— Я…

Взглянув на маркиза, Лайла пыталась вымолвить хотя бы слово. Но ситуация становилась только страннее. Что-то будто мешало ей ответить.

Ее всего лишь шлепнули по тыльной стороне ладони, но она не придавала случившемуся большое значение, ей и больно то не было вовсе. Она просто хотела попросить отменить приказ о наказании мальчика.

Такие простые слова, но что-то невидимое внезапно сдавило ей горло. Запоздало Лайла поняла что это. Страх. Страх перед чем-то, чего раньше она никогда не делала. Страх осмелиться пойти против решения злодея, сделать что-то настолько непривычное, чего раньше ей никогда не приходило в голову.

'Но в прошлой жизни же получилось.'

Лайла вспомнила, как с высоко поднятой головой смотрела маркизу прямо в глаза и бесстрашно высказала все, что думала. Как излила все свои самые сокровенные мысли, пока не почувствовала облегчение.

А потом ее насильно усадили в карету, в которой она оказалась обреченная на гибель. Лицо Лайлы от воспоминаний мгновенно побледнело.

'Я пропала.'

Она пожалела, что вспомнила предыдущую жизнь. Прямо сейчас она чувствовала, как последние крупицы мужества покидали ее безвозвратно.

'Но я должна это сказать. Обязана…'

Последнее, чего бы ей хотелось, чтобы ребенка, только приехавшего в особняк, выпороли из-за нее.

Лайла, подобравшись, наконец, смогла говорить. Но в этот момент маркиз незаметно подошел к ней и положил руку ей на голову.

Лайла, приоткрыв рот, затаилась.

— Не хочешь, чтобы я наказал этого сопляка, да? Ты бы точно этого не хотела.

Лайла удивилась, неожиданно маркиз произнес те слова, которые не могла произнести она сама.

— Да.

— Почему? Тебе его жаль?

Лайла кротко кивнула.

— Я понимаю твои чувства. Но такая универсальная эмоция, как сочувствие, бесполезна.

— …

— И все же, Лайла, подумай хорошенько, он напал на тебя.

Напал?

От удивления Лайла почти забыла, что на ее голове лежит чья-то рука, и едва не подняла голову.

Она ведь просто протянула руку к упавшему ребенку, но получила шлепок в знак отказа. Это даже не пощечина, от которой действительно было бы больно. Поэтому определять эту ситуация как «нападение» слишком громко сказано.

— Нападение на тебя, по сути, является вызовом для меня и всех Хильдегард.

Лайла приоткрыла рот, она была ошеломлена.

'Смеху подобно.'

Это было не просто преувеличение, это было самое что не на есть навязывание бреда. Можно любого прохожего схватить, и он ответит тоже самое. За исключением тех, кто находится в особняке.

Лайла хотела возмутиться, но продолжала молчать.

— Я спрошу еще раз, нужно ли мне отменить наказание тому, кто оскорбил меня и мой род?

— …

— Отвечай.

Маркиз сильнее надавил на голову Лайлы, отчего она непроизвольно заговорила.

— Нет.

Однако, несмотря на то, что Лайла дала ответ, маркиз руку не убрал. Потому что ждал другого ответа. Лайла крепко зажмурилась. Давление на ее голову только усиливалось. Не понятно было, действительно ли маркиз давил на нее сильнее, или ей это казалось в атмосфере происходящего, где даже стены сдавливали ее тело.

Вот же, ради всего святого, черт возьми.

— Нужно исполнить суровое наказание, не давать поблажки до тех пор, пока мальчишка не признает свои грехи и искренне не раскается. Таков путь Хильдегард…

От последнего предложения ее замутило. Появилось сильное желание сбежать подальше от посторонних глаз и вырвать.

— Хорошая девочка. Не забывай на будущее свои слова.

Маркиз, очевидно, удовлетворенный ее покладистостью, погладил Лайлу по голове и отошел, повернувшись к ней спинной.

— Уведите его.

По команде рыцари тут же утащили ребенка прочь, как какой-то багаж.

Лайла опустила глаза в пол.

Она слышала как мальчика уводили, но не видела как именно. Она не хотела смотреть, иначе только бы подкрепила свое чувство безнадежности.

Лайла прикусила губу.

Произошедшее было просто отвратительным.

***

И, наконец, в-пятых, как не умереть через десять лет?

У Лайлы было только два варианта ответа.

Первый заключался в том, чтобы помешать мужчине вернуться к жизни после неизвестной смерти. Но вот в этом и была проблема. Лайла понятия не имела как именно он умер, а затем вернулся.

И как ей предотвратить то, чего она не знала?

Можно допустить, что по чистой случайности она сделает это, но проблем меньше не становилось.

Если этот мужчина не вернется обратно, тогда кто спасет мир?

Вот это уже действительно огромная проблема.

Этот мужчина была героем. Великим человеком, который запечатал злое существо, стремившееся уничтожить человечество, и принес мир на землю.

И Лайла прекрасно знала, что «злое существо» не было выдумкой, благодаря своим прошлым жизням она не раз в этом убеждалась. Но, к сожалению, единственный человек, который мог противостоять злу, был ее врагом. Больше таких отважных героев не было, воспоминания неоднократных возвращений тому подтверждение.

Без этого мужчины мир станет жертвой зла. А попав под его власть и контроль, все люди погибнут. Это был бы самый настоящий конец. Разница была только в том, что умирать придется либо в одиночку, либо всем вместе. У Лайлы не было порочного стремления каждого человека в мире сделать своим спутником на пути к загробной жизни.

Поэтому первый вариант сразу же отпадал.

Остался второй вариант.

Он был более легким в ее представлении.

Лайла, нервничая, спускалась по каменным ступеням.

В общем, второй вариант, которому она отдала предпочтение, заключался в выживании путем получения благосклонности ее будущего убийцы. Простыми словами, это стратегия из разряда «давай сблизимся настолько, что ты не захочешь меня убивать».

'Только вот мы еще даже не знакомы, а он уже, кажется, меня недолюбливает.'

Лайла моментально помрачнела.

'Почему-то я думала, что будет не сложно...'

Честно говоря, Лайла думала, что завоевать расположение своего врага будет относительно просто. Хотя этот вариант она выбрала и неохотно, но в целом ожидала, что план точно выйдет с гарантированным успехом без какого-либо подвоха.

Потому что так называемое «сейчас» — это прошлое.

Человек, который «должен» растоптать Хильдегард и лишить жизни Лайлу в будущем, еще даже не герой и не убийца.

В настоящее время этот человек всего лишь маленький, беспомощный ребенок, который в одночасье потерял свой дом и был затащен в чужой особняк. Поэтому, если она сейчас будет хорошо к нему относиться, разве он не доверится ей?

'Хотя я уже попробовала помочь ему, но ничего не вышло.'

Она не ожидала, что мальчишка оттолкнет ее руку без малейшего колебания. И что в результате? С самого первого дня попадания в особняк его подвергнут суровой дисциплине. Для Лайлы это точно была неожиданность.

Внезапно, в порыве чувства вины, Лайлы ударила рукой по ближайшей каменной стене.

— Ауч!

Естественно, у нее заболела рука. Мало же чувствовать только вину, теперь можно прочувствовать и боль.

'Надо прекращать эту чепуху и подумать, как загладить свою вину.'

С заметно помрачневшим видом Лайла сосредоточилась на спуске по каменным ступеням, полагаясь на свет лампы.

Было уже далеко за полночь.

Лейла незаметно выскользнула из своей спальни и направилась в подземную тюрьму. И только ради одного — спасения ребенка, заточенного в темница. Который подвергся жестокому наказанию и прямо сейчас цеплялся за жизнь, возможно, с трудом.

'Я должна его спасти.'

Это было первое, что должна была сделать Лайла, чтобы исправить свое плачевное положение.