— Ты сейчас иронизируешь?

— И где же ты услышала в моих словах иронию? — усмехнулся злой дух. — Ты ведь знаешь, как сильно Эссельдор одержим тобой. Даже на мой взгляд, твоя внешность вполне оправдывает такую страсть.

«Под Эссельдором он, должно быть, имеет в виду Кирикса Эссельдора?»

Слышать слово «одержимость» из уст злого духа, который долгое время обитал подле него и наблюдал за ним, было странно и непривычно. К тому же комплимент от подобного существа не приносил никакой радости - от него лишь веяло жутью.

Айеша сжала губы. В её душе царило смятение, а на столе тем временем одно за другим появлялись блюда, приготовленные поваром со всем своим мастерством. Хотя завтраки обычно бывали скромными, сейчас для них был устроен настоящий пир, ничем не уступающий торжественному ужину. Меню было настолько изысканным и обильным, что она даже не знала, с чего начать.

Айеша почти не чувствовала вкус еды и просто машинально подцепляла понемногу одного-другого из стоящих перед ней тарелок, через силу заставляя себя глотать. Злой дух же ел с завидным аппетитом. Его желудок, казалось, легко справлялся с тяжёлой пищей: прикончив огромные куски стейка, он тут же тянулся к следующей тарелке. Хандель, безмерно счастливый от того, что господин ест с таким удовольствием, едва успевал подавать новые блюда.

Кирикс от природы не отличался аппетитом, а она, живя в Лэнгфилде, находилась в таком душевном состоянии, что кусок не лез в горло. Поэтому обычно большую часть даже скромных порций приходилось выбрасывать. Однако злой дух опустошал тарелки одну за другой. Это было настолько непривычное зрелище, что Айеша невольно засмотрелась. К тому же, несмотря на количество поглощаемой еды, он ел очень аккуратно, без тени жадности. Она даже отложила приборы, внимательно наблюдая за ним.

Вдруг ни с того ни с сего злой дух задал странный вопрос:

— Ты что, птичка?

— Что?

— Клюёшь еду прямо как птица. Поэтому и тело у тебя как листок. Дунь ветер, и ты тут же улетишь.

«Что за бред он несёт?» — подумала она.

Но дух на этом не остановился и пододвинул к ней тарелку со стейком.

— Не ковыряйся в хлебных крошках, ешь что-нибудь полезное. Ты и так слишком хрупкая.

Айеша опешила от такой беспардонности и недовольно возразила:

— С чего это я хрупкая? Я совершенно здорова.

— Ну… выглядишь получше, чем тогда.

У него была привычка говорить о вещах, известных лишь ему одному, так, словно они случились только вчера. Из-за этого при разговоре с ним её чувство времени постоянно путалось.

— Вчера ты тоже выглядела совсем слабой. Тощая такая. Я даже засомневался, человек ли ты. В жизни не встречал никого настолько... невесомого.

Должно быть, он вспомнил вчерашний случай, когда она, отшатнувшись от его руки, беспомощно повалилась назад. Айеша подумала, что это, возможно, его своеобразная попытка извиниться.

— Это всё из-за твоих чудовищных габаритов и силы. Ты до жути огромный.

В ответ злой дух расхохотался.

Несмотря на всю колючесть их беседы, глядя на то, с каким аппетитом он поглощает пищу, Айеша и сама неожиданно проголодалась. Она положила мясо себе в тарелку и придвинула ближе. Это был первый раз за долгое время, когда она ела завтрак с таким удовольствием.

Но хотя утренний приём пищи прошёл на редкость мирно, дела есть дела. Ей нужно добыть информацию. Неизвестно, в какой момент может нагрянуть меблировщик, так что нужно торопиться. Айешу охватило беспокойство.

«Наверху ведь сейчас никого нет, верно?»

Прижавшись к стене, она встала на носки и вытянула шею в сторону верхнего этажа. Судя по отсутствию каких-либо звуков, в коридоре никого нет.

Она пошла предупредить, что пропустит обед, так как ещё была сыта после плотного завтрака, и случайно узнала о планах злого духа на вторую половину дня. Хандель как раз делал гигантские сэндвичи, накладывая горы мяса на хлеб, и приговаривал, что нужно подготовиться к «лёгкой прогулке для восстановления здоровья господина». Едва услышав это, Айеша бросилась прочь по коридору. Она намеревалась обыскать кабинет, пока злой дух будет на прогулке. Как только она, крадучись ступила на верхний этаж, из её груди вырвался тяжёлый вздох. Чтобы иметь возможность в любой момент нырнуть в ближайшую комнату, если она услышит чьи-то шаги, Айеша передвигалась боком вдоль стены. Благополучно минуя коридор, она наконец-то добралась до цели. Как она убедилась в прошлый раз, Кирикс не запирал кабинет. Айеша потянула на себя массивную дверь и вошла внутрь.

— Книги по истории... или хотя бы дневник, что-то наверняка должно было сохраниться. Где же они? Может, это?

Кирикс ведь упоминал записи о создании каменного пера. Если уж этот род оставил после себя свидетельства даже о таких незначительных вещах, то историю королевской династии они уж точно должны были фиксировать во всех подробностях.

Однако, глядя на внушительные масштабы библиотеки, Айеша поняла, что у неё нет времени просматривать каждую книгу. К тому же не было никакой гарантии, что все сведения хранятся именно в книжном формате.

Она начала доставать со стеллажей всё, что попадалось под руку - старые тома и связки бумаг, и быстро просматривала их содержимое, стараясь ничего не перепутать, чтобы потом вернуть всё на свои места в том же порядке.

— Это отчёты поместья... Ого, ничего себе, первое издание «Наставлений для монарха»! А это что, нарисованная от руки старинная карта? Почему такие сокровища просто пылятся на полках, а не находятся в музее?

Только в одной секции хранились такие исторические сокровища, которые на аукционах ушли бы за баснословные деньги. Как же хорошо, что она на всякий случай взяла перчатки: ей было страшно прикасаться голыми руками к этим бесценным фолиантам, чью стоимость она даже не решалась представить.

Прошло немало времени, прежде чем она закончила просматривать труды великих художников и философов, чьи имена были знакомы любому мало-мальски образованному человеку. И вот...

— Нашла.

Эта книга была переплетена на удивление аккуратно, поэтому Айеша открыла её на середине без особых надежд. Но стоило ей пролистать несколько страниц, как взгляд внезапно зацепился за знакомое имя.

* * *

41-й год эпохи Эссельдор. Принцесса Иврена отправилась в монастырь Шайла, чтобы поправить здоровье.

Принц поручил её сопровождение своему самому верному другу.

* * *

Иврена. Имя той самой бессмертной, которое она так и не узнала бы, если бы не злой дух. Она не то чтобы думала, что он выдумал это имя, но, учитывая, кто был её собеседником, слушала его с долей сомнения. Однако теперь, когда она своими глазами увидела записи об этой женщине в реальных исторических документах, на душе стало так неспокойно, что не находилось слов.

Хроники подтверждали, что Иврена действительно существовала.

Используя её имя как путеводную нить, она принялась прослеживать записи в обратном порядке. Текст был написан на архаичном языке с использованием старой грамматики, которая давно вышла из употребления. Но для Айеши, которой пришлось многое изучить, чтобы стать журналисткой, это не было серьёзным препятствием.

Имя Иврены встречалось лишь изредка. Летописец описывал её как чужестранку с длинными волосами медового цвета и загадочными сине-фиолетовыми глазами, подобными гортензиям.

И, наконец, после тщательного изучения текста Айеша обнаружила имя принца, который, как она предполагала, был прежним воплощением Кирикса.

* * *

41-й год эпохи Эсельдор. Принц Галлиан объявляет о женитьбе на иностранке.

* * *

Значит, в прошлой жизни его звали Галлианом. Запись гласила не «собирается жениться», а именно «объявляет о женитьбе» как о свершившемся факте. Эти двое сначала провели обряд, а затем уже оповестили об этом всех остальных.

— Да. Здесь брак заключается лишь клятвой жениха и невесты. Разумеется, банкет тоже не устраивается. Жалко времени. Новобрачные сразу направляются в супружеские покои и проводят там семь дней и ночей, полностью отрезав себя от внешнего мира.

Свадьба принца по определению должна сопровождаться пышными и торжественными обрядами. Судя по тому, что всё это было опущено, за этим крылись какие-то сложные обстоятельства. Возможно, загадочное происхождение Иврены встретило такой отпор, что Галлиан решил действовать напролом, наплевав на все правила. Как ни крути, для королевской семьи происхождение и статус супруга всегда имели огромное значение. Выходит, та картина, запечатлевшая их первую брачную ночь, была своего рода свидетельством их союза?

— И как же я была так смела в прошлой жизни?