― Сестра Шуне, вы же сказали, что только обучаетесь стать монахиней?..

― А, да.

― Поскольку вы сказали, что у вас есть практический опыт, то вы должны были пройти обучение по обнаружению присутствия демонов.

― Ох, нет. На самом деле я ещё много не знаю, потому что в середине обучения меня внезапно отправили на настоящую миссию.

― И как вы собираетесь сражаться, если не чувствуете присутствия демонов?..

― Но когда меня обучали в ордене, мне говорили, что на обнаружить присутствие демона могут лишь монахи, благословлённые Рихтом, или те, у кого очень развиты все пять чувств.

Как только я закончил говорить, сестра Рухе нахмурилась. Она схватилась за свой гладкий лоб и посмотрела на Хаиля, затем снова на меня и коротко вздохнула.

― Сестра Шуне, та рыжеволосая женщина, которую вы видели до этого, была демоном.

― Что?

― Она не может попасть в монастырь, но время от времени бродит по округе. Хотя глядя на её лицо этого не скажешь, но она демон.

― Н-но сейчас же день! Хотя стоит туман, но солнце определённо взошло!

― Да, это так. Но что вы...

― Нас учили, что демоны не могут передвигаться днём!..

― ...

― Чему, чёрт возьми, учат в этом ордене? ― цокнул Хаиль.

Я едва сдерживала слёзы, чувствуя себя жалкой.

― Что ж, сестры Шуне, отдохните хорошенько.

― Д-да.

― Всё хорошо. Я буду постепенно вас учить, поэтому не надо плакать.

― Спасибо.

Сестра Рухе очень добрая. Другие монахини приходили в замешательство каждый раз, когда я плакала...

Она вышла, а я оглядела комнату, в которой мне предстояло остаться на некоторое время, чтобы успокоиться. Спальня в конце коридора на третьем этаже монастыря была намного больше, чем та, в которой я жила в ордене.

У сестёр были узкие комнатки на четверых, в которых не было ничего, кроме кровати и шкафа. Спальня, в которую меня проводила сестра Рухе, была намного просторнее, с кроватью, письменным столом, шкафом, зеркалом и окном. На одной из стен я увидела крест, перекрестилась перед ним и открыла сумку. Мне особо нечего было разбирать, но когда я была чем-то занята, мне становилось лучше.

Я подошла к окну на другом конце комнаты и увидела спокойное озеро. На улице было туманно, день клонился к закату и из-за этого было очень мрачно. Казалось, что сейчас что-то появится. Я тихонько задёрнула шторы и вернулась в кровать.

― Ха.

Я села на кровать, вздыхая по привычке. Мне понравилась её мягкость, поэтому я легла и наморщила нос, но одеяло тоже пахло хорошо. Кровать, на которой я спала в ордене, была жёсткой и от неё всегда пахло чем-то кислым.

Парадная вуаль была громоздкой, поэтому я аккуратно сняла её и брошь тоже. Когда я расстегнула блузку, стало прохладнее.

По словам сестры Рухе, обнаружить присутствие демона можно было с помощью тренировок. И они появляются независимо от времени суток, и некоторые демоны даже могут прикоснуться к Библии или святой воде.

Не знаю, было ли мое образование беспорядочным или проблема была во мне. Знает ли об этом сестра Агнес? Мне стало грустно от мысли о монахине, которая всегда заботилась обо мне.

Некоторое время я ворочалась с боку на бок, а затем закрыла глаза. Я лежала на кровати, а затем на меня нахлынула неодолимая дремота.

* * *

Мое тело обмякло и было словно ватное. Я находилась в полусне, но чувствовала, что на кровати кто-то есть. Было темно, и перед глазами у меня всё расплывалось, поэтому я не видела его лица, но чувствовала, что он на меня смотрит.

Я задыхалась, и моё сердце бешено колотилось. Моё тело охватил необъяснимый страх, но я не могла даже закрыть глаза или сопротивляться.

Бледная рука приблизилась ко мне сквозь густую тьму. Палец, прикоснувшийся к моей щеке, был ужасно холодным.

― Боишься? Ты такая милая.

Хотя тон его голоса был лёгким, тревога никуда не делась. В голове у меня было до странного пусто. Я не могла вспомнить ни единой молитвы, поэтому просто несколько раз открыла и закрыла рот, а его рука медленно опускалась.

Он схватил меня за губы и замер, вцепившись в них мёртвой хваткой. Мне показалось, что он улыбается, хотя я даже не могла видеть его лица.

― Если ты собиралась снять это, так сняла бы, зачем останавливаться на пол пути?

Шорох одежды смешался с его голосом. Моя грудь была полностью обнажена, и холодные пальцы прижались к ключице, царапая её верхнюю часть.

Постепенно мои пальцы начали двигаться, когда я напрягла их изо всех сил. Я положила руку на живот, чтобы схватиться за крестик. И в тот момент, когда кончики пальцев коснулись холодного металла, раздался голос.

― И что ты собираешься с этим делать?

Он схватил меня за запястье. Было ужасно холодно. Мужчина просто поднял мою руку и слегка улыбнулся. Я почувствовала, как натянулся шнурок от креста у меня на шее.

Что я собираюсь делать? Скорее, мне его хотелось спросить об этом. Несмотря на то, что он был так близко, что я чувствовала его дыхание, его лица я не могла разглядеть. Я знала лишь то, что он наслаждается этой ситуацией.

― Ты боишься меня?

Неизвестного всегда боишься. Я не знала, был ли это демон или просто душа, запечатанная здесь, но я чувствовала необыкновенную энергию. Было очевидно, что я не смогу с этим справиться.

― Не волнуйся. Я ничего не буду делать. Пока.

Пока? Значит ли это, что ты собираешься что-то сделать позже? Мое сердце колотилось от неизвестного зловещего предчувствия. Он тихо рассмеялся, как будто прочитал мои мысли. Мужчина опустил взгляд и отпустил мою руку.

Он искусно сжал кожу, и, каждый раз, когда большой палец руки прижимался к ладони, мне было щекотно. Было холодно и жарко одновременно. В то же время я почувствовала, как поднимается подол моей юбки. Другой рукой мужчина провел по обнажившейся плоти.

― Почему ты так сильно дрожишь?

Демоны ― это существа, питающиеся человеческим страхом и ужасом. Поэтому они появлялись перед людьми в отвратительном обличии и говорили жестокие вещи, чтобы заставить человека страдать.

Но этот неизвестный мужчина был просто пугающим, несмотря на то, что я не видела его лица, и он ничего особенного не сказал. Я боялась не его самого, а неизвестности.

Его пальцы задели колени и поднялись выше. Он очень сильно надавил на бёдра, словно пытался оставить отметину, а затем внезапно вошел внутрь. Рефлекторно я пыталась сомкнуть ноги, но тело всё ещё не двигалось.

― Сестра, ты когда-нибудь касалась этого места?

Заостренная рука коснулась верха нижнего белья. Нас строго учили, что мастурбировать нельзя, потому что это нарушает чистоту тела и души.

Я чувствовала себя некомфортно, когда случайно касалась этого места, и мои ноги сжимались каждый раз, когда его пальцы касались этого места.

― Ты ведь совсем ничего не знаешь об этом, да? Как ты себя чувствуешь?

Это было ни на что не похоже и просто странно. Странно и немного щекотно.

― Если я буду трогать тебя так каждую ночь, ты постепенно привыкнешь к этому.

Каждый раз, когда его пальцы давили на нижнюю часть тела, а затем отпускали, я начала чувствовать что-то влажное. Похоже, что ткань цеплялась за плоть.

Вскоре у меня задрожали ноги. Горячее дыхание вырвалось из моего рта, а его рука, касающаяся меня, становилась всё быстрее и быстрее.

― Ха...

Слабый вздох сорвался с моих губ. В этот момент у меня закружилась голова, а в животе стало горячо.

― На сегодня всё.

Пальцы, настойчиво касающиеся низа живота, без колебаний отодвинулись. Всё... Всё? В голове было пусто.

― Да, сегодня остановимся на этом.

Когда он сказал это и облизнул пальцы, которые совсем недавно касались моего нижнего белья, мое лицо вспыхнуло. Жёлтые глаза ярко светились в темноте.

Вскоре после этого я очнулась ото сна.

* * *

― Кушайте побольше, сестра Шуне. Вы так хорошо вчера спали, что мне было жаль вас будить.

― Ох, ничего страшного. Всё в порядке. Спасибо за еду.

Сэндвич с картофельным пюре, толстым беконом, жёлтым сыром и джемом между двумя кусочками пышного хлеба выглядел восхитительно. А также тушенное мясо с большим количеством ингридиентов, мелко нарезанные фрукты и газированная вода со льдом.

Я была в восторге. Сестра Рухе ласково произнесла:

― Надеюсь, вам этого хватит, кушайте, сколько пожелаете. Думаю, что сестре Шуне нужно немного набрать вес.

― О, ну, когда я жила в ордене, мы ели два раза в день. И в основном еда состояла из овсяной каши и вареного картофеля.

― Как вы выжили с таким питанием?

― Я живу в ордене с детства, поэтому привыкла. Но многие люди страдали.

Ах, это просто восхитительно. Когда я, откусив кусочек, бормоча, схватилась за щёку, сестра Рухе посмотрела на меня.

― Сестра Рухе, вы не будете есть?..

― Да, всё в порядке. Я покажу вам монастырь, когда вы закончите трапезу.

― Монастырь?

― Да.

― Я хочу, чтобы вы рассказали мне, куда заходить не следует или где опасно.

Сестра Рухе улыбнулась, услышав мои искренние слова, и кивнула. В разгар непринуждённой трапезы она задала мне вопрос, слегка склонив голову.

― Вы сегодня не надели крестик?

― А, ― вздохнула я. Я снова вспомнила тот смущающий сон.

― Что случилось, сестра Шуне?

― Это... Н-ничего. Я переодевалась и шнурок порвался.

― Вот оно что.

― Да, ― я неловко улыбнулась и наклонила голову.

Да, это сон. Это должен был быть сон. Моё лицо вспыхнуло, когда я вспомнила свое мокрое бельё и руку, гладящую мои бёдра.

К счастью, сестра Рухе больше ничего не сказала, и я поспешно закончила свою трапезу. К тому времени, как всё убрали, пришёл Хаиль.

― Привет, сестра Рухе. Привет, сестрёнка!

― Здравствуй, Хаиль.

― П-привет.

Хаиль, который широко улыбнулся и помахал рукой, казался очень счастливым. Когда я увидела его жёлтые глаза, мне почему-то сразу же вспомнился вчерашний сон, поэтому я не могла смотреть ему в лицо.

― Сестрёнка, тебе снился хороший сон вчера ночью?

― С-сон?

― Да, ты же впервые здесь ночевала, поэтому мне интересно, что тебе снилось.

― Ну, это...

―Сестра Шуне?

Я не могла ничего произнести, но чувствовала на себе обеспокоенный взгляд сестры Рухе. Но мне было слишком стыдно говорить, что, хотя меня так долго обучали служить Богу, ко мне приставал неизвестно кто ― то ли демон, то ли чья-то душа.

― Это был плохой сон.

― Плохой сон? ― спросил Хаиль.

― Да, настолько ужасный, что я больше не хочу видеть сны.

― Неужели настолько всё плохо?..

― Что?

― Ничего. А мне вот снился хороший сон. Вот почему я спросил тебя, как ты себя чувствуешь.

А, так вот что Хаиль имел в виду. Когда он внезапно спросил меня, что мне снилось, мне показалось, что он знает, о чем был мой сон. Я погладила его по голове, дружелюбно улыбнулась и спросила:

― И что тебе снилось, Хаиль?

― Я играл со своим новым другом.

― Что за друг?

― Ну.

Он был таким милым, когда произнёс это с гордостью. Но Хаиль ответил не сразу, он посмотрел на меня, склонив голову на бок.

― Думаю, кролик?

― Кролик? Это, должно быть, было мило.

― Да, это было так мило. Каждый раз, когда я прикасался к нему, он дрожал, а его глаза были широко открыты. По какой-то причине кролик боялся меня.

― Маленькие животные пугливы, поэтому ты должен быть осторожнее.

― Правда, ты тоже боишься?

― Да, поэтому не надо внезапно пугать или стучать сзади по спине. Я могу пораниться.

― Хорошо, я понял. Сестра Рухе, вы сейчас будете показывать сестрёнке монастырь? Я тоже пойду с вами.

Хаиль, улыбнувшись, скрестил руки на груди. Я пошла за сестрой Рухе, которая направилась к лестнице, снова думая о том, что он действительно добродушный ребёнок.

― На втором и третьем этажах в основном неиспользуемые комнаты, поэтому дверь заперта. Из комнаты сестры Шуне открывается лучший вид, вам понравилось?

― Вид неплохой, но я боюсь смотреть на него после захода солнца. Мне кажется, что что-то вот-вот вынырнет со дна...

Я не знала, рассеялся ли туман, но когда я выглянула наружу, он всё ещё был там.