К следующему утру температура быстро спала, а после сна мое состояние улучшилось.

Говорили, что микстура от простуды, которую я приняла, было особым лекарством с магической силой. И благодаря тому, что я прилегла в комнате и отдохнула, мое состояние сразу пошло на поправку.

Генрих, услышав, что я простудилась, вчера изменил климат во всем поместье, так что открывать окна для проветривания было не холодно.

— Я спрошу тебя еще раз. Как ты теперь должна называть меня?

— Эм... Герцог...

— Не-а.

—О, отец...

— А еще?

Отношение Генриха немного изменилось.

Я думаю, что его вчерашнее: «Моя дочь самая драгоценная на свете», — звучало достаточно шокирующим. Но услышав: «Будь счастлива... Всегда», — я была окончательно ошеломлена.

Теперь ему есть о чем меня спросить. Это было самым сложным для меня.

Возможно, это была просьба Эннис.

Она сказала, что роль родителей в исцелении травмированного сознания ребенка очень важна.

Стоявшие рядом служанки наблюдали за мной с лицами, говорящими: «Ты сможешь!». В конце концов, я сглотнула пересохшим горлом и высказалась.

Да, к этому в любом случае нужно привыкнуть.

— Па... Папочка, — я наконец-то сказала это.

Не думаю, что я хоть раз произносила слово «папа» в прошлой жизни. Может быть, поэтому теперь так стеснялась.

Но Генрих заулыбался гораздо мягче, чем обычно.

Все вокруг меня были поражены.

— Да, моя дочь.

Я думала, что Генрих производит очень холодное впечатление, но видя его улыбающееся лицо, мне так не казалось.

— Что ты хочешь съесть сегодня?

Вместо ответа я просто улыбнулась.

В любом случае, в наши дни у меня, семилетнего ребенка, уже есть все, что только можно, так что я не могла придумать, чего бы мне хотелось еще.

Но в данный момент была жалоба.

Все это хорошо, но почему я должна говорить: «Папа», — сейчас, когда все собрались в конференц-зале?..

— О, миледи, вы наконец-то...

— Поздравляю!

«"Папа" — разве это повод для радости?»

Но они действительно радовались — и Генрих, и люди в конференц-зале.

Я бессильно вздохнула.

Только после этого совещание смогло продолжиться.

На самом деле я думала, что говорить больше не о чем, но некоторые из сторонников графа Семонда все еще не были арестованы.

Особенно маркиз Альфар — главный организатор заговора. В настоящее время он был самым разыскиваемым преступником в империи.

Но теперь осталось сделать совсем немного.

Вообще-то, мне не нужно было приходить сюда сегодня, но думаю, Генрих просто хотел показать людям, что я называю его «папа».

Мне было скучно, потому что вчера я почти весь день просидела в своей комнате из-за простуды. В общем, я пила сок, наблюдая за народными собраниями.

— Давайте на этом закончим. И каждый сделает то, что в его силах.

— Да, Ваше Превосходительство.

— Как пожелаете.

Вскоре после окончания собрания люди встали.

Я также покинула конференц-зал вместе с Генрихом. Теперь собравшиеся люди готовы вернуться на свои территории или в столицу.

Судя по динамике сегодняшней встречи, на маркиза Альфара действительно начнется охота. Я выразила сожаление в своем сердце по поводу человека, которого никогда не встречала, но не чувствовала к нему жалости.

— Увидимся в следующий раз, леди Розетта.

Люди прощались со мной. Я приветливо отвечала им, потому что теперь мне хорошо знакомы их лица, и хотелось бы увидеть их снова в следующий раз.

Повернувшись, Генрих протянул мне руку.

— Идем.

— Да!

Как и по дороге в конференц-зал, я взяла Генриха за руку и направилась в свою комнату.

Возможно, из-за того, что я очень маленького роста, Генриху пришлось немного наклониться. Тем не менее, он, казалось, ничего не имел против этого положения.

Но люди, идущие следом, были ошарашены.

Вдруг я выглянула в окно — там расцвели краски лета. Воздух был наполнен ароматом теплой травы без малейшего следа холодов.

Земля оттаяла и покрылась травами всего за одну ночь, так что серьезных проблем не возникло.

Генрих отправил своих подчиненных в каждую деревню, чтобы разобраться с ситуацией, и работа, связанная с изменением экосистемы, о котором все беспокоились, улаживалась шаг за шагом.

— Тогда я позову тебя перед ужином.

Генрих сказал это, наклонившись ко мне ближе.

Все это произошло благодаря совету Эннис. Постоянный зрительный контакт при разговоре с ребенком — обязательное условие его психического здоровья.

Так было удобнее, чтобы я могла смотреть ему в лицо, не задирая голову, потому что Генрих был слишком высоким.

Кстати, он растопил всю землю, заявив, что произошло нарушение экосистемы, только потому, что я подхватила простуду, которая, скорее всего, пройдет за день? Не слишком ли он заботится обо мне в эти дни?

Я была одновременно и смущена, и благодарна.

— Хорошо, папа.

Генрих уже собирался выпрямиться, но посмотрел на меня, когда я неловко попросила его:

— Пожалуйста, наклонись ко мне еще немного.

Он тут же преклонил колено.

Генриху, похоже, нравилось делать то, что я говорю, поэтому я чуть не рассмеялась. Я подошла ближе к нему, легонько поцеловала его в щеку и прошептала:

— Папа. Спасибо, что не дал мне замерзнуть.

Но сделав это, я сильно застеснялась и спряталась за Пейну.

Это все из-за взрослых в этом замке. Раньше у меня совсем не получалось, но теперь вышло, потому что все окружающие придают мне смелости и уверенности.

Было видно, что Пейна едва сдерживает довольный смех.

Пока все остальные сохраняли тишину, Генрих, который со скрипом поднялась на ноги, ответил с удивленным видом:

— ...Да.

Затем он просто отвернулся.

«О, больше никакой реакции. Тебе не понравилось?»

Но когда Генрих немного отошел, раздался грохот, и адъютант закричал:

— Ах! Господин!.. Его Превосходительство упал!

— Он... Он держится за сердце!..

Упс... Должно быть, эффект оказался слишком сильным.

Я вздохнула, решив на время отказаться от поцелуев.

После сеанса с Эннис, которая появилсь позже, мне пришлось снова остаться в комнате.

Я оправилась от простуды, и на улице уже совсем лето, но служанки попросили меня на всякий случай воздержаться от игр на свежем воздухе.

Однако было несправедливым просить ребенка, который мечтает побегать по улице, оставаться спокойно в комнате.

В конце концов я отговорила горничных следить за мной и вышла в коридор погулять в одиночестве.

Мне не обязательно выходить за пределы замка — достаточно пройтись по коридору и пошнырять по балконам.

— Ух ты, какая хорошая погода.

Кроме того, сколько магии нужно, чтобы получить такое жаркое солнце?

Изначально я ненавидела лето, но после продолжительного времени, в течение которого смотрела на белое снежное поле, была очень рада видеть зеленую траву и сияющее солнце.

Температура внутри замка под чарами Генриха всегда оставалась стабильной, так что здесь не слишком жарко.

Позже Пейна сказала, что приготовит манговый шербет на десерт, и я решила еще немного побыть на балконе.

— О, снег растаял до самых гор. Ого.

Глядя прямо через перила на балконе, я увидела краешек изумрудного пика — самой большой горной вершины в поместье.

Даже ледяная гора, которая изначально была окрашена в белый цвет, летом покрылась густой зеленью.

— О, бабочка!

Затем перед моими глазами промелькнул мотылек.

Когда черных крылышек коснулся солнечный свет, на них засверкали красные блестки.

Вид этой бабочки что-то смутно напоминал мне. Я схватилась одной рукой за перила балкона, а другую протянула прямо к ней.

— Иди сюда, бабочка!

Ее крылышки затрепетали, почти касаясь моей руки, и она несколько раз нерешительно опустилась на кончики моих пальцев, но затем отлетела чуть дальше.

По какой-то причине мне стало немного не по себе, поэтому я сделала шаг вперед к перилам, и на мгновение мои ноги лишились опоры.

— Ух! Ах!

Под воздействием силы тяжести я потеряла равновесие. Мое тело наклонилось и сорвалось вниз, и я упала под перила.

— Аргх!

Падая, я заледенела от страха. Мое бешено колотящееся сердце готово было вырваться изо рта.

Я снова закрыла глаза и закричала, но вдруг почувствовала, как кто-то большой плотно обхватило мое тело в теплые объятия.

Прошло немного времени, прежде чем я услышала шаги, мягко ступающие по земле.

Я все еще цеплялась за руки спасителя, сжавшись от ужаса, а над моей головой раздался знакомый голос.

— Ты в порядке?

И тут я открыла глаза и посмотрела на него.

Я думала, что он большой, но увидела лишь мальчика, который оказался очень маленького роста.

Это был кое-кто из моих знакомых.

Черные глаза с красными искорками смущенно прищурились.

— Прости, я собирался лишь немного поиграть, но не подумал, что это опасно. Ты ранена?

Это Кин.

Он продолжал спрашивать, явно беспокоясь обо мне, и не успела я опомниться, как он уже сидел на коленях, положив меня перед собой, чтобы проверить мое состояние.

Глаза Кина беспокойно заметались, он поспешно склонился надо мной, стоя на коленях, и я наблюдала за его действиями с озадаченным лицом.

Мне, конечно, не было больно. Я просто немного удивлена.

— Э-это ты спас мне жизнь?

— Да, ты упала из-за меня.

— Я-я упала из-за... Ты имеешь в виду, что это... Так бабочка — это ты?

Кин наклонил голову набок, на мгновение заглянул мне в глаза и, казалось, о чем-то задумался, затем слегка улыбнулся.

— Да, как я уже сказал, я просто хотел немного поиграть. И хотя я не собирался подвергать тебя опасности, мне жаль, что это все-таки произошло.

С чего бы мне начать расспросы?

Обычно человек не может становиться бабочкой, но думаю, что сейчас не тот случай.

Это подозрительно. Я уверена, что он не человек.

— ...Скажи мне правду.

— Ну, что я должен сказать?

— Ты ведь не человек, да?

Вдруг этот красавчик сейчас покажет себя во всей красе и энергично закричит с широко распахнутым ртом: «Да, на самом деле я — тысячелетний монстр!»?

Может, тогда придет Генрих и сделает что-нибудь. В замке есть слуги, а рыцари ждут прямо за углом.

Кин нервно смотрел на меня, не мигая, и его лицо стало еще более растерянным.

Мне почему-то было немного страшно и очень хотелось уйти.

— Я-я сказала тебе быть честным. Я больше никогда не буду разговаривать с лжецом.

— Это сложно.

Кроткий тон, не подходящий мальчику его возраста, сегодня казался особенно странным.

Кин негромко рассмеялся и вскоре заговорил.

— Я — фея.

— ...Ты насмехаешься надо мной, потому что я ребенок? — ответила я угрюмо.

— Я не вру.

— Я тебе не верю.

— Разве ты не слышала о феях, живущих в лесу Альбенделл в этом поместье?

— Слышала, но феи не похожи на тебя.

Насколько я знаю, феи — крошечные светящиеся существа, которые летают благодаря крылышкам на спине.

Кин был таким же красивым мальчиком, как и фея, но в нем ощущались холод и коварство.

Затем он сел, сложив колени, положил подбородок на руку и улыбнулся.

— Фея — это не значит, что они все одного вида. Например, есть рыцари без шеи. Или в виде водяных лошадей: когда человек приближается к водоему, в котором они живут, он видит галлюцинации. Есть еще феи, которые заменяют спящего человеческого младенца на ребенка-фею.

— ...О, а как насчет тебя?

— Я не опасен. По крайней мере — для тебя.

Кин усмехнулся, говоря это.

В этот момент я задумалась, не дразнит ли он меня.

Ну, я никогда не видела фей с тех пор, как переродилась в этом мире. Поэтому решила поверить ему на слово.

— Хорошо, я приму твое объяснение.

— ...Ты мне не веришь, да?

— Наполовину.

— О господи, — разочарованно произнес Кин, но тут же хихикнул.

Я уставилась на него, одернула юбку и встала.

Кин посмотрел на меня, снова положив подбородок на руки, и спросил, повернув голову ко мне:

— Ты не собираешься сказать спасибо на этот раз?

Что это за бесстыдство?

Я взглянула на него. Теперь мне уже не хотелось подружиться с ним.

— Кин, ты подверг меня опасности. Так что, пожалуйста, не делай этого снова.

— Даже если бы я тебя снова спас?

«Судя по тому, как ты говоришь, ты, должно быть, действительно не человек».

Он посмотрел на мое лицо и снова начал смеяться. В этот момент у меня испортилось настроение, и я повернулась.

— Я ухожу. Хмф.

— Ты злишься?

Кин последовал за мной, когда я встала и начала идти. Коротко оглянувшись на него, я все еще была немного раздражена его ухмылкой.

Поэтому решила больше не смотреть.

Немного пройдя вперед, я остановилась через несколько шагов.

— Не делай этого и пойдем. Я покажу тебе кое-что интересное.

До этого я совершенно точно направлялась к замку, но неожиданно передо мной появилась стеклянная оранжерея.