Чем глубже она заходила, тем более давние даты были высечены на надгробиях, пока в какой-то момент они не исчезли вовсе. Теперь имена владельцев усыпальниц приходилось угадывать по особым символам или пышным настенным росписям. Впрочем, в те далёкие времена погребальная система ещё не была такой упорядоченной, как сейчас.

Если взглянуть на историю других стран, то в разные века похоронные ритуалы сильно отличались. Бывали короли, желавшие упокоиться на завоёванных ими землях, несмотря на отсутствие гарантий, что эти территории навечно останутся частью их королевства. Случалось даже, что страна, одержав победу над постоянно враждующим с ней соседом, первым делом раскапывала могилы правящей династии проигравших.

В ту смутную эпоху, когда границы постоянно менялись, семье Эссельдор наверняка пришлось пройти через множество испытаний, чтобы разыскать и собрать в одном месте саркофаги всех своих предков.

«И всё же, как мне найти усыпальницу Иврены и Галлиана, если нет имён?» — запоздало промелькнула тревожная мысль.

Опасаясь пройти мимо, Айеша стала осматривать гробы с ещё большим вниманием. Древний камень покрылся зелёной патиной времени. Возможно, поэтому ей казалось, что от них веет запахом сырой земли.

От осознания того, что она находится в одном пространстве с бесчисленным количеством мертвецов, Айеша невольно вздрагивала и оглядывалась через плечо, чувствуя леденящий холод, никак не связанный со временем года.

— О, это же…

И тут её взгляд приковало изображение, высеченное на одной из плит. Это был узор в виде гортензии с расходящимися во все стороны лепестками.

Словно притянутая магнитом, Айеша замерла перед парой гробов. Тот, что стоял слева, был необычайно роскошным. Помимо узора с цветами, его украшало множество других барельефов, выполненных с особым мастерством: на них был изображён воин, ведущий за собой солдат в разгар ожесточённого сражения. Она мгновенно поняла, кто именно здесь покоится.

«Это Галлиан».

В записях, тайно вынесенных ею из библиотеки, говорилось, что среди королевской семьи не было воина с более блестящими заслугами, чём принц Галлиан.

Если кто и заслуживал стать главным героем на памятных барельефах, посвящённых войне, то это был именно он.

«Значит, гроб справа принадлежит Иврене?»

Галлиан так и не взял вторую жену после её кончины, следовательно, она была единственной женщиной, которая могла покоиться рядом с ним. Её последнее пристанище выглядело скромно на фоне роскошной гробницы супруга. Никаких вычурных украшений, лишь выгравированный узор из гортензий.

Вдруг она замерла.

— Но почему… его не запечатали?

В отличие остальных гробов, наглухо запертых на тяжёлые замки, гроб Иврены просто накрыли крышкой. На нём не было ни одного запорного механизма.

— Значит, я могу его открыть.

Это был греховный, но непреодолимый порыв. Будь на месте Иврены кто-то другой, она бы ни за что не посмела потревожить вечный покой усопшего. Но здесь лежала женщина, с которой она чувствовала связь… нет, женщина, чья связь с ней была невероятно глубокой.

Глядя на каменную плиту, она беззвучно попросила прощения за святотатство, которое собиралась совершить:

— Я не хотела этого делать… Прости меня. Но в каком-то смысле я - это ты, и я должна узнать о тебе как можно больше.

Она всё чувствовала себя некомфортно, поэтому снова склонила голову в знак извинения.

Прежде чем приступить к делу, Айеша на всякий случай ещё раз осмотрела каждый угол усыпальницы. Убедившись, что в склепе нет ни души, она ухватилась за край каменной крышки. Та была тяжёлой, но девушка рассудила: если лишь немного сдвинуть в сторону, сил должно хватить.

«Что же там, внутри?»

Сердце колотилось как бешеное. Говорят, некоторые тела не разлагаются, превращаясь в мумии. Увидит ли она Иврену, сохранившую свой облик спустя века? Или же время обратило её в горсть серого праха, как большинство смертных?

Ни один из вариантов не обещал приятного зрелища. Одержимая погоней за сенсациями, Айеша порой вела себя как рыщущая в поисках добычи гиена, но она и представить не могла, что наступит день, когда ей придётся собственноручно вскрывать гроб. Причём гроб самой Иврены. Этот особняк подарил ей слишком много жуткого опыта, которого лучше было бы никогда не знать.

Айеша подцепила пальцами край каменной плиты. Крышка прилегала так плотно, что ухватиться было почти не за что. Без рычага или инструментов приходилось полагаться только на собственную силу. С натужным пронзительным скрежетом тяжёлый камень поддался. Ладони мгновенно взмокли от пота. Чтобы руки не соскользнули, она налегла на крышку всем телом. Щель между крышкой и корпусом, поначалу едва заметная, под режущий слух скрежет стала медленно расширяться. Скоро ей предстоит встретиться лицом к лицу с тьмой, которой две тысячи лет. С безмолвной, непроглядной тьмой, таящей в себе самые глубокие секреты.

Две тысячи лет. Это было слишком далёкое время, чтобы пытаться постичь его самостоятельно.

Ей почудилось, что вместе с тяжестью каменной плиты, от которой, казалось, вот-вот раздробятся кости пальцев, на неё давит само прошлое, запечатанное в этом гробу.

Настал момент сорвать покровы тайны.

Зажмурившись, Айеша приложила все свои силы и ещё раз толкнула крышку. Камень тёрся о камень, издавая пронзительный звук, похожий на крик. Ледяной воздух, застоявшийся внутри, вырвался наружу, обвивая её пальцы.

Наконец он открылся. Гроб Иврены.

Вслед за холодом Айеша уловила странный аромат, тот самый, который она чувствовала от зарослей у заброшенной башни.

Она медленно подняла веки и уставилась внутрь гроба всё ещё раз расфокусированным взглядом.

— Но почему здесь…

…так чисто?

Она представляла себе самые ужасающие картины и готовилась к худшему, но вопреки опасениям, гроб оказался пуст. Внутри не обнаружилось и малейшего намёка на тело той, кого должны были похоронить под скорбные молитвы близких. Это привело её в замешательство.

Что же произошло? Она ошиблась? Это не гроб Иврены? Нет, даже если так, кто-то же должен был здесь находится…

— Куда делся человек?

Вместо останков на дне одиноко лежал какой-то белёсый предмет. Айеша осторожно подняла его.

— Что это?

Это был плотно свёрнутый пергамент. Пожелтевший от времени, он был настолько хрупким, что, казалось, рассыплется в прах от одного неловкого движения. Она положила свиток на пол, бережно развернула и принялась вникать в строки, написанные в древнем стиле. К сожалению, некоторые буквы со временем стёрлись, и прочесть текст целиком было невозможно. Однако общий смысл ей всё же удалось уловить.

* * *

Варвары вторглись через восточную границу… городов сожжены. ■■■ выступил в поход… пятидесятитысячное войско.

* * *

* * *

■■■ присылает весть… в двенадцатом сражении.

* * *

* * *

■■■ принимает просьбу… приказывается брать останки…

* * *

Айеша видела этот документ впервые, но фразы казались ей до странности знакомыми. Она легонько коснулась пальцем иссохшей поверхности кожи. Где же она встречала эти строки раньше?

Если бы только текст сохранился в лучшем состоянии… Но кто-то сыграл с историей злую шутку: часть букв замазали чёрными чернилами. Было очевидно, что это сделано намеренно. Причём стирались одни и те же повторяющиеся слова.

* * *

22-й… тихих ночей… Иврена вместе с принцем Галлианом… в монастыре… за победу.

* * *

— О, это же!

Её будто ударило молнией. Она вспомнила. Это были записи из официальной хроники, которые она тайком унесла из кабинета Кирикса. Но там скрытые чернилами места были заполнены… именем принца.

В её памяти всплыл «оригинальный» текст:

* * *

Варвары вторглись через восточнуб границу, семь городов сожжены.

Принц Галлиан выступает в поход, ведя за собой пятидесятитысячное войско.

* * *

* * *

Принц Галлиан присылает весть о победе в двенадцатом сражении.

* * *

* * *

Принц Галлиан принимает просьбу и приказывает собрать останки своих воинов за всеми подобающими почестями.

* * *

Но почему в этом документе имя затёрто, а в другом осталось? Кто вообще осмелился так грубо «редактировать» имя принца Эссельдора?

Айеша с подозрением вглядывалась в пергамент. Имя стиралось с такой одержимостью, что не осталось ни единого лишнего штриха. Это выходило за рамки простой шалости. В этой тщательности чувствовалась чистая, концентрированная злоба.

— Я поняла, — прошептала дрожащим голосом Айеша. — Имя Галлиана вовсе не удаляли.

Всё было ровно наоборот. Кто-то другой, живший в одну эпоху с ним, был полностью стёрт со страниц истории чьей-то аккуратной и беспощадной рукой.

— Они уничтожили имя другого человека и вписали вместо него имя Галлиана.

И этим стёртым из истории человеком… должно быть, был злой дух. Волоски на её затылке встали дыбом.