Особенно молодёжь не могла скрыть своего крайнего замешательства:

— Что ещё за злой дух?

— Да я почём знаю.

— Моя двоюродная тётка, которая проработала в этом доме больше десяти лет, рассказывала, что после того случая она так перепугалась, что сбежала отсюда без оглядки.

Из слов девушки следовало, что после того происшествия с прежним лордом старые слуги увольнялись чуть ли не пачками. Значит, нынешний штат был практически полностью обновлён. Конечно, были и те, кто, подобно дворецкому, сохранил верность семье и остался, но такие люди обычно занимали высокие посты, были немногословны и вряд ли стали бы ворошить дела давно минувших дней.

— Злой дух убивает даже лошадей? Тогда люди в безопасности?

— Неужели он и на людей нападёт? Ох, как же страшно…

Страх стремительно нарастал. Тревога постепенно сменялась зловещими догадками и мрачными фантазиями. Сперва это был лишь едва различимый шёпот, который можно было услышать, только если очень внимательно прислушиваться, но стоило каждому вставить своё слово, как паника начала расти, словно снежный ком.

Дворецкий, не выдержав, обернулся и прикрикнул на них:

— А ну тихо! Чего развопились, не можете идти молча?!

Присмиревшие слуги разом замолчали. Вокруг воцарилась тишина. В этом неловком безмолвии Айеша добралась до пастбища.

— Мы на месте.

Поскольку с того момента, как злой дух устроил погром, прошло совсем немного времени, последствия беды ещё не успели устранить. На пастбище повсюду валялись лошади с пеной на мордах. В их мучительных стонах и предсмертных судорогах, когда копыта бессильно загребали землю, чувствовалось, как по каплям уходит их жизнь. Однако тех, кто ещё мог хоть как-то двигаться, было меньшинство. Большая часть животных лежала неподвижно, с неестественно раскинутыми ногами.

— Раз, два, три!

Конюхи, перепачканные грязью и потом, вцепившись в мёртвых лошадей, толкали и волокли их огромные туши, чтобы сбросить в глубокую яму. Трупы громоздились один на другой. Кто-то из присутствующих не выдержал и издал сдавленный звук, с трудом подавляя рвотный позыв.

— Ну как? Вы что-нибудь чувствуете? — спросил дворецкий.

Айеша плотнее запахнула ворот халата.

— Подождите немного. Мне нужно всё осмотреть.

Она тянула время под предлогом того, что ей необходимо обойти пастбище. Она до последнего надеялась, что до такого не дойдёт, но этот день всё-таки настал. Ей предстояло на глазах у всей этой толпы придраться к какой-нибудь случайной мелочи, выдав её за след злого духа, или вовсе начать палить в пустоту, имитируя схватку с невидимым врагом.

Ей нужна была подготовка. Моральная подготовка, и очень серьёзная.

С виду пастбище казалось совершенно обычным. За конюшнями, разделёнными на секции, раскинулись бескрайние луга. А за ними темнел густой, почти чёрный массив леса. Ещё вчера лошади наверняка мирно гуляли здесь, пощипывая траву, но теперь эта мирная картина надолго исчезнет из жизни поместья.

Айеша нарочито медленным шагом обходила стойла. Десятки глаз, включая пристальный взгляд Кирикса, неотступно следовали за ней по пятам. От этого чудовищного давления её начало подташнивать. В надежде найти хоть какой-то след, который можно было бы выдать за происки злого духа, она досконально изучила крышу и стены, даже заглянула в конский навоз. Однако, сколько бы она ни осматривалась, в конюшне не было ни единой трещинки, не говоря уже о чём-то сломанном или разрушенном. Благодаря безупречному уходу работников, всё здесь содержалось в идеальном порядке.

— Леди, вы что-то нашли? — поторопил её дворецкий.

— Пока нет.

Её охватило беспокойство, и её глаза заметались ещё быстрее. Именно в этот момент в голове промелькнуло сомнение.

«Разве не говорили, что только Нокс остался невредим?»

Но грациозного и величественного коня нигде не было видно. Она огляделась по сторонам.

— А где Нокс?

К ней подошёл один из конюхов, ожидавших неподалёку:

— Он у нас одиночка, поэтому находится в отдельном загоне. Желаете взглянуть?

— Да, ведите.

Айеша перешла в отдельную конюшню, построенную специально для Нокса. И сегодня конь был не рад незваной гостье. Не решаясь подойти к огромному и свирепому животному, она лишь ходила вокруг, внимательно осматривая стойло. Она перебирала сбрую, ворошила охапки сена, проверяя всё до мелочей, но кроме того факта, что часть корма была съедена, это место ничем не отличалось от общей конюшни.

Айеша вернулась в обратно, так ничего и не обнаружив. Она бы с радостью тянула время и дальше, но возможности исчерпались. Прошло уже немало времени: предрассветные сумерки окончательно рассеялись, и небо окрасилось в ярко-голубой цвет утра.

— Вы обошли уже столько мест, наверняка что-то заметили. Леди, прошу, скажите нам хоть что-нибудь, — снова насел на неё дворецкий. Это был уже третий раз, когда он требовал ответа.

— Мне нужно осмотреться ещё немного, — постаралась как можно невозмутимее ответить Айеша.

— И сколько нам ещё ждать? Слугам пора возвращаться к своим обязанностям, но все так напуганы, что не могут разойтись. Если так пойдёт и дальше, возникнут задержки с готовкой и уборкой, что недопустимо.

— Ты же понимаешь, дворецкий, что это дело не из лёгких. Не дави на неё, — вступился за неё Кирикс.

После замечания хозяина дворецкий не посмел больше спорить и отступил.

Однако у этого медлительного хождения по кругу был свой предел. «Медиум», которая не находит ни одной улики и лишь бесцельно бродит по конюшне, начинала вызывать всё больше вопросов. Слуги, оглядываясь на настроение Кирикса, помалкивали, но их взгляды становились всё более подозрительными. Айеша, которая в отчаянии кружила по конюшне, хватаясь за любую соломинку, в конце концов пришла к полному смирению перед неизбежным провалом. Тянуть время дальше было просто невозможно. Она решила, что прицепится к первой попавшейся ерунде, абы как спишет всё на происки злого духа, а потом как можно скорее уберётся из этого дома и больше ноги её не будет в Уорсли.

— На мой взгляд, обычно в таких местах…

«А, была не была!»

Айеша подхватила охапку сена прямо из кормушки, где ели павшие лошади. Она рассудила, что вместо того, чтобы искать изъяны в идеально целом здании и навлекать на себя лишние подозрения, лучше выдать за «улику» что-то мимолетное, то, что трудно проверить и что быстро исчезнет.

— Чтобы свалить таких огромных коней разом, нужно нечто крайне зловещее и свирепое… Оу?

Оборвав фразу на полуслове, Айеша уставилась на сено в своих руках. В кормушке Нокса сено было обычным, но здесь, в общей конюшне, оно казалось каким-то пёстрым.

— Подойдите-ка все поближе. Видите это?

Она присела на корточки и принялась разгребать оставшуюся кучу сена. Вблизи всё стало ещё очевиднее. Среди сухих стеблей прятались какие-то разноцветные засушенные цветы или мелко нарезанные листья.

Когда Айеша махнула рукой, люди гурьбой подошли ближе и принялись копаться в кормушке.

— Здесь много знатоков лошадей, так что вы, должно быть, сразу поймёте. Разве это похоже на обычное сено, которое едят кони?

— Это что, аконит?

— И папоротник подмешан. Он же тоже ядовитый!

Первыми ядовитые травы опознали работники кухни.

— А ну-ка расступитесь, — дворецкий, пробившись сквозь толпу шушукающихся слуг, низко склонился над сеном. Он достал из кармана белый платок, обернул им ладонь и поднял пригоршню сухих стеблей. Его морщинистые веки за стеклами очков медленно моргнули.

— Хм… — он опустил сено обратно и со вздохом признал: — Это и впрямь ядовитые травы.

— Вот видите? Всё дело в сене.

— Да.

— Значит, это не происки злого духа. Кто-то просто совершил ошибку.

— Похоже, вы правы, леди.

Как только дворецкий согласился с ней, всё напряжение, сковывавшее её тело, разом спало. С опозданием пришло ощущение холода, и по коже побежали мурашки. Всё это время она расхаживала в одном лишь халате поверх пижамы и даже не замечала, как сильно замёрзла.

— Конюхи должны были внимательнее проверять корм, они проявили преступную халатность. То, что никто из них не заметил ядовитые травы в сене, пока на это не указала леди, просто неслыханно. Господин, я считаю, их всех нужно немедленно уволить.

— Да будет так, — последовал короткий ответ Кирикса. — Пусть убираются сегодня же.

Всё произошло в одно мгновение. Весь штат конюхов разом лишился работы. Однако никто из них не посмел просить о пощаде. Погибшие лошади являлись бесценными породистыми скакунами, и ущерб, нанесённый дому Эссельдор, был слишком велик, чтобы оправдывать его простой «ошибкой». Им следовало не молить о прощении, а благодарить хозяина за великодушие, что их просто выставили вон, а не отдали под суд.

Айеша всё это понимала, но на душе у неё было скверно: ведь именно она стала причиной их увольнения. Она украдкой оглянулась на уходящих. Лица мужчин, которых выпроваживали с пастбища, были темнее тучи.

— Я всю жизнь этому месту отдал… — пробормотал последний из уволенных, понурив голову.

То, как он это сказал, и выражение его глаз странным образом притянули внимание Айеши.