— Что?

Каликс резко посмотрел на меня, словно недоумевая, а затем увидел Кина, который остановился, пройдя передо мной, и выражение его лица ожесточилось.

Кин снова улыбался с мальчишеским задором. Как будто только что ничего не произошло.

— Прости меня, Розетта. Я не слишком далеко зашел с этой шуткой?

— Горошина, что ты делаешь рядом с ним?

Но я не слышала, что говорил Каликс, потому что была до смерти напугана Кином, который улыбался.

И я была уверена. Не знаю, как насчет кронпринца, но не думаю, что Кин — человек.

— Я извиняюсь, так почему бы нам не помириться?

— Нет, нет! Не подходи!

Когда я через плечо Каликса увидела, как Кин делает шаг ко мне, поспешно выкрикнула, и он тут же остановился.

Каликс сделал внушение и попросил:

— Не кричи мне в ухо, — но тут же сурово сказал Кину: — Как ты смеешь беспокоить члена семьи герцога Венсгрей?

В этот момент я начала немного больше доверять Каликсу.

Затем он оглянулся на меня и сказал.

— Ты опять ведешь себя глупо.

Я только что думала о доверии? Забудьте! Фу-у.

— Наверное, сегодня нам будет трудно помириться, — Кин пожал плечами и сделал шаг назад. — Тогда лучше встретиться в следующий раз.

Его глаза все еще смотрели на меня.

— Пока Розетта думает обо мне, я обещаю, что буду приходить к тебе первым в любое время.

После этого Кин полностью развернулся и ушел в другой конец коридора.

Только тогда я закричала, высунув лицо из-за плеча Каликса:

— Не приходи! Я ненавижу тебя! Я никогда не буду с тобой дружить!

Но Кин исчез, даже не оглянувшись.

Я почувствовала, что в моей голове снова возникла путаница, которую едва удалось немного уладить.

Если наследный принц на самом деле не человек, то это также означает, что у меня проблемы с моим оригинальным романом.

Я никогда не делала такой подставы.

— ...Эй, горошина. Как долго ты будешь держаться за мою одежду?

Каликс раздраженно вздохнул, мои ноги ослабли, и я опустилась на пол.

На этот раз он посмотрел на меня с озадаченным лицом. Я выглядела заплаканной и протянула руки.

— Я... Я не могу встать.

— ...

— Тебе придется нести меня на спине.

Когда я умоляюще посмотрела на него, то заметила, что морщинки на его переносице стали глубже.

Я думала, что ничего не выйдет, но он вдруг опустился спиной ко мне.

Мои глаза расширились, и я просто сидела, а Каликс тут же нервно прошипел:

— Черт возьми, не рассказывай всем подряд, что я тебя носил.

Я усмехнулась и залезла ему на спину, пока он не передумал, и Каликс встал, неся меня на своей спине, хотя и продолжал ворчать.

Пока мы возвращались таким странным образом, я решила спросить у него кое о чем.

— Эй, младший брат.

— Что?

— Ты знаешь, как зовут принца? Настоящее имя?

Если подумать, «Кин» — это не настоящее имя.

Я спросила, потому что думала, что знание его настоящего имени поможет мне разобраться в этом, но ответ был неожиданным.

— Я не знаю.

— Ты... Ты не знаешь?

— Зачем тебе знать имя кронпринца?

Ну, ребенку это может быть неинтересно.

Так я подумала и попыталась отмахнуться.

Каликс начал ныть:

— Почему она такая тяжелая, если размером всего с горошину?

* * *

— Имя принца? Ну, я не знаю, малыш!

Когда я появилась перед залом, Камиллан уже пришел и ждал.

Я спросила его о настоящем имени Кина, но он, похоже, тоже не знал.

— Но, Лотти, почему ты на спине Каликса?

Как только глаза Камиллана широко распахнулись, и он задал этот вопрос, Каликс быстро поставил меня на пол.

Благодаря этому я чуть не упала и уставилась на него, поэтому могла видеть, как Каликс рассказывает о том, что произошло ранее.

— Наследный принц...

Я поспешила оборвать Каликса:

— Я... Я попросила его нести меня на спине, потому что у меня болят ноги.

Кин все еще пугает, и я его недолюбливаю, но не слишком ли будет, если я расскажу Камиллану о том, что произошло здесь ранее?

Ситуация сложная, но я не хочу, чтобы все усугублялось.

Глаза Камиллана расширились, а Каликс скорчил гримасу, щелкнул языком и просто замолчал.

— Что, у вас двоих нет никакого секрета, да? Кстати, Каликс носил Лотти на спине, вы сблизились?

— Мы не близки!

— Как ты можешь повышать на меня голос? Или пока ты был в башне, твоя наглость стала намного больше, не так ли?

Камиллан ярко улыбнулся и начал душить Каликса одной рукой. Каликс попятился, но уперся.

Наблюдая за тем, как эти двое начали ссориться, я заметила вдалеке быстро идущего Авеля.

Генрих, который, как я думала, разговаривал с императором, шел прямо за ним. И почему-то смотрел на Авеля с очень строгим лицом.

— Лотти! Старший брат будет с тобой в замке некоторое время!

Голос Авеля звучал необычайно радостно. Я ответила с сияющим лицом, потому что была рада его видеть:

— Правда?

— Да, сбор королевских рыцарей немного задержался. Теперь мы можем подольше побыть вместе.

— Вау!

Авель ярко улыбнулся и, просунув руку под мою руку, высоко поднял ее. Я разразилась смехом от восторга.

Рядом с ним Камиллан сказал:

— Я тоже! Я тоже!

И как только Авель опустил меня, он обнял меня и закружил.

А после того как он опустил меня, на этот раз я попала в объятия Генриха.

— Теперь я закончил свои дела во дворце. Мы возвращаемся в замок.

Генрих поднял меня на руки и собирался так и идти.

— Я... Я могу идти одна.

— Я видел, как у тебя немного дрожали ноги, — Генрих объяснил свой поступок, а потом спросил довольно резко: — Что-то случилось?

Я на мгновение забыла, что Генрих крайне внимателен.

И слегка покачала головой, говоря, что нет. Генрих снова спросил, уверена ли я, и на этот раз я кивнула.

Так что он больше не спрашивал, но и не отпускал меня.

Я снова сообщила:

— Я могу ходить сама.

Но Генрих твердо сказал:

— Когда тебе плохо... Если я тебе понадоблюсь, просто пройди не больше трех шагов, и ты меня найдешь.

А? Я широко раскрыла глаза.

— Запомни. До объятий твоего отца — всего три шага.

— Т-три шага до твоих объятий?

— Да, — Генрих выглядел очень решительным. — Это правило действует с этого момента. Ты поняла?

— Да.

Это из-за консультаций Эннис, или настроение Генриха прошло через свою собственную эволюцию?

В любом случае, это не было плохим изменением, поэтому я просто поудобней устроилась в объятиях Генриха.

Затем мне внезапно вспомнился разговор, который у меня был с Каликсом ранее, поэтому на этот раз я спросила Генриха об имени наследного принца.

— Эм... Папа. Как зовут принца?

— Почему тебе это интересно? — ответ Генриха прозвучал как-то раздраженно.

— М-мы дружим.

— ...Вы дружите?

Он повторил мои слова так, словно был удивлен и растерян.

Что ж, он держал наследного принца в положении заложника, и для его дочери не слишком подобающе быть с ним рядом.

Но, конечно, дружба — это ложь, чтобы услышать его имя.

Тот факт, что я дружу с Кином, уже был отменен, когда он угрожал мне ранее.

Затем неожиданный ответ прозвучал снова.

— Я не знаю.

— Что?

— Имена членов королевской семьи не должны быть известны посторонним. Тех, кто занимает положение правителя, никогда не следует называть по имени.

Если это так, то имеет ли смысл, что даже Генрих, который управлял императорской семьей и мог приказывать ей, не знает имени принца?

Это странно.

Вскоре после возвращения в замок я также спросила Авеля о настоящем имени Кина, но он тоже сказал, что не знает. И казался менее заинтересованным, чем все остальные.

Странно было то, что даже Эннис, которая заботилась о наследном принце из императорской семьи, не знала его имени.

— Потому что нет причин знать имя члена королевской семьи, принцесса. Я рада, что вы сблизились с Его Высочеством наследным принцем. Он — человек с сильным характером, и если вы поладите, это будет очень приятно.

Во время очередного терапевтического сеанса Эннис усадила меня в кресло, дав куклу-кролика, и сделала комплимент наследному принцу.

Чем больше я ее слушала, тем больше мне казалось, что это история кого-то другого, а не Кина, поэтому слушала ее так, будто она входит в одно ухо и выходит из другого.

— Красивые голубые глаза и светлые волосы золотистого оттенка являются символами императорской семьи. Хотя нынешний император не стар, кронпринц скоро продолжит его наследие.

И это тоже было странно.

У Кина должны быть голубые глаза, а они у него ярко-черные.

У меня такое чувство, что мне все лгут.

Возможно, Кин, которого вижу я, и наследный принц Кин, которого видят люди, выглядят совершенно по-разному.

Для глаз окружающих он — милый мальчик с рыжеватыми русыми волосами и голубыми глазами.

Только Кин, которого вижу я, выглядит как красивый мальчик с черными волосами и черными глазами, в которых вспыхивают красные искры.

И мне пришло в голову, что, возможно, именно так он выглядел на самом деле.

— Что ж, принцесса Розетта, давайте начнем сегодняшний сеанс. Все как всегда.

— Да, я драгоценная, любимая, и ни у кого нет причин обращаться со мной опрометчиво!

Отложив на время сложные чувства, сегодня снова всерьез приступила к исцелению.

Когда Эннис услышала, что мои братья вернулись в замок, она привела их всех.

Авель и Камиллан, которые интересовались временем моего исцеления, прибежали сразу же, и, к моему удивлению, каким-то чудом привели с собой Каликса.

Вид у него был весьма несчастный, но ослушаться братьев он не посмел.

Благодаря тому, что произошло во дворце, я была немного рада видеть Каликса.

— Теперь ты можешь делать то, что я тебе сказал.

Эннис говорит, что роль родителей в исцелении детских ран, конечно, важна, но братья и сестры также будут очень полезны.

По этой причине Эннис попросила моих братьев немного поучаствовать в сеансе исцеления.

Авель и Камиллан, которые узнали о моей истории, сразу же применили метод исцеления, которому их научила Эннис.

Они встали по обе стороны от кресла, в котором я сидела, и поочередно начали высказываться.

— Лотти, ты самая любимая в этом замке. Ты помнишь, что твой старший брат сказал вчера вечером?

— Разве твой второй брат не рассказывал тебе об этом? Когда я учился в Академии, все даже делали портреты своих сестер и хвастались ими, но никто не был таким красивым и милым, как моя сестра!

— Ты — сокровище семьи.

— Я так счастлив, что наша младшенькая вернулась!

Я привыкла к исцелению, которое близко к глупым комментариям служанок, но «исцеление» в исполнении двух моих братьей содержало больше информации, чем глупые комментарии, и выглядело убедительнее.

Мне почему-то стало так неловко за это, что по телу пробежали мурашки.

Но мне вовсе не было стыдно.

Мне было неловко, но я продолжала улыбаться и спрятала лицо за куклой-кроликом, которую обнимала.

— Прекратите.

Затем оба брата застыли. Внезапно Камиллан рухнул на ковер на полу.

— Раньше здесь жилось нормально... — он пробормотал это и издал какой-то странный звук.

Авель пустым взглядом посмотрел на меня, глубоко вздохнул, закрыл глаза и покачал головой.

Эннис уловила это и подсказала:

— Ты должен сказать ей, что именно чувствуешь, чтобы помочь принцессе.

— ...Я хочу обнять тебя, как только могу. Но мне кажется, что я сломаю Лотти, — Авель смотрел на меня, улыбаясь с неописуемым выражением лица.

Если он действительно обнимет меня изо всех сил, думаю, он сломает мне что-нибудь.

Но тогда почему бы мне не обнять Авеля?

Поэтому я встала, подошла к нему и обняла.

С закрытым ртом у Авеля было такое лицо, что казалось, он терпит из последних сил.

Но вскоре все-таки крепко обнял меня в ответ.

— Я не могу этого вынести!

— Задыхаюсь!

Он обнял меня так крепко, что я задохнулась. На очень короткое время мне пришла в голову фраза: «До конца этой жизни».

К счастью, Авель быстро отпустил меня.

Камиллан подполз ко мне и сказал:

— А как же Милли? Разве ты не обнимешь меня?

На этот раз мне пришлось обнять и его.

А Каликс смотрел на всю эту ситуацию как на извращение.

Эннис заговорила и с ним:

— Пожалуйста, скажи слова поддержки принцессе Розетте. Будь таким же честным, как эти двое.

Авель и Камиллан тоже оглянулись на него со слегка ожидающими взглядами, а Каликс вздохнул, подошел ко мне и открыл рот:

— Быть честным?

Каликс появился передо мной. Я посмотрела на него, наполовину нервничая, наполовину радуясь.

Он ведь даже дал мне покататься на своей спине во дворце. Это называется «время исцеления», однако я не уверена, что он больше не будет капризничать.

Но он поднял подбородок с высокомерным выражением лица и выплюнул:

— Маленькая.

— Ч-что?

— Она тощая и маленькая, выглядит как трусишка и, как следствие, похожа на горошину.

Я почувствовала, что мои ожидания рухнули.

— Каликс, ты...

— Ты сказал мне быть честным. Я не хочу выдумывать. Девочка для меня просто горошина... Горошина.

Только что у меня было хорошее настроение, но вдруг я ощутила, что падаю духом.

Авель и Камиллан попытались вступиться за меня, но Каликс фыркнул.

— Она не горошина. Не повторяй про горошину.

— А как еще назвать горошину, если не горошиной?

— Не делай этого!

— Маленькая, как горошина!

Я просила тебя не делать этого, но ты продолжаешь называть меня горошиной! Я поперхнулась и выплюнул слова, не заметив этого:

— Ты тоже маленький!

Каликс нахмурился, но я решила не сдаваться — набралась храбрости и поверила в своих двух братьев и Эннис:

— Т-ты чуть-чуть больше меня! Чуть-чуть больше! Как горошина!

— Что?

Конечно, Каликс — ребенок, но сейчас я была еще младше.

В настоящее время, даже когда тело ребенка занято более взрослой душой, и в нем живет дух взрослого человека, все, что осталось для меня — это ненависть и обида на Каликса, который продолжает называть меня грошиной, хотя у меня красивое имя.

— Чуть-чуть выше меня, чуть-чуть больше! Не называй меня горошиной! Ты тоже был на моем месте, когда был таким же маленьким, как я! Теперь ты просто немного больше меня!