— Чего ты так кипятишься? Смотри, ещё удар хватит. Помни о своём возрасте, Уилтон.

— Да как тут не злиться?! Нам неизвестно, когда, где и при каких обстоятельствах он исчез! Это ведь значит, что за всё время пути они ни разу не удосужились заглянуть в карету и проверить, всё ли в порядке!

— Разве не ты сам дал им такие указания?

— Да, разумеется! Ведь он впадал в ярость при виде любого человека. И откуда в нём только бралась такая силища? Чтобы не провоцировать его, я велел свести встречи к минимуму и дал ему сильное снотворное, чтобы он проспал подольше. Я запретил им лишний раз открывать дверь кареты, чтобы не разбудить его, но ведь должен же быть у людей хоть какой-то здравый смысл! Как можно было бросить человека на несколько дней только потому, что внутри было тихо?

— Если ты их так строго предостерёг, то немудрено, что они струсили. Глупо ожидать сообразительности от простых исполнителей. Так ведь всегда и бывает с ответственностью: когда людей много, каждый полагает, что присмотрит кто-то другой, и в итоге все просто пускают дело на самотёк.

— Хорошо, допустим, это я ещё могу понять. Но когда они обнаружили, что карета пуста, они должны были немедленно доложить об этом! Видимо, испугавшись наказания, они начали перекладывать вину друг на друга, а потом решили «уладить» всё своими силами и начали прочёсывать окрестности… Но поскольку он уезжал не по радостному поводу, мы скрыли его личность: карета была без герба рода, а сопровождало его всего четыре человека, включая кучера. Разве такими силами можно кого-то найти?

В голосе дворецкого, восстанавливающего ход событий, звучала явная тревога.

Айеша уже какое-то время стояла, плотно прижав руки ко рту. Каким бы безумным ни был прежний лорд, он всё же когда-то нёс ответственность за род Эссельдор. От мысли об его исчезновении у неё закружилась голова.

Единственным, кто не поддавался панике и сохранял ледяное спокойствие, был злой дух.

— Уж не пронюхал ли он чего и не выкинул ли какой фокус? — негромко пробормотал он.

— Простите? Что вы сказали? — переспросил дворецкий и поспешил оправдаться: — Я перечитывал письмо и не расслышал вас, господин. Видно, этот старик уже не так сообразителен, как прежде. Не могу делать два дела одновременно.

— Пустяки, — небрежно отмахнулся злой дух и спросил: — Уилтон, когда прежнего лорда сажали в карету, не случалось ли чего-то необычного?

— Вроде бы нет. А что такое? Вы ведь и сами видели, что он был без сознания под действием лекарств.

— А... и впрямь.

Айеше тон злого духа показался подозрительным, но дворецкий, целиком поглощённый мыслями об исчезновении господина, похоже, ничего не заметил.

— Нужно немедленно собрать людей и отправить их туда на поиски.

— И то верно. Будет позором, если аристократ рода Эссельдор сгинет где-нибудь на большой дороге. Действуй, Уилтон.

Разрешение было получено. Послышался шум поспешных сборов, и вскоре дворецкий покинул столовую.

Опасаясь, что её уличат в подслушивании, Айеша вплотную прижалась к стене и присела. Она не шевелилась даже тогда, когда шум шагов затих, выжидая в напряжении, пока последний краешек тени дворецкого не скроется из виду.

Внезапно прямо из-за стены раздался голос злого духа:

— Я выставил Уилтона, так что хватит подслушивать снаружи, заходи.

— Ой!

У этого мерзавца был талант каждый раз пугать её до полусмерти. От неожиданности Айеша едва не кувыркнулась с лестницы. В ужасе она попыталась попятиться вверх по ступеням, но дух снова заговорил:

— Зачем убегаешь?

«Он что, сквозь стены видит?»

Айеша огляделась, затравленным взглядом осматривая стены и даже потолок, но, разумеется, всё в этом доме было безупречно гладким, без единой щелочки.

— И нечего озираться.

Это уже явно выходило за рамки человеческих возможностей. Айеша оставила попытки понять, как он это делает.

— Сколько мне ещё ждать? Живо заходи, я сказал.

Не в силах больше противиться его настойчивости, она спустилась по лестнице и вошла в столовую. Злой дух сидел во главе длинного обеденного стола. Он расслабленно откинулся на спинку кресла, достаточно массивного, чтобы вместить его крупную фигуру. Цвет его лица выглядел здоровым. Свободно расстёгнутый ворот рубашки и небрежно закатанные рукава говорили о том, что он окончательно освоился в теле Кирикса. Теперь никто и не подумал бы, что он болен. Напротив него уже были расставлены приборы для неё.

— Я велел Ханделю заранее приготовить место и для тебя. Слышал, вы всегда обедали вместе.

«Значит, он специально ждал меня? Пытается прикинуться настоящим Кириксом?»

Это была совершенно излишняя любезность.

Пока она с недовольным видом держалась на расстоянии, злой дух внезапно вскочил со своего места и зашагал прямо к ней.

«Что такое? Что он задумал?»

Айеша инстинктивно напряглась, но гордость не позволяла ей показать, что она подавлена его аурой. Она упрямо выпрямила спину и замерла. Однако злой дух, подойдя к ней почти вплотную, просто взял и отодвинул для неё стул.

— Прошу, садись.

На мгновение Айеша растерялась, не зная, как расценить его поступок. Неловко опускаясь на услужливо предложенный стул, она намеренно проворчала:

— Кто такой Хандель?

— Ты не знаешь имени шеф-повара?

«Значит повара зовут Хандель».

Больше месяца она ела приготовленную им еду, но так и не узнала, как его зовут. С самого приезда в особняк из-за подозрительности дворецкого она держалась в стороне от прислуги, и у неё просто не было возможности со всеми познакомиться.

Чтобы скрыть неловкость, Айеша перевела взгляд на аккуратно расставленные на столе приборы. Ей хотелось пересесть как можно дальше от злого духа, но в расстановке посуды и столового серебра прослеживалось такое старание, что делать это было как-то неудобно.

— Сначала я подам закуски, — сказал повар, внося блюда.

Раз уж она узнала его имя, то решила поблагодарить:

— Спасибо, Хандель.

— Не за что, леди.

Когда она собралась зачерпнуть серебряной ложкой тёплый суп, пристально наблюдавший за ней злой дух сказал:

— Мне ещё расположение приборов показалось странным... Почему ты пользуешься левой рукой?

В день их самой первой совместной трапезы Кирикс, узнав, что она левша, распорядился, чтобы слуги на кухне всегда раскладывали для неё приборы зеркально. Благодаря этому ей не приходилось каждый раз возиться, переставляя нож, вилку или бокалы, что было очень удобно.

— Я левша. Естественно, что я пользуюсь левой рукой, — ворчливо ответила Айеша, подумав, что он придирается к какой-то ерунде.

— Нет. Ты правша.

— О чём ты говоришь?

Она была левшой с самого рождения. Из-за множества суеверий, связанных с левшами, некоторые люди переучивались писать или есть правой рукой, но она не видела в этом нужды и просто жила так, как ей было удобно от природы.

— Почему всё изменилось?

Злой дух прищурился. Было очевидно, что в этот момент он мысленно накладывал на её лицо образ из прошлого.

«Неужели так важно, какая рука у меня ведущая?»

Айеша приняла невозмутимый вид и отрезала:

— Ты, должно быть, ошибся.

— Исключено, Иврена. Когда ты кормила грудью младенца...

Айеша в ужасе беззвучно ахнула.

«Он точно с ума сошёл! О чём он вообще болтает?!»

Она была не замужем, и детей у неё, разумеется, тоже не было. Да и вообще она никогда и ни перед кем не обнажалась.

К тому же, почему он упорно продолжает называть её Ивреной? И что же произошло между ними в прошлом, если он стал свидетелем столь интимной сцены? Если женщине пришлось расстегнуть платье и кормить грудью младенца на глазах у мужчины, не являющегося её мужем, значит, она была в крайне отчаянном положении…

От одной мысли о подобной ситуации становилось не по себе. Айеша, как женщина, не могла не почувствовать к этой Иврене искреннюю жалость. Трудно сказать наверняка, но, судя по тому, что она утратила символ бессмертия, а королевская династия Эссельдор, к которой она принадлежала, просуществовала недолго и была свергнута, жизнь Иврены, вопреки дошедшим до наших дней обрывкам священных легенд, была, по всей видимости, полна невзгод и превратностей.

Так или иначе, Айеша снова пошла в отказ:

— Значит, та женщина, о которой ты говоришь, не я.

Ей и самой хотелось бы, чтобы это было так. Необходимость гадать, являются ли легенды реальностью и действительно ли она то самое бессмертное существо из преданий, была для неё слишком странной и тягостной.

Однако злой дух тут же пресёк её возражения:

— Исключено. Твоё лицо невозможно забыть или с кем-то перепутать, даже если очень постараться. Где ещё в мире найдёшь женщину с такой внешностью?