На мгновение я подумал: «Упс».

Если уж на то пошло, разве Аннабелла говорила не об этом?

«Если ты девушка, которая всегда слышит наши голоса, независимо от того, разрешенный это момент или нет, ты обязательно увидишь его глаза».

Это не то, что сказали бы другие люди, которые не могли нормально видеть его глаза. Эта мысль пришла мне в голову мгновение спустя.

Возможно, я говорила о том, о чем не следовало говорить.

— М-может быть, это ошибка...

Сейчас я была начеку, но снова улыбнулась со спокойным выражением лица, копируя Кина.

Нет, я не знаю, можно ли назвать это улыбкой.

Он холодно улыбался с сухим выражением лица, шевеля только губами.

На мгновение его лицо перестало быть похожим на лицо молодого парня.

— Неужели мои глаза действительно так выглядят?

Голос Кина стал до жути холодным и жестким.

Я совершила ошибку.

Я уверенно покачала головой.

— О, нет. Кажется, я ошиблась. Теперь, когда я вижу их перед собой, глаза Кина просто черные. Очень черные.

— Розетта, теперь...

— Это реально! Это правда! Они черные! Я не вижу ни одной красной искорки!

Когда я отчаянно настаивала, выражение лица Кина стало сложным.

Казалось, он хотел что-то сказать, но замолчал, вздохнул и сделал шаг ближе ко мне.

Но стоило мне замешкаться и отступить, как он тут же остановился.

— Да, должно быть, Розетта ошиблась. О, если подумать, мне не стоило этого говорить.

Затем он внезапно заговорил и протянул мне руку:

— ...Спасибо тебе за то, что ты — мой друг, Розетта.

Лицо, на котором улыбались только глаза, было прекрасным.

Рот был плотно закрыт, словно у затаившегося хищника, прятавшего свои ядовитые клыки, а глаза светились, изящно скрывая безжалостную жестокость.

— Мы можем продолжать в том же духе?

Если я сейчас скажу: «Нет», — думаю, он проглотит меня.

Не знаю, может, это просто иллюзия, но инстинкты и интуиция подняли голову.

Он сжал мою руку в своей, отчего я не удержалась и слегка вздрогнула.

— Да.

Кин снова легонько сжал мою ладонь и улыбнулся.

Зловеще.

Как и ожидалось, я что-то упустила в нем или забыла о том, что говорилось в первоначальном романе.

Эта мысль застряла в моей голове, как приговор, и долго не покидала ее.

* * *

Первоначально роман, который я написала, был просто писаниной в обычном блокноте, которой я даже не дала подходящего названия.

Это было время, когда я абсолютно не думала о том, чтобы опубликовать его в интернете, поэтому в лучшем случае лишь время от времени давала его нескольким друзьям.

Однако время шло, мы отдалились друг от друга, и я сосредоточился на учебе, а роман, естественно, забросила.

Но его сюжет был мне небезразличен, поэтому я тщательно обдумывала концовку. Появившаяся тогда идея была грубоватой и требовала доработки, но она все еще в моей голове.

Когда я писала роман, могла думать о сюжете без всяких колебаний.

«Иногда все закручивается, а иногда все смешивается».

В любом случае, размышляя над оригинальной историей, я поняла, что наследный принц не был значимой фигурой в сюжете.

Я не выбирала для него ни имени, ни внешности и не решала, убить его или спасти.

Он исчезает сразу после того, как его отец, император, был отравлен и умер во второй половине повествования.

Как водится, это был просто конец.

* * *

— Каково это — впервые оказаться во дворце?

Это определенно должно было быть так.

— Ух, он очень просторный и красивый.

Безымянный кронпринц, который в романе был даже не второстепенным персонажем, сейчас показывал мне дворец.

В этом смысле я чувствовала себя немного неловко.

«Кстати, это точно дворец. Упс».

Сегодня был день, когда Кин должен был вернуться во дворец, а Авель отправился в свой рыцарский орден.

Я прибыла сюда по предложению Кина.

Теперь, когда после долгого времени у него появились друзья, он собирался представить меня императору.

Я колебалась из-за вчерашних событий, но не хотела оставаться в замке одна.

К тому же, благодаря согласию Генриха, я смогла приехать с ними в столицу.

Авель вернулся к своей службе в рядах королевских рыцарей после долгого отсутствия из-за меня.

Камиллан и Каликс, тоже приехавшие с нами, шли бок о бок со мной.

Всю дорогу я была ошеломлена прекрасными и великолепными интерьерами дворца.

Разве это не роскошь?

Дворец был настолько роскошен, что я даже не могла думать о нем как о варварском.

Точно так же, когда я вошла в роскошный зал золотого цвета, мои глаза ослепил солнечный свет из широкого окна.

Поэтому я слегка нахмурилась, и вскоре раздался тяжелый баритон:

— Наконец-то вы здесь.

Перед нами стоял мужчина, одетый столь же красочно, как и интерьер дворца.

Его волосы были золотисто-рыжими, а внушительное телосложение создавало пугающее впечатление.

Выглядел он лет на тридцать пять — со́рок. То есть совсем немного старше Генриха.

Генрих склонил перед ним голову:

— Приветствую, Ваше Величество, славнейшая честь Зерта.

Увидев, как Камиллан, Каликс и Кин тоже склонились, я быстро схватила свою юбку, изобразив поклон.

И обрадовалась, что время от времени изучала этикет императорского дворца.

Император подошел к нам с улыбкой.

— Не нужно быть таким формальным, герцог Венсгрей.

Он махнгул рукой в сторону слуг и рыцарей, словно отпуская, и пригласил всех нас в зал.

Когда дверь закрылась, я последовала за остальными и подняла глаза.

Кин улыбался сбоку, едва слышно шепча:

— С этого момента не удивляйся тому, что происходит.

Что ты имеешь в виду? Я даже не успела спросить Кина.

— Герцог Генрих!

Император, убедившись, что дверь зала полностью закрыта, вдруг громко вскрикнул и подошел к нам.

Затем серьезность момента нарушилась, когда он схватил Генриха за руку, а его лицо стало плаксивым.

— Я очень хотел тебя увидеть! Я не знаю... Этот маркиз Уолтон... Опять!

— Говорите помедленнее, Ваше Величество.

Мои глаза широко раскрылись от удивления, и я услышала хихиканье Камиллана.

Он, конечно, казался знакомым с ситуацией, как и Каликс, который молча стоял в стороне.

Император такого медвежьего размера вдруг начал хныкать, прижимаясь к моему отцу.

— Я сказал им в прошлый раз, что мы должны построить статую в честь заслуг императора. С государственным финансированием... Но он все равно просто игнорирует меня! Я очень расстроен... О, мой мальчик! Наконец-то ты вернулся!

— Ваше Величество!

Император поприветствовал его неприлично громким голосом, а Кин улыбнулся светлым лицом и сказал:

— Ты все еще жалок.

— Это уже слишком!

Независимо от того, выглядел ли император искренне обиженным или нет, голос Кина был холодным.

Я, конечно, помню, что в оригинальном романе император изображался некомпетентным и слабоумным человеком, который не был достоин положения императора.

Но ведь так оно и есть, не так ли? В оригинальной книге, которую я написала, все было именно так.

«Бедная империя, все ли у вас хорошо с таким императором...»

— Я позабочусь об этом для вас. Я позабочусь о маркизе Уолтоне. Как можно быть милосердным к человеку, который не желает принять мнение императора?

— Вот так, вот так! Вы правы! Как и ожидалось, герцог Генрих знает все, ха-ха-ха!

— Я сам конфискую имущество маркиза Уолтона. Нам лучше немедленно лишить его титула, конфисковать имущество и депортировать семью из империи.

Генрих с традиционной для злодея непреклонностью разрушил жизнь маркиза Уолтона в одно мгновение.

Полагаю, этот человек всегда был недобр к Генриху. Это немного прискорбно.

Лицо императора было залито слезами, а его голова тряслась.

В этот момент я поняла, почему императорская семья нашей империи контролируется Генрихом.

Генрих сказал, что полностью доверяет императору, но разве в данный момент он не просто нянька?

У Его Величества действительно много проблем с психикой.

— Как и ожидалось, Ваше Величество ничего не может сделать без меня.

Однако Генриху, казалось, не слишком нравилась эта роль. Лицо, на котором он старательно держал вежливую улыбку, не затрагивающую глаза, выглядело просто злым.

— Розетта, я бы хотел устроить тебе экскурсию по дворцу, но, думаю, нам придется на какое-то время отложить знакомство с местными достопримечательностями, — прошептал Кин, пока я была рассеянна.

Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, поэтому не могла не испытывать страха перед экскурсией по дворцу.

Генрих решил оборвать чужую жизнь, просто разговаривая с императором, а Камиллан казался очень заинтересованным их беседой.

Каликс оглянулся на нас, но я не думаю, что он пойдет со мной.

Было почти скучно продолжать ждать вот так.

Я подумала, что будет хорошо, если не уходить далеко, и повернулась к Кину:

— Я хочу пойти.

Генрих или Камиллан могли бы не отпустить меня, если бы узнали, поэтому я взялась за руки с Кином, пока они не смотрели, и вышла из зала.

— Император всегда такой?

— Везение моего отца было результатом того, что сын служанки взошел на трон и даже был коронован как наследный принц, поэтому, естественно, он во всем зависел от герцога Венсгрей, — цинично сказал Кин.

Когда он рассказывал историю своего отца, был так же откровенен, как если бы говорил о других.

— Разве не удивительно, что такой человек стал императором?

Я честно кивнула.

Слова Кина прозвучали немного чересчур, но я подумала, что для ребенка это может казаться нормальным.

Вместе, все еще держась за руки, мы начали осматривать дворец на небольшом расстоянии от зала, в котором оставили своих отцов.

Несмотря на значительные размеры императорского дворца, дворец герцога Венсгрей выглядел лучше.

Чем больше я осматривалась здесь, тем величественнее он выглядел.

Осмотрев помещение ближайшего зала, я хотела сразу же вернуться, но по предложению Кина направилась в коридор, где висели портреты императоров и членов их семей.

На первый взгляд он был похож на коридор в нашем замке.

Но оказался гораздо шире, и на каждой стене большого коридора висело больше красочных картин.

В эти дни меня уже интересовали картины, поэтому я долго рассматривала их.

Вдруг портрет в самом конце привлек мое внимание.

— Эй, кто это?

— О чем ты говоришь? — но увидев, куда я указываю, Кин улыбнулся со странным выражением лица. — Это я.

Я не знала, что сказать в ответ на это странное заявление.

— Что? А? О, м-м-м...

Я снова посмотрела на портрет на всякий случай — вдруг неправильно что-то поняла.

Однако на портрете все еще был улыбающийся светловолосый мальчик.

Кин передо мной выглядит полной противоположностью тому мальчику.

Черные холодные глаза, сверкающие черные волосы и бледное изящное лицо.

Но он утверждел, что это его портрет.

Когда я поняла, что он сказал это слишком сладким голосом, то почувствовала, как в моем сердце зародилось странное беспокойство.

Я попыталась поспешно отпустить руку Кина, но он держал мою ладонь с удивительной силой и не отпускал.

— Эй, отпусти меня! Отпусти!

— Как и ожидалось, это была не моя ошибка. Я... Не могу поверить, что ты не узнала меня.

Я даже не знаю, о чем он говорит.

Я просто испугалась, что улыбка сотрется с этого белого лица, как вчера.

Я так спешила, что ударила ногой по его голени, просто не достав никуда выше.

А-а-а-а!

Кин наконец-то ослабил свою хватку на моей руке. Я не упустила возможности и сразу же бросился бежать.

— О, папа! Папа! Милли! Эв!

В спешке я начала звать свою семью. Мой голос наполнил коридоры великолепного дворца.

Оглянувшись, я увидела Кина, который бежал за мной не слишком быстро и не слишком медленно.

И снова ласково улыбался мне.

У меня мурашки побежали по коже, когда я увидела это лицо.

— Прости, я не хотел тебя напугать, Розетта. Я не хотел. Я извинюсь, ты не прекратишь?

— Н-нет! Нет! Не надо!

— Если ты упадешь, когда так бежишь, ты поранишься, а я не хочу видеть, как тебе будет больно.

«Тогда перестань преследовать меня!»

Его сожалеющий голос, холодный и сладкий, струился как живой, словно пытаясь заставить меня оглянуться.

Но что бы ни говорил Кин, мне не хотелось оглядываться.

Мне казалось, что я сейчас заплачу, поэтому я выжала все силы из своего детского тела и побежала.

Затем столкнулась с кем-то, кто шел с противоположной стороны.

— Аргх!

— Какого черта?! — крикнул другой человек резким голосом и схватил меня за руку, отчего я чуть не упала.

Тогда я смогла посмотреть на него. Это оказался Каликс.

Он выглядел раздраженным и заговорил:

— Отец ищет тебя. Но почему ты здесь?..

— Б-брат!

Испугавшись, я оборвала его и спряталась за его спиной.

— Помоги мне!