В довершение всех бед сегодня с самого утра зарядил ливень. У Айеши, обе руки которой были заняты огромными чемоданами, не было даже возможности открыть зонт, так что в дилижанс она забралась промокшей до нитки.

— Прошу прощения. Не могли бы вы немного подвинуться? Извините, у меня много вещей.

Пассажиры дружно поджали ноги, опасаясь, что вода, капающая с её чемоданов, намочит им одежду. Каждый раз, встречаясь с кем-то взглядом, Айеша виновато кивала.

Внутри дилижанса стоял тяжёлый запах сырости. Плотные занавески на окнах, служившие для защиты от дождя, уже полностью пропитались влагой и отяжелели. Хотелось откинуться на спинку сиденья, но стоило это сделать, как сквозь ткань к затылку начинал подбираться холодный липкий холод, заставляя то и дело ёжится. К тому же капли дождя без устали барабанили по крыше, отчего в ушах стоял непрекращающийся гул. Поистине, эта командировка с самого начала была сплошной головной болью. Ко всему прочему, из всех пассажиров дилижанса именно ей предстоял самый долгий путь.

На каждой остановке, когда люди входили и выходили, Айеше со своими тяжёлыми чемоданами приходилось терпеть толчею. Видимо, её жалкий вид вызвал сочувствие, поэтому, как только в глубине салона освободилось место, одна женщина махнула ей рукой:

— Девушка, идите сюда.

Айеша, прижимая к себе чемоданы, поспешно перебралась туда.

— Поставьте их вот здесь. Так они не будут мешать проходу.

Женщина освободила место среди своего багажа у края сиденья. Устроившись поудобнее, Айеша слегка поклонилась:

— Да, спасибо большое.

— Вы же промокли насквозь, даже голова у вас мокрая. Если сейчас же не выпьете горячего чаю, точно простудитесь. Какой ужас.

— И не говорите. Я никак не ожидала, что будет такой ливень.

— Для этого сезона погода просто скверная. Дождь перед самым сбором урожая… поля, должно быть, в полном беспорядке. Кстати, говор у вас не здешний... Вы издалека?

— Да, я с юга.

— То-то и оно... Вы путешествуете одна? Куда путь держите?

Видимо, этой женщине просто скучно ехать молча, поэтому она и пытается завести разговор. Но если сейчас сказать, что цель её поездки – особняк Лэнгфилд, то девять из десяти, что следом прилетит вопрос: а почему вы туда едете?

 Лэнгфилд из поколения в поколение оставался родовым гнездом семьи Эссельдор. Одно дело, если бы это было никому не известное захолустье, но Эссельдоров знала вся округа, а она направлялась туда, чтобы провернуть афёру, притворяясь фальшивым медиумом. Лишнее внимание было ни к чему, поэтому Айеша назвала место назначения лишь приблизительно:

— Еду до Уорсли.

— Уорсли?

Женщина пристально посмотрела ей в лицо и переспросила:

— Девушка, вы тоже, что ли, из этих? Медиумов?

— Что?

Она попала не в бровь, а в глаз. Айеша едва не потеряла самообладание.

«Нет, что за дела? Разве это не было строжайшей тайной? Мне говорили об этом так, будто раздобыли невероятный эксклюзив, а на деле это протухшая новость, о которой уже каждая собака знает? И я должна принести оттуда сенсацию?»

Надо было стоять на своём до конца и отказываться. Она ещё даже не добралась до места назначения, а уже горько жалела. Айеша живо представила, как в особняк Лэнгфилд уже набилась куча проходимцев и мошенников, которые размахивали зеркалами и колокольчиками, изображая общение с духами. При мысли о том, что ей придётся встать в один ряд с этими клоунами, у неё потемнело в глазах.

— Медиум? Я?

По спине пробежал холодок, но она решила притвориться, что ничего не понимает.

Спутница женщины, сидевшая неподалёку, посмотрела на неё и тихонько одёрнула:

— Чего ты пристала к невинной девушке? Говорят же тебе, она не здешняя, так что попридержи язык.

— Да я же ничего такого не сказала… Просто в последнее время все чужаки, которые шастают в Уорсли, сплошь из этих, вот я и спросила на всякий случай. Да и зачем ещё таким людям приезжать в Уорсли? — пробормотала женщина уже едва слышным голосом. — Не из-за Лэнгфилда ли? В округе это единственное место, где может водиться нечистая сила.

— Прошло уже больше тридцати лет. Зачем ворошить прошлое?

— Может, и прошло много времени, но всё равно там творится что-то странное. Как только сменился лорд, в Уорсли начали тайком наведываться медиумы. Это неспроста. В том особняке определённо что-то есть.

Неожиданно спутница женщины не стала опровергать её догадки:

— Ну… какие-то проблемы у них там наверняка есть. Даже если там появится настоящий призрак, никто не удивится. Моя тётка, которая проработала в том доме больше десяти лет, после того дня в ужасе сбежала оттуда, зарёкшись возвращаться.

«Тот день…»

Айеша склонила голову набок. Что же за событие произошло в тот день тридцать с лишним лет назад, раз оно до сих пор живо в памяти людей? Судя по тому, как они об этом говорят, там случилось нечто из ряда вон выходящее. Хотя она злилась на главного редактора, который отправил её сюда против воли, в ней проснулось любопытство журналиста. В конце концов, даже в глазах этих людей недавние события, происходившие в особняке, выглядят подозрительно.

Понаблюдав за реакцией собеседниц, Айеша украдкой вклинилась в разговор:

— Если речь об особняке Лэнгфилд, вы имеете в виду семью Эссельдор? А что не так с ними?

Чтобы не вызвать подозрений, она намеренно изобразила самое невинное выражение.

— Сразу видно, что вы не здешняя, девушка, раз ничего не знаете. Не стоит вам слушать эти россказни, только дурные сны потом будут сниться, да настроение испортится. Так что лучше выбросьте это из головы.

Она быстро придумала подходящую отговорку:

— Ах… Но я собиралась, как только доберусь до Уорсли, узнать в Лэнгфилде, не нужны ли им рабочие руки. Я часто берусь за временную работу, чтобы иметь немного денег на дорогу.

— Ну, не знаю, вряд ли там нужны временные работники. Обычно на короткий срок нанимают, когда устраивают приёмы, а в Лэнгфилде светских вечеров не проводили уже лет так двадцать. Зря только время потратите, если пойдёте туда.

— Хотя, кто его знает. Лорд-то сменился, может, в этот раз хоть церемонию вступления в должность проведут.

— Кстати, я тоже припоминаю, что читала в газете о смене главы семьи Эссельдор. А что за человек новый лорд? — осторожно спросила Айеша.

Обе женщины лишь отрицательно покачали головами:

— Почём нам знать.

— Мы женщины простые, лорда не видим.

Конечно, о закрытости семьи Эссельдор было известно давно, но тот факт, что даже среди местных жителей не ходило никаких слухов, казался довольно странным. Ведь для людей, живущих монотонной и однообразной жизнью, нет ничего интереснее, чем сплетни о каждом шаге семьи их господина. Именно такую информацию и собирала газета, в которой работала Айеша. По её опыту, если люди неохотно раскрывали рты, то, как правило, по одной из двух причин: либо слуги в поместье так хорошо держали язык за зубами, что наружу не просачивалось ни звука, либо внутренние дела семьи были настолько запутанными и сложными, что не подходили для праздной болтовни. И, судя по скрытому напряжению, которое выдавали эти две женщины, в случае с семьёй Эссельдор, скорее всего, верным был второй вариант.

— Тогда как насчёт прежнего лорда?

Сколько бы тайн он ни хранил, нужно же знать хотя бы минимум о его репутации или, на худой конец, как он выглядит, прежде чем идти туда. Раз они родственники, то должны быть хоть сколько-то похожи. Айеша задала этот вопрос в надежде угадать, как выглядит новый лорд Эссельдор, отталкиваясь от внешности его отца, но женщины снова покачали головами:

— Не знаем.

— Понятно, что в обычные дни его не встретишь, но разве он не выезжал с инспекцией во время деревенских праздников или сбора урожая?

— Нет, если кто и выходил, так это его представитель. Прежний лорд никогда не появлялся на людях. Думаю, он вообще не покидал особняк.

— Он всё время сидел в особняке? Десятилетиями?

— Конечно, может, он иногда тайком выбирался, скрывая свою личность. Но он ни разу не показывался на публике официально.

У Айеши округлились глаза. Разве это не смахивает на заточение? Каким бы огромным ни был особняк Лэнгфилд, разве нормально, что человек, тем более лорд, живёт взаперти? И никто не находит это странным? Даже для скрытного образа жизни это было чересчур.

Поведение прежнего лорда совершенно не укладывалось у неё в голове.

Как такое возможно? Разве это не означает бросить свои земли на произвол судьбы? А налоги здесь не собирают? А если между людьми возникнет спор и понадобится суд… Множество вопросов подступило к самому горлу, но Айеша сдержалась, судорожно прикусив губу. Бывают случаи, когда люди молча мирятся с чьим-то заточением. Например, когда у человека серьёзные проблемы с психикой.

— Говорят, в их семье не было ни одного человека, который прожил бы нормальную жизнь. Они либо рано умирают, либо, если проживут чуть дольше, сходят с ума.