Глава 86.

В средней и старшей школе меня, безусловно, булили, смеялись и издевались надо мной, но никто никогда не применял ко мне физического насилия.

Потому что я становилась настоящей бешеной псиной, когда кто-то без причины бил меня.

И если кто-то хватал меня за волосы, то потом на его голове был круг голой кожи, словно он лысел.

– Что?.. О чём вы говорите…

Эйрин с невинным видом подошла к священнику и изо всех сил подпрыгнула, целясь между его ног.

Бам!

– К-кхо!…

Ай, голова болит.

Эйрин, ударившая священника по драгоценному для мужчин месту между ног, усмехнулась, наблюдая, как тот хватается за пах, даже не думая поднимать кнут:

– Адам, Иона!

– Да, мисс, – Адам также изменил своё обращение к девочке.

Было ясно, что это из-за того, что её становление главой семьи ещё не было объявлено.

Когда никаких вопросов не было задано, Эйрин указала на священника и весело сказала:

– Он флиртовал со мной.

– Да?

Пока Иона уточняла, Адам уже медленно вытащил меч из ножен.

– Повинуюсь приказу.

– Да, Иона, присмотри пока за ним, – Эйрин казалось немного неприятным, когда два человека были против одного, поэтому она указала на перевёртыша, который дрожал на земле. – Только не убивай его.

Меч Адама, наполненный убийственным желанием, смягчил свой импульс после торопливо дополненного приказа Эйрин.

Он правда собирался убить его.

Как потом справляться с последствиями?

Пока девочка качала головой, мальчик-перевёртыш уже вскочил на ноги:

– Ко, король?

– Что?..

– Король, вы тот король, который спасёт нас?.. Было откровение. Пробудился король перевёртышей, который спасёт нас……

Что ещё за откровение? – Эйрин почувствовала, как её руки и ноги начинают терять силу.

Она моментально онемела, услышав слова перевёртыша.

А когда Эйрин посмотрела на него с несколько растерянным видом, по лицу мальчика потекли слёзы.

– Прошу… – склонив голову, он прижался лбом к земле. – От, от этих проклятых людей… умоляю, освободите нас.

Нахмурившись, Эйрин продолжала молчать.

Когда Люцилион станет первосвященником, то перевёртыши будут свободны.

Люцилион освободит их всех под предлогом того, что не желает видеть перевёртышей в храме.

– Умоляю, смилуйтесь…

Эйрин некоторое время смотрела на склонившегося до земли перевёртыша и кивнула:

– Постараюсь.

Это в любом случае произойдёт, когда Люцилион станет первосвященником, поэтому не имеет значения, если это случится немного раньше.

– Благодарю, благодарю!

Ему просто нужна надежда.

– Да, – ответила Эйрин и подняла голову.

Адам, который уже избил священника, схватил его за шкирку и подошёл к ней, склоняясь в глубоком поклоне:

– Приказ выполнен.

– Ф, фы!.. Кть, ктьо чьёрт побели! – губы священника треснули, лицо распухло, а несколько зубов вылетели, поэтому его речь была невнятной.

– Я?

Что сказать?

Думаю, немного перебор брать всю ответственность на себя. И всё же я не могу сделать это проблемой семьи Этам, – подумав немного, Эйрин быстро пришла к удовлетворительному выводу.

– Я племянница кардинала Круно! – и гордо заявила это.

– Хи-и-и-ик!

– Хы-а-а!

В этот же момент священник и перевёртыш почти одновременно отшатнулись от девочки, словно у них случился припадок.

– О?..

Что-то не так.

Даже если реакция священника такая, почему и перевёртыш убегает?

Мальчик смотрел на Эйрин с выражением абсолютного шока и предательства.

– Пле, племявнифа гоф, гофподина кальдинала Клуно?.. (Пле, племянница гос, господина кардинала Круно?..) – и реакция священника была слишком испуганной.

Эйрин на несколько мгновений потеряла дар речи из-за слишком неожиданной реакции.

А когда перевела взгляд на них, то и священник, и перевёртыш в шоке отползли на задницах ещё дальше.

– Где дядя?

– О, он… он, дольжно быть, сефас плакикует афкесу с гофподином пелвофвяшенником… (О, он… он, должно быть, сейчас практикует аскезу с господином первосвященником…)

– Аскезу? – когда Эйрин спросила с широко распахнувшимися глазами, священник кивнул. – Так где он?

– Это, велоятно, в тлетьей комате фвета (Это, вероятно, в третьей комнате света), – едва ответил мужчина своими распухающими губами.

И этот чопорный ответ немного разозлил Эйрин.

– Я не понимаю даже так…

Едва девочка расстроенно опустила голову, как Адам снова схватился за рукоять меча. И священник торопливо забормотал:

– Эт, это!.. Еси плойти плямо, то тамь бутет фоверсенно белая доложка! Еси плойти по этой доложке, то уидете тлетью комату фета-а! Пофалуйса, не бейте меня! (Эт, это!.. Если пройти прямо, то там будет совершенно белая дорожка! Если пройти по этой дорожке, то увидите третью комнату света-а! пожалуйста, не бейте меня!) – под конец своих слов он был в таком отчаянии, что крепко зажмурился и поклонился.

Эйрин нахмурилась от подобной двуличности.

Смешно, что он так избивал перевёртыша, но не хочет, чтобы кто-то ещё раз ударил его.

– Прекращай бить этого мальчика и уходите.

– Да, да, поняль. Возьврашаемфя фейчаф же!

– Д, да… – прихрамывая, перевёртыш поклонился Эйрин и повернулся, чтобы уйти.

Состояние его хромающей ноги выглядело не очень хорошо.

Мм…

Не знаю, как насчёт всех остальных, но сейчас мне кажется, что будет лучше освободить этого перевёртыша.

В таком случае сначала…

Нужно как-то убедить третьего дядю, который практически является лидером сторонников жёсткого воспитания.

– Адам.

– Да, мисс.

– Он снова посмотрел на меня.

– Што?! Што?! Ко, когьда это я? Не деал! Хо-о-о-о, я не деал этого! – дрожа, священник почти полз к ногам Эйрин. А ведь это был мужчина, которому по внешности можно было дать тридцать лет.

И всё же он схватил Эйрин за ноги, ничуть не смущаясь. Казалось, он правда не хотел снова быть избит.

– Тогда отведи меня туда, где мой дядя.

Священник поспешно поднялся и закивал.

Место, куда они прибыли, следуя за священником, было зданием настолько белого цвета, что Эйрин затошнило.

Всё: от украшений до колонн и тропинки – было настолько белоснежным, что от одного взгляда на них у девочки закружилась голова.

Хлысть, хлысть! – и внезапно откуда-то послышался резкий звук.

По мере того как они шли, звук становился громче.

И наконец священник остановился перед дверью, откуда наружу и просачивался этот звук.

Неужели…

Когда Эйрин перевела взгляд на священника, тот задрожал и заговорил:

– Эт, это то место. Но плавила такаво, што никто не долсен входить, пока он плохотит афкесу…

Этот честный и несокрушимый мужчина сейчас внутри? – Эйрин онемела от этого невероятного факта.

Звук раздавался из-за двери почти без остановки.

– Дяденька, и ты через это проходишь?

– Вы об афкезе? Неть, это то, что гофподин пелвофвясенник фпециально назнасяет кальдиналу или деает, кога он хосет. (Вы об аскезе? Нет, это то, что господин первосвященник специально назначает кардиналу или делает, когда он захочет).

– А.

– Гофподин кальдинал Клуно вфегда живёт с селцем потавления, потому госьподин пелвофвясенник лисно помогает ему с этим. (Господин кардинал Круно всегда живёт с сердцем подавления, поэтому господин первосвященник лично помогает ему с этим).

Эйрин была ещё сильнее ошеломлена от этих слов.

Это никому не кажется странным?

Перед комнатой, откуда раздавался звук, никого не было.

Эйрин кивнула Адаму и Ионе, но рыцари несколько колебались.

– Мисс, нам же бессмысленно просить вас позволить нам разобраться и потом позвать вас? – спросила Иона, даже зная, что это не сработает.

– Да.

Рыцари склонили головы, услышав ответ девочки, и схватились за дверные ручки.

– Не, не флетует отклывать её! У ваф бутут болсие неплиятнофти.

Эйрин кивнула, делая вид, что не понимает, что кричит священник. Тогда Иона и Адам открыли двери.

Как только дверь открылась, в нос девочке ударил резкий запах трав и крови.

В центре помещения на коленях стоял Круно Этам, верхняя часть его тела была обнажена, а именно прямая спина.

Кровь сочилась из длинных ран на спине мужчины, поскольку охапка гибких стеблей, похожих на лиственный тростник, постоянно хлестал его по спине.

Вокруг было много видов растений. Среди них находились и некоторые растения, которые причиняли ужасную боль, если касались раны.

Когда дверь открылась, тот, кто постоянно хлестал Круно по спине прутьями с листьями и шипами, медленно обернулся.

Мужчина средних лет посмотрел на рыцарей Эйрин и тихо щёлкнул языком.

Это был человек с узкими, как у змеи, глазами. Первое впечатление о нём было не как о священнике, а как о предателе.

– Кажется, существует правило, согласно которому нельзя входить в комнату к священнику, находящемуся в процессе аскезы.

– Третий дядя-я-я-я-я-я! – Эйрин побежала к Круно, словно ничего не понимающий ребёнок, и крепко вцепилась в его руку.

Только Круно так и не пришёл в себя, поэтому она быстро обогнула его и повисла всем весом, обняв за шею.

Лишь после этого мужчина, зрачки которого расширились от мучительной боли, поднял голову, словно внезапно пришёл в себя от звука голоса девочки и тепла её тела.

– …Ты, – лицо Круно было покрыто холодным потом.

Смешно называть это аскезой.

Это же просто пытка.

– Кто позволил тебе входить сюда без разрешения? – спросил Круно, отталкивая племянницу.

Естественно, Эйрин лишь более отчаянно вцепилась в его шею.

– Я пришла увидеться с дядей!

На самом деле она пришла лишь для того, чтобы увидеть Люцилиона, но чувствовала, что не должна была сейчас говорить это.

– Дядей? – змееподобный мужчина, который, казалось, был первосвященником, заинтересованно наклонил голову.

– Убирайся, это не то место, куда ты можешь приходить, – резко сказал Круно, хмуря брови.

Эйрин скривила лицо от запаха травы, который казался смесью сладковатого миндаля и резкого лимона.

Это не целебная трава, а скорее, ядовитое растение, из-за которого раны долго не заживают.

Плохое растение, вызывающее длительную боль на долго незаживающей ране.

Эта трава растёт как тростник и может достигать в длину около одного метра, а когда он касается раны, то вызывает жгучую боль, похожую на электричество.

В этом мире её используют для пыток, а если хорошо растолочь и отварить, то можно применять в качестве дезинфицирующего средства.

Естественно, если использовать эту траву в сыром виде, то она не даёт никакого эффекта, кроме боли.

– Почему ты бьёшь моего дядю?

– Ты – приёмный ребёнок этой семьи Этам, – первосвященник посмотрел на Эйрин крайне заинтересованным взглядом.

А вот сама девочка могла сказать, насколько пылающим было тело Круно Этам, на шее которого она висела.

– Возвращайся, это место не для тебя.

– Не хочу.

– Подумай о своём положении.

– Угу, я подумала.

Казалось, Круно Этам просил Эйрин подумать о её положении главы семьи, но та уже всё взвесила.

– Все защищают меня, поэтому и я должна защищать всех. Вот моё положение.

Зрачки Круно Этам слегка расширились от слов племянницы.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –