Кайл потащил меня за собой, словно мешок с картошкой. Хватка у него была такой сильной, что мне оставалось лишь волочиться за ним, как старой корове, которую тащат на бойню.

Когда мы остановились, перед нами стоял один студент академии – его лицо было распухшим от побоев.

Честно говоря, я даже не мог вспомнить, кто это. Возможно, из-за того, что воспоминания прошлой жизни перемешались, в голове у меня сейчас была каша.

Из-за синяков, его обычное лицо, которое можно встретить где угодно, напоминало картофелину.

— Извинись.

Кайл коротко сказал это, и я без возражений опустил голову.

— Прости. Из-за меня тебе досталось.

Парень с «картофельным» лицом широко распахнул глаза. Похоже, он ожидал, что я как минимум плюну ему под ноги.

Кайл нахмурился – видно, что мой тон ему не понравился.

— И ты называешь это извинением?… Хааа. Ладно. Проваливай.

Слова были не из приятных, но я не стал ничего отвечать. Просто развернулся и пошёл обратно в аудиторию.

*Топ… топ…*

Пока я шёл по коридору, было ощущение, будто я стал чем-то прозрачным, но при этом неприятно пахнущим. Когда я вошёл в зал, воздух будто стал напряжённее. Но никто со мной не заговорил, и я сам ни на кого не смотрел. Я сел на своё место и открыл книгу.

Формулы, написанные на доске, будто плавали перед глазами. На следующий день по академии уже ходили разные слухи. Что Кайл избил меня как собаку, а я жалко вымаливал у него прощение. И что потом за его спиной я снова сделал какую-то подлость.

Что именно это была за «подлость», никто толком не знал. Но людям ведь всегда нравятся громкие слова больше, чем конкретные факты…

Во время обеда я ел в углу столовой, когда парни за соседним столом, хихикая, начали рассказывать друг другу, как меня избил Кайл.

Они то и дело поглядывали на меня и специально повышали голос, словно хотели, чтобы я обязательно это услышал. Всё выглядело так, будто кто-то заранее приказал им так себя вести.

Я же продолжал просто есть суп. Вкус почти не чувствовался. А по ощущениям, будто жуёшь мокрую газету.

****

После занятий, едва я вернулся в комнату общежития, как ко мне явилась незваная гостья.

— Послушай, Равин. Сколько времени прошло с тех пор, как я тебе сказала не высовываться? И ты уже снова сделал что-то, о чём все болтают?

Это была Левина. Она сидела на моём стуле, закинув ногу на ногу.

— …Я ничего не делал.

— И кто, по-твоему, в это поверит?

Левина мягко улыбнулась.

— Рана всё ещё не зажила. Болит?

— …

— И в особняке, и здесь ты ведь должен слушаться каждого моего слова, не так ли? В конце концов, ты родился в доме Эдельгард. Пусть даже и выполз на свет из довольно грязного места. Не так ли?

Она поднялась со стула и потянулась. Её суставы слегка хрустнули.

— Вот. Это твои карманные деньги на этот месяц.

Она достала из кармана монету и положила её на кончик палочки.

*Фьииить*

С резким свистом монета пролетела мимо и полоснула меня по щеке. Точно по тому самому месту, где я был ранен в прошлый раз. Вместе с острой болью, я вновь почувствовал, как кровь течёт по коже.

Левина, с довольным видом, вышла из комнаты. Её спина выглядела равнодушно, словно у чиновника, который просто выполнил свою работу.

Я посмотрел на своё отражение в зеркале. Красная струйка стекала по щеке.

Мне это не понравилось, и я долго тёр это место ладонью.

****

С того дня я стал постоянно скитаться между библиотекой и тренировочным плацом. Мне хотелось хоть как-то стать сильнее.

Даже учитывая прошлую жизнь, я был обычным человеком без каких-то особых талантов. Но в этом мире существовала магия. Я питал тщетную надежду, что, возможно, и у меня есть какой-нибудь скрытый дар.

Я забивался в угол библиотеки и перелистывал покрытые пылью книги по магии. Пробовал произносить заклинания, размахивая рукой по воздуху. Но, разумеется, ничего не происходило.

Иногда я шёл на тренировочный плац и пытался махать деревянным мечом. Но тело было слишком деревянным, да и мышцы сразу начинали вопить от боли. Движения студентов, что с детства держали в руках меч, были плавными, словно текущая вода. Ждать, что я смогу хотя бы приблизиться к этому уровню… было просто смешно.

Просидев в углу тренировочной площадки и вытерев пот, я в конце концов снова возвращался к столу. Единственное, что мне оставалось, – зубрить строки текста.

Я читал книги ночами и переписывал их от руки. Даже те книги, которые тайком вынес из запретного хранилища, я читал без разбора. Непонятные предложения бесконечно кружились в голове. И однажды я начал писать письма Серафине.

Похоже, в прошлой жизни мне нравилось красиво писать. Возможно, у меня даже был к этому талант, и я зарабатывал этим на жизнь.

Скрип пера по бумаге почему-то успокаивал. Иногда я набирался смелости и доставал где-нибудь веточку сирени, чтобы передать её вместе с письмом. И тогда Серафина улыбалась так же ярко, как раньше.

— Равин… а где ты научился так писать? Буквы… они очень красивые. Хотя содержание немного… смущает.

Она читала письмо вслух и поддразнивала меня. Но в такие моменты казалось, что наши отношения вновь налаживались, как в прошлом, и мы правда становились похожи на близких друг другу женихом и невестой.

Расстояние между нами понемногу сокращалось. И даже зловещие слухи, казалось, постепенно затихали.

Просто сидеть в комнате и учиться или встречаться с Серафиной и мило разговаривать с ней – этого уже было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.

Если сравнить с жизнью в особняке… иногда казалось, будто я живу почти в раю. В ту ночь я помолился Богу, поблагодарив его за то, что смог вспомнить прошлую жизнь.

Благодаря этим воспоминаниям я смог освободиться. Ведь, хоть я и выбрался из особняка, но до сих пор душой всё ещё был прикован к тому прошлому.

Я снова начал медленно сближаться с Серафиной. И впервые появилось чувство, что я не одинок.

****

Однажды ночью я сидел в комнате с включённым светом и читал древнюю книгу.

*Скриип*

— Равин, смотрю, выражение лица у тебя стало куда веселее. В последнее время ты ведёшь себя довольно тихо… Неужели мои наказания подействовали?

Это снова была Левина.

— …И зачем ты опять пришла?

— Как зачем? Сегодня ведь снова день, когда ты получаешь карманные деньги.

Левина бросила на стол тяжёлый мешочек. Монеты внутри громко зазвенели.

— …

— Похоже, ты снова начал сближаться с Серафиной… с той бедной девочкой. Можно спросить, как тебе это удалось?

— И зачем тебе это знать?

— Да просто так. Жалко эту девочку, ведь ей пришлось быть помолвленной с кем-то вроде тебя.

Левина цокнула языком.

— Если такой добрый человек, как я, не поможет этой бедняжке, то кто же тогда поможет?

Она, как и раньше, положила монету на кончик палочки. Я рефлекторно поднял руку и отбил летящую монету.

Ладонь слегка разрезало. Лицо Левины мгновенно застыло. Она молча подошла ко мне и, как обычно, начала пинать.

Я сжался, стараясь подавить стоны. Наконец, избив меня, она перевела дыхание и криво улыбнулась.

— Смотри-ка, даже сопротивляться научился. Интересно, когда ты успел так вырасти? Может, то, что ты немного водился с теми хулиганами… плохо на тебя повлияло?

Она снова собрала свет на кончике палочки и ещё раз полоснула мне по щеке.

Затем подошла к углу комнаты и взяла бутылку вина. Сорвав пробку, она открыла мой шкаф и вылила алкоголь прямо на одежду.

— Вот так ты будешь выглядеть куда более похожим на себя.

Остатки она вылила мне на голову. Холодная жидкость стекла по волосам. Резкий запах алкоголя ударил в нос.

Левина катнула пустую бутылку по полу и спокойно вышла из комнаты.

Комната мгновенно наполнилась запахом дешёвой кабацкой подворотни. Я стоял, тупо глядя на одежду и на капли алкоголя, которые медленно собирались на кончиках волос и падали на пол.

****

На следующий день по академии разошёлся новый слух.

Будто я, напившись, бродил ночью по улицам и попытался напасть на одну студентку, но она ударила меня заклинанием, и я сбежал. А рана на щеке появилась, когда я пытался скрыться.

С учётом того, как от меня разило алкоголем, в это мог поверить кто угодно. Каждый раз, когда я проходил по коридору, до меня доносились шёпоты.

— Смотри, от него прямо вином несёт, не чувствуешь?

— Да это уже не первый раз. Если бы он не был из Эдельгардов, я бы его сам избил. Отброс.

Мне нечего им сказать Запах вина так полностью не выветрился. Я выстирал форму, но она не успела толком высохнуть, и сырой запах смешался с остатками алкоголя, став ещё более мерзким.

А в обед Серафина пришла ко мне.

— Равин… у тебя на щеке… рана. Больно?

Её взгляд дрожал.

— А, да. Ничего страшного.

— Откуда она?

— Если скажу, что это сделала моя сводная сестра… ты ведь не поверишь?

— Левина?

Серафина выглядела растерянной.

— Да.

— …Это звучит не так уж невозможно, Равин… но всё же… может, ты скажешь мне правду? Ты ведь вчера снова пил, да?

— …Нет.

— Но от тебя же прямо несёт алкоголем.

— Потому что она облила им меня.

— Как трусливо…

Серафина замолчала. В её глазах промелькнуло разочарование. Я достал из кармана письмо.

— Кстати… я сегодня снова написал тебе письмо. Прочитаешь?

Серафина поколебалась, но всё же взяла конверт. Она поднесла его к носу и понюхала. Едва заметный запах алкоголя, всё же попал на бумагу.

Она посмотрела на меня пустым взглядом, но ничего не сказала. Тем не менее, её глаза сказали всё мне сказали.

Взяв в руки письмо, она просто развернулась и ушла, даже не оглянувшись.

Жертв не было, но виновным всё равно оказался я.

После этого я всё равно продолжал писать письма. И Серафина, как и прежде, принимала их с улыбкой.

Но расстояние между нами снова стало прежним… нет, даже больше.

Почему я просто стою и терплю?

Почему, даже когда со мной происходит такое… я продолжаю жить так, будто всё нормально?

Почему веду себя так, словно это само собой разумеющееся?

В прошлой жизни я бы, наверное, сошёл с ума от несправедливости. Почему же я не могу закричать, что это ложь? Что это несправедливо?

«Потому что если скажешь… тебя накажут.»

Где-то в голове прозвучал голос ребёнка.

Если буду плакать от обиды, меня будут морить голодом, пока не перестану.

Если скажу что-то дерзкое, меня запрут в шкафу.

Хочу ли я снова оказаться в том шкафу, который пахнет грязью и кровью?

Даже если приспичит в туалет, мне не было позволено выйти.

Там воняло. Я не хочу снова оказаться в таком месте.

Я посмотрел на шкаф. Мне не нравилось, что там висит одежда, пропитанная запахом алкоголя.

Всё потому что я наполовину простолюдин. Потому что я человек, который заслуживает такого обращения.

Единственным утешением было лишь то, что в мире есть люди, живущие ещё хуже меня.

По крайней мере… я не умираю с голода.

****

Через полгода состоялся довольно крупный экзамен.

Все эти полгода я, похоже, только и делал, что безумно учился. Потому что единственное, что я мог доказать в этом мире, где ничего не умею, – это оценки.

Я оказался среди лучших. Для человека, которого ещё недавно считали тупицей с пустой головой, результат за полгода… пожалуй, означал, что я действительно приложил усилия.

Но все вели себя так, будто оценки просто подделали благодаря влиянию дома Эдельгард.

Более того, казалось, даже некоторые преподаватели в это верили.

И всё же, возможно потому, что на мне всё ещё висел ярлык Эдельгардов, открыто вредить мне никто не решался.

Ходили даже слухи, что на уроках я устраивал пьяные выходки и мешал занятиям. Хотя на самом деле я просто сидел и молчал, даже слова не произносил.

Однажды в обед Кайл пришёл ко мне.

*Бах!*

Он без предупреждения схватил меня за воротник и впечатал в стену.

— Если ещё раз ты сделаешь что-то подобное – я тебя убью.

— …?

— Ты… тебе не стыдно так жить, занимаясь такой мерзостью?

Он с силой ударил меня кулаком в солнечное сплетение.

— Угх!…

Дыхание перехватило. Кайл посмотрел на меня, лежащего на полу, с откровенным презрением и ушёл.

Я ощутил новую боль.

Меня до этого и так лично ненавидели Левина и герцогиня. Но теперь меня начали ненавидеть даже люди, которых я никогда в жизни не встречал. Казалось, весь мир отвернулся от меня.

И, похоже, эта ненависть добралась даже до Серафины. Каждый раз, когда мы встречались, её холодный взгляд было тяжело выдержать.

На следующий день Серафина пришла ко мне. Она плакала.

— Равин… прошу тебя.

Её голос дрожал.

— Я слышала от Кайла… что ты сделал.

— Я…

— Пожалуйста… мы не можем снова жить как раньше? Пусть Равин, которого я знала, вернётся. Ведь тогда… тогда всё было не так ужасно.

Она схватила меня за руку и умоляла. Её глаза, полные слёз, были красивыми.

Серафина просила меня вернуться. Но ведь я и так здесь. Подумав об этом, я вдруг понял. Кажется, «я» правда куда-то исчез.

— Ха… ха-ха…

Плачущая Серафина была невероятно красивой. Я смотрел на её слёзы и тупо улыбался.

— Да. Нужно вернуться.

Верно… «Равин» куда-то исчез. Потому что я не могу быть этим «Равином». Я не могу быть таким жалким идиотом.

Я мог бы сделать что угодно, в отличие от этого жалкого «Равина», который только и может, что впихивать в голову всё подряд, чтобы как-то выжить.

Если подумать, с того самого момента, как я открыл глаза в теле «Равина», я всё время хотел вернуться.

Потому что моё место не здесь.

Потому что я – не «Равин».