— В любом случае обвинение в преднамеренном убийстве соседей - это неправда.

— Послушай, Айеша. Люди не интересуются скучной и жалкой правдой. Их волнует, действительно ли этот преступник устроил поджог, из-за которого погибло пятеро соседей, и когда они смогут увидеть, как его повесят на виселице.

— Но...

— Что значит «но»? Ты журналистка, тебе нужно уметь привлечь внимание с первой строчки. Забудь про долгие душещипательные истории, пиши как можно провокационнее. Только так ты заработаешь. Мы же не из воздуха зарплату берём. Отрабатывай свои деньги.

В общем, редактора волновали только деньги. Даже когда Айеша выразила свои опасения по поводу командировки в Уорсли, ничего не изменилось.

— Как же мы опубликуем это? Эссельдор явно не останется в стороне.

— Сейчас новый лорд получает наследство, и у него нет ни минуты свободного времени, чтобы читать всякие захолустные журналы, вроде нашего.

— У лорда, конечно, времени нет, но окружающие могут случайно прочитать и сообщить ему.

— Не нужно открыто писать об Эссельдоре. Главное, чтобы не было конкретики, просто тонкие намёки. В случае чего мы сможем сказать, что это не о них. Скорее всего, они сами сделают вид, что ничего не знают. Это же позор для семьи. Если они нас тронут, то фактически признают, что статья о них. Они никогда на такое не пойдут.

Как бы там ни было, в этой стране не так уж и много семей с наследственными психическими заболеваниями. Более того, события, о которых ей довелось услышать, слишком конкретные, и тот, кто в курсе дела, мог бы точно определить, о ком идёт речь.

«Действительно ли я могу писать на эту тему?»

Главное, чтобы не выяснили, кто автор. Айеша старалась подавить поднимающееся в душе беспокойство.

— Девушка, забудьте то, что мы сейчас сказали. Здесь об этом знают лишь единицы, да и нам, простым людям, не стоит лезть в дела знати - добра от этого не жди.

Она почувствовала укол совести, но крепко сжала губы. Как только секрет выходит наружу, это уже не секрет. Независимо от того, насколько быстро или медленно, когда-нибудь эта история станет известна миру. Те женщины в дилижансе всё понимали, но поддались желанию похвастаться тем, что им известно. События произошли много лет назад, а свидетельница давно уже уволилась, так что Кириксу будет нелегко выяснить, от кого именно разошлись слухи. Среди всех слов самые быстрые, безусловно, слова без ног. К тому же, когда эта статья выйдет в свет, она, вероятно, уже покинет Лэнгфилд.

Она репортёр непопулярного журнала и уж точно не самая лучшая в написании прибыльных статей. Если она вернётся с пустыми руками, когда тему ей подкинул сам главный редактор, простыми упрёками за то, что не оправдала затраты, она не отделается. Вероятно, её уволят.

Значит придётся писать. Как-нибудь, но надо постараться это сделать.

Айеша надавила на бумагу обмакнутым в чернила пером. В тот же миг линия буквы расплылась, и тёмные чернила потекли, окрасив пальцы.

— Ну вот, опять…

Затупилось. Период жизни пера был коротким, и оно становилось непригодным уже через несколько дней. Поэтому люди, занимающиеся писательством, как она, всегда должны были иметь при себе запасные. Редактор спрашивал, как долго она намерена пользоваться этим старомодным пером, и настоятельно рекомендовал ей купить ручку, но она упорно отказывалась это делать. Без особых причин, просто к перьевым ручкам у неё почему-то совсем не лежала душа. Их особенно острый кончик вызывал у неё учащённое дыхание, а на лбу проступал пот. 

Встав, Айеша потянула за шнурок, чтобы позвать служанку. Вскоре та принесла немного тёплой воды. Все работники в этом доме отличались исключительной предусмотрительностью: быстро улавливали настроение, молча подготавливали всё необходимое и затем незаметно исчезали, как будто их здесь и не было, подобно неуловимой тени.

— Принесите, пожалуйста, это в ванную. Я устала и хочу умыться.

Она собиралась просто сполоснуть руки, но передумала. Пока она корпела над черновиком статьи, глаза успели устать.

 После ухода служанки Айеша вошла в ванную и опустила руки в тёплую воду, которую служанка налила в раковину. Чернила начали сходить с рук, и вода постепенно окрашивалась в кроваво-красный цвет. Бездумно глядя в раковину, Айеша моргнула. Картинка на мгновение исчезла и возникла вновь.

«Что я только что увидела?»

Разум внезапно прояснился. Присмотревшись, она поняла, что вода не красная, а чёрная. Это было совершенно естественно. Айеша покачала головой. Похоже, она была под таким впечатлением от трагедий, случившейся в этом доме, и странных признаний Кирикса о злобных духах, что на мгновение у неё произошло помутнение рассудка.

Тщательно вымыв пальцы с мылом, Айеша подняла голову и посмотрела на себя в зеркале. В её фиолетовых глазах отражался её собственный силуэта.

— Что случилось? Испугалась? — шутливо поддела она себя. Хотя она не сомневалась, что это бредни, сама идея существования злого духа, стремящегося завладеть человеческим телом, оставляла неприятное чувство. Разве это не похоже на сюжет истории ужасов?

— Соберись.

Возможно, она была утомлена, играя роль, которая ей совершенно не подходит, но даже так видеть галлюцинации просто глупо.

Айеша ополоснула лицо оставшейся водой. Промокнув его полотенцем, она невольно взглянула в зеркало и вдруг замерла. Силуэт, отражающийся в её глазах, выглядел как-то странно. Слишком маленький, чтобы быть уверенной, но как будто это был образ с распущенными ниспадающими волосами. С распущенными волосами...

Капля воды, которую она не успела вытереть, упала с подбородка. С того момента, как она устроилась в редакцию журнала, она всегда аккуратно собирала свои длинные волосы в пучок, чтобы не мешали, ведь её работа предполагала много движения. Поэтому сегодня, как и всегда, она, проснувшись, сразу собрала волосы. Это был укоренившийся привычка, которой она никогда не пренебрегала. 

«Не может быть, посмотри ещё раз внимательно».

Айеша наклонилась ближе к зеркалу, почти касаясь носом его поверхности. В зеркале её блондинистые волосы, аккуратно зачёсанные назад, открывали шею, но в её глазах отражались распущенные волосы, струившиеся волнами. Айеша начала ощупывать свою шею и наткнулась на пучок. Она сняла резинку, и волосы мягко рассыпались. Это был тот самый образ, что отражался в её глазах.

— Что это?

«Опять оптическая иллюзия?» 

Айеша медленно произнесла своё имя, глядя в зеркало:

— Айеша.

Её отражение тоже двинуло губами. Айеша. 

— Это же я.

Её губы в отражении снова идеально повторили за ней. Это же я.

Комок подкатил к горлу. Айеша уставилась на свою копию, запертую по ту сторону зеркала.

«Если я вижу тебя через зеркало, то ты тоже должна видеть меня, верно? Но кто эта женщина, отражающаяся в твоих глазах? На кого ты смотришь через меня?» 

С каждым вопросом неясное ощущение чуждости становилось всё более чётким. По спине пробежал озноб, и сердце начало бешено колотиться. Она почувствовал головокружение и тошноту. Наверняка, это был обман зрения. У каждого, наверное, хоть раз в жизни бывает подобный опыт. Когда ты идёшь по улице и принимаешь брошенный мусор за животное, или пугаешься своей тени. Тем более силуэт меньше, чем ноготь…

Она думала, что это не стоит такого пристального внимания, но как только воображение начало работать, оно не утихло.