― Ха-а, ха-а, ха-а.

Тяжело дыша, я продолжала бежать, не останавливаясь. Я никогда бы не подумала, что демон будет запечатан в таком месте. Я должна была принести святую воду! Эта Библия была тяжёлой и бесполезной.

К счастью, кажется, это произошло вскоре после того, как я проснулась, и я быстро отправила сообщение в орден. Тем не менее, кромешная тьма заставила меня замедлится. И в тот момент, когда я, порывшись в воспоминаниях, направилась туда, где должен был быть свет...

Скрип.

Дверь полностью закрылась с неприятным скрипом. Белая пыль взметнулась в воздух и осела. Сделав глубокий вдох, я крепко прижала крестик к груди и оглянулась. Чёрная фигура зловеще приближалась ко мне, источая зловещую ауру.

― Л-лукавый, не подходи. Бог смотрит на меня.

Он приближался ко мне, но остановился. Всё из-за барьера, созданном арией. Но, думаю, я не долго продержусь.

Демон пристально уставился на меня своими сверкающими глазами, словно хотел съесть, и медленно приближался ко мне.

Ч-что мне делать? Я напрягла лицо, чтобы скрыть свой страх, но избегала его взгляда, потому что боялась его сияющих красных глаз. В тот момент, когда я инстинктивно отпрянула, демон сказал:

― Ты, должно быть, очень боишься меня.

― Э-это не так!

― Ты настолько жалкая, что дрожишь, хотя говоришь: «нет». Я не сделаю ничего плохого, так что иди сюда.

Я быстро заткнула уши. Я не должна слушать, что мне шепчет демон.

― Лукавый, сказал бог, твой грех - гордыня. Б-бог сказал: «Твой грех ― ревность». Лукавый, бог смотрит на меня. А-а! Не подходи!

Я закричала, когда увидела, что бледнолицый демон протягивает руку. Отступать было больше некуда, а барьер терял свою силу и рушился. Времени на раздумья не было. Я открыла Библию, положил на нее крест и начала петь арию. Я не была уверена, что полностью её запомнила, но это было лучше, чем ничего не делать.

― Я прошу великодушного отца, великого Рихта. Яви здесь праведный суд, божественную заботу и рассвет тьмы...

Пришло время исполнить песню с благоговением в сердце. Но я услышала резкий звук, похожий на звон бьющегося стекла, а когда открыла глаза, демон, окружённый белый светом, уже подошел ко мне с неприятным выражением лица.

О-он прошёл сквозь него? Я была напугана до смерти, но на этот раз не уклонилась от его пристального взгляда. Но внезапно демон рассмеялся, как будто это было смешно.

― Ты смеешь противостоять мне с этой ничтожной верой?

Белый свет исчез в одно мгновение. Крест упал на пол. Я проглотила слёзы от холодного, неопровержимого замечания.

― Да, верно. Для начала было неправильно отправлять в такое место человека, у которого совсем нет веры!

Если подумать, это и правда смешно. Демон закричал, отбросив Библию, уставившись на крест, который упал на пол.

― Это богохульство!

― Что? И это говорит мне демон?

― Девочка, ты так себя ведёшь, словно не боишься Небес!

― Что ты имеешь в виду, демон!

В разгар странной игры в гляделки демон скривил губы.

― Ну, это не имеет значения. В любом случае, ты умрешь здесь.

― Т-ты сказал, что не сделаешь ничего плохого!

― Ты действительно глупая, раз поверила в это. Ты ― только начало. Я никогда не прощу собак Рихта за то, что они заперли меня здесь!

Сильная злоба давила на моё тело. Вот почему демоны!..

В этот момент я задрожала от зловещего предчувствия. Я без промедления откатилась в сторону. В то место, где я только что была, вонзился острейший клинок.

― А твоя интуиция лучше, чем я думал.

Лезвие дёрнулось, словно живое, затем упало, вгрызаясь в пол. Облизнув пересохшие губы, я снова запела.

― Лукавый, сказал бог, ты ревнивый и злой... Кья!

Раздался жужжащий звук, и лезвия выскочили из пола. Хотя я уклонилась от них, но мои ладони и икры были сильно изрезаны. Было трудно их избежать, потому что лезвия не было видно.

― Тц, собачки Рихта полностью упали на дно. Это так жалко.

― Забери свои слова назад! Среди членов ордена, конечно, есть жалкие люди, но их недостаточно, чтобы демон говорил так!

― ...

― Что? На что ты смотришь?

Я коснулась пальцами креста, который уронила до этого. Сестра Агнес говорила, что, разговаривая с демоном, нельзя показывать свою слабость.

Демон, который молча наблюдал за мной, поджал губы и подошел ко мне.

― Девчонка, как тебя зовут?

― Шуне... Нет, для демона у меня нет имени!

― Шуне... Шуне.

Почему ты продолжаешь называть меня по имени? Меня охватила тревога.

Демон, облизнув губы, прищурился и посмотрел на меня. Я вспомнила, что ребёнком слышала, что демоны ― людоеды. Сестра Агнес, сказала, что это чушь, но что, если это правда?

Сидя на холодном полу, я понемногу отодвигалась. Демон улыбнулся и медленно приблизился ко мне.

― Ты так прекрасна для человеческого существа.

Я невольно чуть не сказала «спасибо», но прикусила губу и посмотрела на демона. Моя рука коснулась креста и двинулась дальше назад, пока, наконец, не коснулась твёрдой обложки. Из-за смеха демона не было слышно, как я тащила Библию. И именно в этот момент он потянулся ко мне с недоброй улыбкой.

― Умри!!! А, нет, это божье наказание!

― А-а-а!

Раздался глухой звук, и демон распластался на полу. Быстро схватив крест, я предприняла вторую атаку.

― Ты жестокий демон, почувствуй свет божий!

― Кх! А-а!

Посмотрев своими алыми глазами на крест, демон начал сопротивляться. Прежде чем он встал, я открыла Библию, закрыла ею лицо и начала петь арию.

― Я прошу великодушного отца, великого Рихта. Яви здесь праведный суд, божественную заботу и рассвет перед лицом тьмы, чтобы наказать грехи коварного змея.

― А-а-а!

Библия была залита голубовато-белым светом. Какое-то время спустя кольцо света окутало тело демона, Библия закрылась, и спереди появился чёрный узор.

Это была моя первая практическая миссия, и это был первый и последний день, когда мне удалось запечатать демона.

* * *

― Хм, в конце концов, именно Шуне запечатала Регенболка.

― Ей повезло.

― Я знаю. Я рад, что Шуне красивая, правда. Потому что тот парень слишком падок на лица.

Улыбающийся Хаиль с яркими мерцающими янтарными глазами был в облике мужчины, который появился перед ней прошлой ночью. Он провел ладонью по щекам Шуне, которая вздрагивала от кошмара.

― Эндерухе, как ты думаешь, Шуне сможет снять печать?

― Да.

― О, правда?

― Достаточно бросить Библию на пол и без колебаний использовать её как тупое оружие. Другие сказали, что скорее умрут, чем снимут печать.

― Ну, честно говоря, думаю, что, если её убедить, она снимет печать, даже не подозревая об этом.

Эндерухе томно улыбнулся. Сняв монашеское одеяние, которая облегала всё его тело, он тоже оказался мужчиной, а не красивой женщиной. Вдруг Эндерухе посмотрел на Шуне своими глазами, которые казались красными, а затем поджал губы.

Хаиль, который касался её белого лица, словно играясь, прищурился.

― Я думаю, тебе нравится Шуне, Эндерухе.

― Она не может мне не нравиться. Тебе тоже, верно?

Они посмотрели на Шуне, которая нахмурилась и застонала. Это были глаза хищников, которые вот-вот съедят свою добычу.

Хаиль, облизнув губы, забрался на кровать. Затем он поцеловал мягкую плоть со следами царапин от креста и задрал юбку Шуне. Погладив тонкие щиколотки, белые икры и бёдра, которые вызывали у него желание, когда Хаиль просто смотрел на них, он спросил женоподобным голосом:

― Эндерухе, ты сегодня тоже присоединишься?

― Я просто понаблюдаю сегодня.

― Вот как? Что ж, хорошо.

Хаиль положил руку на мягкую внутреннюю часть бедра и похлопал, а Эндерухе спокойно смотрел на него.