Узнай она сейчас, что в её первую брачную ночь в спальню пригласили кого-то ещё помимо них с мужем, она бы упала в обморок. Теперь каждый раз, проходя мимо той картины, ей, вероятно, будет так стыдно, что она и головы не сможет поднять.

Записей об Иврене имелось немного, что неудивительно, ведь она была чужестранкой. Зато деяния принца Галлиана, уроженца этих земель, описывались со всеми подробностями.

Если поначалу, обыскивая стеллажи, Айеша двигалась крайне осторожно и сидела с прямой спиной, то всерьёз погрузившись в историю Иврены и Галлиана, она в поисках удобной позы, в конце концов, улеглась животом на ковёр. Она внимательно изучала каждую крупицу информации о пути, который прошёл её муж из прошлой жизни. На каждой странице, где упоминалось его имя, она не могла скрыть восхищения.

— Ого… Разве такое под силу одному человеку? Он точно человек?

Принц был поистине выдающимся человеком. Всякий раз, когда намечалась битва, он, не жалея себя, собирал войско и выступал в поход. Он был героем, спасшим страну, и настоящим богом войны. Каким бы тяжёлым ни выдалось сражение, он не знал слова «отступление». Бросаясь в самую гущу боя, подобно дикому зверю, принц неизменно добывал победу. Даже через сотни лет в этих беспристрастных исторических сводках отчётливо чувствовалось то глубокое благоговение, которое испытывал летописец.

Принц неустанно колесил по стране, расширяя границы молодого королевства. И даже посреди бесконечных сражений он оставался любящим мужем, находившим время, чтобы навещать Иврену, укрывшуюся в монастыре от опасностей войны.

Разве он не был идеальным мужчиной, лишённым всяких изъянов?

К тому же он явно не привык тратить время впустую. Согласно хроникам, Иврена забеременела как раз после тех семи дней и ночей уединения. Впрочем, это было вполне ожидаемо. При такой испепеляющей страсти, пожалуй, не выдержал бы и забеременел даже камень.

Иврена, которая, будучи в положений, жила то в королевском дворце, то в монастыре, выказала признаки преждевременных родов. С самого рассвета в покои был вызван придворный лекарь, и летописец зафиксировал этот факт. На восьмом месяце беременности, после долгих мучительных схваток Иврена произвела на свет сына. После сообщения о родах известия об ней на какое-то время прервались. Должно быть, всё её время уходило на восстановление сил и воспитание ребёнка, так что ей было не до появления на публике.

Айеша перевернула страницу.

— А?

* * *

44-й год эпохи Эссельдор. Принцесса Иврена скончалась.

* * *

«Так внезапно? Почему? Неужели болезнь?»

Впрочем, злой дух упоминал, что она была слаба здоровьем.

Возможно, из-за того, что где-то глубоко внутри она уже начала принимать Иврену как своё прошлое воплощение, известие о её внезапной и безвременной кончине отозвалось в душе щемящим чувством пустоты. Разумеется, ей было известно, что Иврена прожила конечную жизнь, которая никак не вязалась с её божественным статусом бессмертной, но Айеша не ожидала, что она угаснет так скоро. Им не суждено было вместе встретить старость. Более того, из-за бесконечных войн Галлиана и того, что Иврена практически всё время находилась в монастыре, они провели рядом с друг другом очень короткий срок.

* * *

44-й год эпохи Эссельдор. Принц Галлиан подавляет восстание, отрубает руку предводителю мятежников

и выставляет её на всеобщее обозрение в назидание остальным.

* * *

Восстание вспыхнуло в тот самый момент, когда он должен был быть вне себя от горя из-за смерти жены. За этой короткой строчкой скрывался тяжёлый путь, который пришлось пройти Галлиану. Превозмогая скорбь, он поднял своё истощённое тело, собрал солдат, сел в седло и вновь сжал в руках оружие, в который раз повторяя этот опостылевший изнурительный круг.

— У обоих такие тяжёлые судьбы...

Может, дело было в самой эпохе, но даже в этих лаконичных фразах отчётливо чувствовались все жизненные невзгоды, оставшиеся за полями летописи.

Как они это вынесли?

— Должно быть, это было мучительно.

Поскольку династия Эссельдор добровольно отреклась от трона, ограничившись статусом аристократов, и их королевство давным-давно потеряло суверенитет, войдя в состав страны, в которой они сейчас живут, Айеша никогда особо не интересовалась этой темой. Несчастное государство, которое, ярко вспыхнув, процветало короткий миг, а затем исчезло в анналах истории - вот и все её мысли на этот счёт. Она и не думала, что так сильно проникнется прошлым этой страны.

С какими чувствами Иврена закрыла навеки глаза, оставляя любимого мужа и ребёнка? Какую жизнь вёл Галлиан после её смерти?

В тот момент, когда Айеша, максимально сосредоточившись, пыталась отыскать продолжение их истории, под животом, плотно прижатым к полу, она внезапно почувствовала лёгкую вибрацию. Едва заметное дрожание, которое она не ощутила бы, если бы стояла или сидела. Оно становилось всё отчётливее, словно кто-то шёл по коридору. Только тогда Айеша спохватилась. Она глянула на окно, чтобы определить время: комнату уже заливал мягкий золотистый послеполуденный свет. Увлёкшись чтением, она не заметила, как пролетело столько времени.

«Неужели сюда кто-то идёт?»

Она замерла и затаила дыхание. Едва слышный гул незаметно превратился в явственный звук шагов. Айеша вздрогнула и резко села. По спине пробежал холодок.

«Злой дух? Но говорили же, что мебель в кабинете сделана из можжевельника, отпугивающего призраков, и он не сможет сюда войти?»

Всё-таки нельзя слепо верить всяким суевериям.

Может, он просто проходит мимо? Как бы ей этого хотелось… Однако слабая надежда оказалось напрасной. Мерные шаги замедлились. Это означало, что шедший достиг цели. Часть книг, взятых по ошибке, она уже успела поставить обратно на полки, но на полу всё еще лежало несколько томов. Возвращать их на место было уже слишком поздно. Медиум, который тайком прокрался в кабинет хозяина и роется в его библиотеке - зрелище крайне подозрительное. Если её примут за воровку, оправдаться будет невозможно.

Айеша в спешке сгребла книги в охапку и, оглядевшись в поисках укрытия, юркнула за оконные шторы. Они были чёрными, очень плотными и тяжёлыми. Если стоять тихо, за ними вполне мог спрятаться человек. Она встала, плотно сжав ноги и поправив занавеску так, чтобы снаружи её не было видно.

В тот же миг дверь с грохотом распахнулась.

— В прошлый раз меня отругали за этот тяжёлый запах, так что нужно первым делом всё хорошенько проветрить.

Та, чьи шаги она приняла за злого духа, оказалась служанкой, пришедшей прибраться в кабинете. Но это едва ли улучшало её положение.

— Открыть окна?

Айеша, прислонявшаяся головой к стеклу, поспешно выпрямилась. По спине градом покатился холодный пот.

«Что делать? Что делать? Что делать? Выскочить прямо сейчас? И как тогда оправдаться? А может, просто сигануть в окно?»

Она с замиранием сердца взглянула на сад с остро подстриженными деревьями и каменными изваяниями.

«Если упаду отсюда, то, может, и не умру, но точно сильно покалечусь».

Мысли лихорадочно сменяли одна другую. Но чем больше она пыталась что-то придумать, тем больше голова пустела.

Тем временем служанка начала один за другим отпирать замки на окнах и распахивать их настежь, постепенно приближаясь к ней. Температура тела резко упала. Трудно было сказать, случилось ли это из-за ветра, ворвавшегося снаружи, или из-за леденящего напряжения, сковавшего её спину. Оконные рамы поскрипывали, а тяжёлые складки штор вздувались пузырями. Служанка была ещё далеко, так что ветер не слишком мешал, но край шторы уже стал подрагивать. Айеша поспешно наступила носком на ткань.

— Ох, ну и ветрище сегодня. Холодно-то как.

Служанка отряхнула руки и отступила, оставив два последних окна закрытыми. Ноги едва не подкосились от облегчения. Айеша крепко прижала к груди книгу, стараясь унять колотящееся сердце.

Вскоре послышался шорох - эта служанка принялась прилежно смахивать пыль. Она работала споро: протирала влажной тряпкой книжные полки и массивный письменный стол, подметала и мыла пол. Айеша замерла, ловя каждый звук, чтобы точно знать, где находится женщина и что она делает.

Неподвижно стоять на одном месте оказалось задачей не из лёгких. От навязчивого страха пошевелиться Айеша начала ощущать даже самую слабую дрожь в собственном теле. Её качнуло. Попытавшись восстановить равновесие, она невольно отступила на полшага, и её пятка негромко, но отчётливо стукнулась о стену.

Похоже, служанка всё же что-то уловила и воскликнула:

— Ой, батюшки! Неужели здесь появились мыши?

Айеша буквально окаменела. Очень вовремя от порыва ветра содрогнулась оконная рама.

— А, это, должно быть, из-за ветра.

Шторы то надувались парусом, то с шелестом опадали. Сильный ветер оказался её спасением. Айеша закрыла глаза и медленно выдохнула, пытаясь успокоить трепещущее сердце. Но облегчение было недолгим.

— Ой, вы уже здесь, господин?

Он всё-таки пришёл. Этот человек... всё-таки явился.