«Какой же он всё-таки красивый, словно с картины сошёл…», — мысленно восхищалась она, как вдруг вздрогнула от неожиданности, осознав, насколько учтивым было его обращение. Леди Айеша. Звучало так, будто теперь каждое её движение должно быть преисполнено изящества и осторожности, подобающих благородной даме. Но её жизнь была бесконечно далека от образа утончённой леди, который обычно представляют себе аристократы. Суматошными утрами, собравшись на работу, она часто выбегала из дома, зажав в зубах кусок чёрствого хлеба с ветчиной и сыром. А после успешной сдачи статьи маленькой радостью такого небогатого репортёра, как она, было заглянуть в кабачок, заказать кружку дешёвого пива и не спеша потягивать его с закусками. Иногда, в дни, когда её статья попадала на хорошие полосы, она даже позволяла себе выпить в одиночку в честь этого события. Конечно, гораздо чаще случалось так, что плоды её усердного труда задвигали в дальний угол, где их никто не читал, и они попросту пропадали зря.

Стоило лишь на миг представить себя в роли леди, как она почувствовала дискомфорт, словно её насильно втиснули в неподходящую одежду. Внутри всё зачесалось от неловкости. Сколько бы раз она ни услышала это смущающее обращение, привыкнуть к нему она точно никогда не сможет.

— Зовите меня просто Айеша, — поспешно поправила она. — Этого будет достаточно.

«Честно говоря, спасибо, что не «эй ты»».

В погоне за новостями ей, бывало, приходилось терпеть не только пренебрежительное обращение, но и грубую брань за назойливость. Среди людей, с которыми сталкивалась Айеша, мужчина с такими джентльменскими манерами был не просто редкостью, а настоящим исключением.

— Хорошо, Айеша.

К тому же он сразу же исполнил её просьбу. Впрочем, ему и самому, должно быть, было бы неловко всякий раз величать «леди» ту, кто ни с какой стороны не походила на аристократку.

Однако затем Айеша услышала совершенно неожиданное предложение:

— Тогда вы тоже зовите меня просто Кириксом.

— Что?

— Разве так не будет справедливо?

Нет, это что ещё за разговоры? Они ведь изначально не равны по рождению. Она была самой обычной простолюдинкой, а он - потомком старой королевской династии. Если бы не вся эта история с медиумом, они бы продолжали жить в разных мирах и никогда бы не пересеклись.

— Если быть точнее, я хочу, чтобы мы общались на равных, — добавил он. — После прибытия в Лэнгфилд нам, вероятно, предстоит о многом поговорить. И я не хочу, чтобы в такие моменты вы попусту тратили время на соблюдение этикета из-за разницы в статусе. Я предпочитаю прямолинейность и чёткость решений. Нам придётся вести довольно откровенные беседы, а для этого нам лучше почувствовать себя свободно друг с другом как можно скорее.

Тут её осенило. Этот мужчина сейчас намекал на трагедию рода Эссельдор. На ту самую историю, из-за которой потомку древней королевской династии приходилось повсюду разыскивать медиумов, людей, чьим словам нельзя доверять, и из-за которой ей пришлось проделать долгий и тяжёлый путь, чтобы добраться до Уорсли. Айеша снова прокрутила в голове свою легенду.

«Смогу ли я справиться?»

Честно говоря, уверенности не было.

— И позвольте прояснить ещё кое-что, Айеша. Я выехал не для осмотра владений, а чтобы найти вас. Мне сказали, что вы должны прибыть сегодня, но поскольку ночь уже глубокая, а вас всё не было, я забеспокоился, не случилось ли какой беды.

— Найти меня?

Аристократ с настолько высоким положением лично отправился в такую скверную погоду на поиски какого-то жалкого медиума? В Лэнгфилде наверняка полно слуг, которых можно было послать, но он почему-то выбрал самый хлопотный путь.

— Это говорит о том, насколько критическая у меня сейчас ситуация.

Он выглядел не просто серьёзным, а пугающе серьёзным. Айеша невольно выпрямила спину.

— Вы поверите, если я скажу, что моя жизнь зависит от вас, Айеша?

«Что? Погодите-ка. Настолько всё плохо?»

Уголки губ Айеши, которые она с трудом удерживала в улыбке, медленно поползли вниз. Чем больше она слушала, тем более обременительным становилось его признание. Кажется, всё это очень далеко от того, что она ожидала...

Честно говоря, она ехала сюда совсем не за этим. Что такого особенного могла написать она, молодая и неопытная журналистка? Изначально эта командировка не предполагала погони за грандиозной сенсацией. У неё была лишь одна цель: просто собрать материал для статьи в разумных пределах, а затем, улучив момент, тихонько смыться. Однако почему-то с первой же встречи всё складывалось совсем не так, как обычно.

«Смогу ли я благополучно выбраться из Лэнгфилда? Неужели меня раскроют и накажут за то, что посмела дурачить аристократа?»

Пытаясь избавиться от напряжения, Айеша выдала первое, что пришло в голову:

— Эм... во-первых, разве кроме меня в особняк не прибыли другие медиумы? Вы не просили их установить какую-нибудь магическую защиту?

Она лучше кого бы то ни было знала, что говорит не то, что думает. Какая ещё магическая защита? До приезда в Уорсли она свято верила, что все эти истории с духами - либо пустая болтовня, либо уловки мошенников, желающих сорвать куш. И эта уверенность никуда не делась и сейчас. Сколько бы она ни ломала голову, невозможно было понять, что, чёрт возьми, происходит сейчас в Лэнгфилде? Самым простым предположением было, что у Кирикса Эссельдора рано проявилось какое-то унаследованное от предков неизвестное психическое заболевание. Глядя на его безупречный внешний вид, тяжело было вообразить, что он вырос в ужасных условиях. Человеку с тёмным и мрачным прошлым нелегко сохранить светлый и здравый рассудок.

Айеша искоса оглядела Кирикса.

«Надо же было унаследовать такую великолепную внешность и телосложение, и при этом... Как жаль пропадать в таком молодом возрасте, честное слово».

А может, он специально подбрасывает то одну, то другую серьёзную тему, чтобы проверить её, раз уж она назвалась медиумом. В конце концов, девять из десяти людей, связанных с духами и прочей мистикой - мошенники. Если это так, нужно вести себя предельно осторожно и сохранять бдительность, чтобы не попасть в ловушку. Почему ни одно дело не бывает лёгким? На душе стало так неспокойно, что она начала взывать к Богу, в которого не верила: «Пусть в особняке Лэнгфилд окажется хотя бы один человек, который разбирается во всей этой эзотерике, чтобы можно было хотя бы притвориться, что я просто следую за ним».

Но её молитва была безжалостно отвергнута. Кирикс горько усмехнулся:

— Все сбежали.

— Прямо все?

— Сказали, что моя просьба выше их сил.

Айеша остолбенела. Мошенники зашли в особняк Лэнгфилд, поняли, что не смогут провернуть дельце, оставшись безнаказанными, и сбежали под благовидным предлогом? Теперь понятно, почему Кирикс пришёл за ней, хватаясь, как за последнюю соломинку. Но, с другой стороны, она сама была в том же положении, что и те сбежавшие, поэтому слова застряли у неё в горле. Значит, она единственный оставшийся медиум?

«О Боже».

Даже в состоянии шока Айеша не смогла подавить в себе критичность - качество, необходимое для любого журналиста. Это было что-то вроде инстинкта.

— А этим людям можно было доверять? То есть, я имею в виду, в плане их способностей. Например, был ли у них опыт раскрытия известных дел, или, может быть, они пришли с рекомендательными письмами от ваших знакомых?

К тому же это была возможность ненавязчиво проверить, испытывает ли он её и если да, то каким образом. Однако Кирикс дал ей совершенно неожиданный ответ:

— Не знаю. Понятия не имею.

Айеша склонила голову набок.

«Значит до сих пор он пускал в особняк всех подряд, даже не зная их прошлого?»

— Айеша, у меня нет времени кого-то подозревать, — пояснил он. — Я слишком устал для этого. Каждый день на счету. Мне остаётся лишь верить, что все они были искренни. И сейчас я просто предпочитаю думать, что среди всех этих специалистов по духам не оказалось человека, обладающего достаточной силой, чтобы решить мою проблему.

Внезапно Айеша прочла на его лице глубокую усталость. Он потратил уже слишком много сил, чтобы сомневаться в ком-либо. Настолько, что готов безоговорочно принимать в своём доме всех, включая её и всяких проходимцев, в смутной надежде, что когда-нибудь всё разрешится.

Его отчаяние заставило её проникнуться серьёзностью момента. Надо было что-то сказать, но на ум не приходило ничего, и она просто опустила взгляд.

— Кажется, мы приехали.