Они ещё немного побеседовали, рассматривая картины, а затем снова долго поднимались по винтовой лестнице и шли по бесконечным коридорам, пока, наконец, не добрались до места назначения.

— Вот мы и пришли. Это мой кабинет.

После краткого ознакомления с историей рода Эссельдор даже лестницы в особняке уже не казались обычными. Она заметила, что все они закручивались по часовой стрелке. Она вспомнила, как однажды слышала, что при осаде это даёт преимущество обороняющимся, так как большинство солдат правши. Более того, чтобы добраться до верхнего этажа, которым пользуется Кирикс, нужно было пройти через лабиринтоподобные коридоры. Такая сложная структура, вероятно, служила средством защиты королевской семьи от внешнего вторжения. В этом доме всё ещё сохранилось немало исторических следов.

— Здесь в коридорах совсем темно.

— Когда живёшь один, яркий свет ни к чему.

Возможно, поэтому воздух здесь казался намного спокойнее и плотнее, чем на других этажах. Возникало чувство, будто погружаешься в глубокую ночь. Температура тоже ощущалась несколько ниже, словно при каждом шаге разрезаешь холодный поток воды. Ноги стали тяжёлыми, и Айеша старалась смотреть, куда ступает.

— Вы знали, что первая перьевая ручка была разработана в семье Эссельдор? — внезапно заговорил Кирикс, положив руку на дверную ручку.

Айеша впервые об этом слышала и покачала головой.

— Нет, не знала.

— Если быть точнее, это была не совсем та перьевая ручка, которой мы пользуемся сейчас, а, скажем так, вещь, которая могла бы стать предшественником, если бы её довели до ума. Разумеется, это неофициальное изобретение. Мои предки были кочевниками, которые войнами построили государство, поэтому мы крупнее и сильнее обычных людей. И хватка у нас очень мощная, так что хрупкие гусиные перья быстро ломались.

Айеша украдкой взглянула на руку Кирикса, лежащую на дверной ручке. Крупная кисть с прямыми длинными пальцами выглядела мощно. Стоило ему лишь слегка сжать что-то, как на суставах проступали жилы. Определённо, в таких руках мало какая вещь могла уцелеть.

— Значит, поэтому вам понадобилась прочная ручка.

— Да, цель была проста. Нужно было создать перо и держатель, достаточно прочные, чтобы выдерживать хватку руки, которая сжимала меч или натягивала тетиву лука. Сохранились записи о том, как использовали остро заточенные камни с отверстием посередине, через которое вниз стекали чернила из смеси древесного угля и масла, но теперь всё это кануло в небытие.

Дверь в кабинет со скрипом открылась. В тот же миг пахнуло густым древесным ароматом. Айеша огляделась, пытаясь понять, откуда он исходит, и обнаружила стол, кресло и книжный шкаф, сделанные из можжевельника.

— Похоже, вам нравится можжевельник.

Айеша глубоко вдохнула этот свежий запах леса.

— Не то чтобы нравится… Просто есть поверье, что можжевельник отгоняет злых духов.

«Такое поверье существует?»

Однако она вдохнула слишком глубоко и чуть не начала кашлять, но быстро прикусила язык, чтобы сдержаться. Если он не просто знал о суеверии, а дошёл даже до того, чтобы заменить всю мебель в кабинете – месте, где лорд проводит большую часть дня, то можно считать, что жизнь Кирикса уже порабощена злым духом, а если точнее - страхом перед неведомыми силами.

 Кирикс вошёл вслед за ней и закрыл дверь.

— Раз уж мы заговорили о перьевых ручках… У нас в семье всегда интересовались письменными принадлежностями, поэтому у меня припасено несколько штук, сделанных специально под женскую руку, чуть тоньше и короче. Позвольте мне подарить вам что-нибудь подходящее, Айеша.

— А… перьевую ручку?

— Уверен, она вам идеально подойдёт. Только вот куда я её положил? — пробормотал себе под нос Кирикс и открыл несколько ящиков.

— А, вот она.

Он протянул Айше продолговатый футляр. Она открыла его и достала перьевую ручку, выглядевшую совершенно новой. Даже дилетант понял бы, что эта вещь необычайной ценности. Изящная работа с использованием золота и аметистов делала её похожей на настоящее сокровище, которое нужно бережно хранить и передавать из поколения в поколение как семейную реликвию.

Она не знала, чем больше восхищаться: смелостью этого мужчины, который так легко отдаёт подобную вещь, или невероятным богатством Эссельдоров, для которых даже такая перьевая ручка не представляет особой ценности. У неё от одного вида этой вещи тряслись руки. Она, того и гляди, случайно заденет её ногтём и, чего доброго, оставит царапину.

— Попробуйте. Чтобы понять ручку, нужно самому ею пописать.

Под настойчивым взглядом Кирикса Айеша машинально открыла колпачок. Даже изгиб корпуса ручки был настолько просчитан, что она идеально лежала в руке. А остро отточенное перо находилось на совершенно ином уровне, чем гусиное, которое быстро тупилось и оставляло кляксы. Если провести этой ручкой по бумаге, она наверняка, издавая приятный скрип, оставит плавные и изысканные линии. Пользуясь такой вещью, будешь выводить буквы с особой тщательностью, стараясь не стирать перо понапрасну, от чего и почерк станет лучше. Должно быть так, определённо так и будет...

Айеша пристально смотрела на кончик пера. В груди тяжело и беспокойно стучало сердце. Внезапно дыхание участилось и в глазах защипало.

«Ну вот, опять. Что за напасть?»

Когда-то она думала, что, возможно, боится острых предметов так же, как кто-то боится высоты или воды, и даже пробовала брать в руки ножи или иглу. Но пока она неуклюже резала кубиками морковь или кое-как зашивала порванную одежду, её беспокоила только собственная неумелость и ничего больше. Проблема была только с перьевой ручкой. С ручкой с мягкими и благородными изгибами, ценность которой она даже не могла вообразить своим обывательским умом и которая имела столь изысканную текстуру, будто была создана специально для её руки. Её то и дело пробирала необъяснимая дрожь. Чтобы Кирикс не заметил, как трясётся ручка, Айеша крепко сжала её обеими руками, накрыв одну ладонь другой.

— О, похоже, вам не понравилось. Тогда как насчёт этой? — Кирикc протянул ей другой футляр.

— Нет-нет, что вы.

Айеша изо всех сил постаралась изобразить улыбку, надеясь, что она не выглядит слишком натянуто. Другая ручка здесь не поможет. Тревога, поднявшаяся в груди, не могла утихнуть так просто. Она вернула ручку Кириксу.

— Дело не в том, что она мне не нравится... Я благодарна за вашу заботу, но это слишком обременительная и ценная вещь для меня. К тому же я никогда такими не пользовалась. Мне вполне хватит обычного пера.

Айеша тщательно подбирала каждое слово, боясь, что её отказ может чем-то задеть его. Кто осмелился бы отвергнуть милость, оказанную Кириксом Эссельдором? Возможно, она была первой.

— Вот как.

От его слегка понизившегося тона её сердце ушло в пятки. Однако Кирикс тут же скрыл мимолётное недовольство и без лишних слов забрал перьевую ручку из её рук.

— Что ж, сегодня уже поздно, поэтому я распоряжусь, чтобы дворецкий подготовил всё для вашей прогулки завтра.

«Какое облегчение».

Айша расслабилась, и её плечи обмякли. Она даже удивилась, насколько сильно была напряжена.

«Что со мной? Я ведь не кролик перед охотником».

Более того, этот мужчина относится к ней мягко и доброжелательно, невзирая на разницу в положении. Она чувствовала себя полной дурой из-за того, что пугается без всякой на то причины. Вероятно, дело в том, что в этом особняке погибло или пострадало слишком много людей. Не зря же те женщины так бурно обсуждали это место.

— Ну что поделать, если у них такая дурная наследственность? Ох, сколько не думаю, мне кажется, что место, где стоит особняк, проклято.

Сложно не испытывать тревогу, когда ещё до того, как переступить порог дома, ты уже наслушался о нём жутких слухов. Даже самый смелый человек чувствовал бы напряжение.

Говорили, что всех членов этой семьи ждал печальный конец. Мало того, что из поколения в поколение ходили слухи о их сумасшествии, так ещё и дед с отцом Киркса пытались убить друг друга, что в итоге привело к катастрофе.

К тому же мужчина, стоявший перед ней, стал лордом совсем недавно, но уже, по его словам, страдал от преследований злого духа. Даже ротвейлер, которого он вырастил, загрыз насмерть медиума, пришедшего изгнать призрака. Казалось, неудачи и проклятия следовали тенью за каждым, кто вырос под фамилией Эссельдор. А особняк Лэнгфилд, ставший их родовым гнездом, прослыл самым прекрасным в мире домом с привидениями.

Айеша зябко повела плечами, словно стряхивая нахлынувший холод.