удручающая история?

― Зависит от человека, не так ли?

― Но почему ты так спокойно к этому относишься? Сестрёнка действительно необычна. Ты не только не говоришь ничего негативного, но и не испытываешь подобных чувств.

Но разве если действительно ничего страшного не случилось, я не должна так выглядеть? Я слизнула взбитые сливки с пальца и улыбнулась.

― В жизни есть вещи поважнее этого…

― Разве семья для людей не важна?

Я снова подумала, что Хаиль и сестра Рухе выражаются очень необычно. Говорят, словно они сами не люди. Ну, в ордене таких людей было полным-полно.

― Для разных людей важны разные вещи. На самом деле я не помню лиц своих родителей. Думаю, я сейчас и тётю с дядей не узнаю.

― Хм, сестрёнка ― человек, который не задумывается глубоко о ранах, полученных от ничего не значащих для неё людей.

― А? Эм, п-просто у меня плохая память на лица…

― …

― …Но в будущем я буду отвечать, что не могу вспомнить, потому что не задумываюсь глубоко о ранах, полученных от ничего не значащих для меня людей. Хм, звучит очень здорово!

Я сказала так, потому что меня действительно это не особо волновало… Почему-то атмосфера стала неловкой, поэтому я весело продолжила.

― Меня продали ордену в девять лет. Но я не думала, что я несчастна, потому что было очень много детей, которым было намного хуже меня!

― Сестра Шуне, вы даже не задумывались, когда махали рукой, хотя знали, что они вас продали, верно?

― Да, верно. Но поскольку Хаилю очень грустно, я подумала, что мне нужно придумать какую-нибудь причину…

― Никогда не встречал похожего человека на сестрёнку.

― Скажи же? Такой, как я, больше нет.

Однажды сестра Агнес сказала то же самое. Однако лицо Хаиля, в отличие от её, выглядело очень счастливым, поэтому я улыбнулась с гордостью.

― Сестра Рухе сказала, что хотела бы узнать, как я жила в ордене, но, на самом деле, мне нечего рассказывать, потому что это была самая обычная повторяющаяся рутина. Сначала меня продали в рабство, а в пятнадцать лет стали обучать для принятия монашества.

― В пятнадцать?.. Сестра Шуне, а сколько вам сейчас лет?

― Двадцать два года.

― Сестрёнка, а ты молодая.

― Что? А, ну да, молодая, но… Хаиль, зачем ты так говоришь?

― А?

― Ты не должен говорить, что я молодая.

― …Да, прости меня.

После того как я начала обучаться для принятия монашества, мои дни были заполнены учёбой и практикой. Сестра Агнес отвечала за мое обучение с детства, поэтому отсутствие сожалений по поводу семьи отчасти связано с тем, что она заботилась обо мне, как мама.

Старые воспоминания были смутными, потому что никогда не говорила о них с другими. Когда я вспоминала о былом, сестра Рухе наклонила голову и спросила с озадаченным видом.

― Послушав сестру Шуне, я не нашла ничего особенного, но это странно. Почему же они относятся к вам по-другому?

― Я несколько раз спрашивала сестру Агнес, потому что считаю это очень абсурдным и нелогичным. Но она просто сказала, что это тяжёлое испытание и всё…

― Сестрёнка, а ты помнишь что-нибудь особенное? Может что-нибудь случилось незадолго до того, как ты впервые запечатала демона? ― пробормотал Хаиль, который так сильно опёрся подбородком на руки, что его щёки начали выпирать.

Тихо рассмеявшись, потому что это было мило, я сжала губы и вспомнила прошлое. Если подумать, то примерно в то время что-то там было. Хм…

― Генерал.

― А?

― …Приезжал генерал. Он хотел убедиться, что сёстры получают надлежащее образование.

Я совсем об этом забыла, потому что после этого меня отправили на задание, где я запечатала демона. На самом деле, ещё потому, что мы потом особо нигде не сталкивались.

Хаиль, вопросительно глядя на меня, спросил:

― Сестрёнка, неужели ты что-то сделала этому генералу?

― Вроде, нет. Он просто сделал мне комплимент.

― Комплимент.

― Я симпатичная.

― Да, сестрёнка действительно красивая.

― Да, поэтому генерал постоянно спрашивал монаха, который отвечал за обучение, как он мог не знать про такого хорошенького ребёнка, как я. Так генерал узнал, что меня продали в рабство, а затем начали обучать для получения монашества, и захотел лично учить верного слугу Рихта…

― Вы же не последовали за ним?

― Сестра Рухе, если бы я так сделала, разве я бы была настолько бесполезной?

Я была благодарна за эти слова, но продолжала отказываться, потому что не хотела, чтобы меня выделяли. Монах продолжал мне подмигивать, но, честно говоря, лицо генерала Лахента настолько меня пугало, что я подумала, что задохнусь от страха, пока буду у него учиться.

― Я поблагодарила его за то, что он сказал, что я хорошо выгляжу, но я стала монахиней, потому что мне некуда было пойти. Я не думала, что стану особенно хорошей монахиней. Вот почему я не чувствовала необходимости обучаться у генерала.

― Тогда ты хочешь уйти из монахинь позже, сестрёнка?

― Не уверена. Сестра Агнес постоянно просит меня дать пожизненный обет. Сестра Рухе знает, что для этого нужно много учиться и получить разрешение трёх генералов.

Когда я посмотрела на монахиню, сказав это, она медленно моргнула и мягко улыбнулась.

― Сначала я подумала, что это слишком, но сестра Агнес была в таком отчаянии, что я начала учиться. Но ещё до того, как я обучилась должным образом, меня продолжали переводить и отправлять в такие места, как это.

Сколько бы я об этом ни думала, я не знаю, почему. Но Хаиль и сестра Рухе посмотрели на меня с непонятным выражением лица, которое невозможно было скрыть, поэтому я тоже попыталась изобразить что-то похожее.

На мгновение воцарилась тишина, затем Хаиль кашлянул и спросил:

― Сестрёнка, как ты думаешь, зачем генерал сказал это?

― Я же уже сказала раньше, разве нет? Он хотел сам обучить верного слугу Рихта.

― Вы сказали, что он посмотрел на сестру Шуне и сказал, что она хорошенькая, верно?

― Да.

― Значит, ему нужно было найти красивую девушку?

― Обычно люди склонны искать то, чего им не хватает.

― Не хватает?

― Генерал Лахент выглядел очень мерзко.

― …Мерзко?

― Да, это неуважительно по отношению к генералу, но каждый раз, когда наши взгляды встречались, мне казалось, что по моему телу ползают черви.

Если подумать, мне было так плохо в ту ночь, когда я впервые встретила генерала, что я решила забыть всё, что случилось в тот день, и заснула. Может быть, именно поэтому я до сих пор об этом не вспоминала. Ну, и потому, что мы больше не виделись.

Когда я задумалась об этом, Хаиль помахал рукой, привлекая к себе внимание.

― Сестрёнка, до этого ты говорила, что демоны были красивыми.

― Что? Разве я это говорила?

― Да, сестра Шуне.

― …Сохраните это тоже в секрете.

От категоричного ответа мое лицо вспыхнуло. Зачем я это сказала?..

Сестра Рухе улыбнулась глазами, а Хаиль захихикал. Видимо, их позабавило, что я сказала такое после заявления, что не интересуюсь демонами.

― Тогда, сестрёнка, кто лучше ― уродливый генерал или демоны? Конечно…

― Генерал.

― …Да, конечно.

― Их нельзя сравнивать, Хаиль. Демоны самые коварные, злобные, уродливые создания в мире…

― Не надо ненавидеть их так сильно.

― Но и желать их тоже неправильно!

Я никогда не думала, что буду кого-то предостерегать, но этим утром мне пришлось постоянно напоминать Хаилю, что демоны опасны. Всё, что приводило меня в замешательство: слова демонов, злой дух Лиза и старые воспоминания, ― были быстро стёрты.

Я пила воду, чтобы свой шумный желудок, когда сестра Рухе сказала мягким голосом:

― Я говорю это не без причины, сестра Шуне действительно талантлива.

― Талантлива?..

― Да. Для начала демоны и злые духи не могут быть ослаблены физическими атаками.

― Что? Правда?

― Правда. И сестра Шуне, вы сказали, что у вас возникает зловещее предчувствие, когда вы чувствуете опасность, что является своего рода способностью к предвидению. В старые времена, когда защита Рихта была полной, иногда рождались такие люди.

Забыв о боли в теле, я посмотрела на сестру Рухе и снова улыбнулась.

― После обеда идите в молитвенную комнату. Я объясню подробнее.

― Да, хорошо.

Сестра Рухе, похоже, многое знает. Ну, хотя она выглядит всего на несколько лет старше меня, она уже возглавляет монастырь.

Я кивнула и порылась в салате.