Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

* * *

Прошла примерно неделя. Время тянулось довольно медленно.

С того дня я стал участвовать в семейных обедах каждый день.

Перед глазами герцога не нашлось бы настолько наглого человека, который рискнул бы что-нибудь подсыпать мне в еду, так что благодаря этому я снова смог нормально наслаждаться вкусной пищей, и, как ни странно, это даже приносило удовольствие.

Ведь если не считать особых знаменательных дат, раньше всё ограничивалось тем, что я ел вместе с матерью в тесном чердаке. Но на том столе царила атмосфера любви, здесь же…

Как бы то ни было, столовая и правда выглядела роскошно. Хрустальная люстра ослепительно сияла, словно выставляя богатство семьи напоказ, а помещение наполнял насыщенный аромат хорошо приготовленных блюд.

Этот запах разжигал аппетит, но в то же время вызывал странную, необъяснимую тошноту.

— Как тебе еда?

Работая ножом, герцогиня косилась на меня так, словно представляла меня на месте куска мяса, которое резала на тарелке.

— Очень вкусно!

Ответил я с беззаботной улыбкой.

Правда, вкус мяса во рту ощущался слабо. Почти всё перебивалось приправами… но всё равно это была нормальная, съедобная еда.

Напротив меня Левина тоже ела блюдо из курицы. Иногда она украдкой поглядывала на меня и смущённо краснела. То ли ей было приятно есть вместе со мной, то ли просто еда была вкусной.

После того дня ничего особенного не произошло. Разве что младший брат, боящийся смерти, цеплялся за старшую сестру и просил защитить его.

Если честно, с ядовитыми грибами сейчас особо ничего и не сделаешь. Как именно его скормить, я всё ещё ломал голову.

В любом случае, герцогиня даже во время еды, кажется, ни на миг не отрывала от меня взгляд.

Её сверлящие глаза, конечно, раздражали, но это не мешало мне наслаждать вкусной едой. Скорее напротив, он лишь подогревал мой аппетит.

А вот герцог, похоже, не собирался позволить мне умереть. То ли в нём с опозданием проснулась отцовская любовь, то ли он просто пытался через меня раздражать супругу.

Скорее второе. После смерти матери я почти не видел, чтобы они обменивались хоть какими-то разговорами. Стоило им лишь встретиться взглядами, и между ними оставалась одна лишь холодная напряжённость.

— Кстати… сегодня я хочу сообщить тебе кое-что, Равин.

Отец заговорил, медленно вращая бокал с вином. Красная жидкость закручивалась вдоль стенок стекла.

— Сообщить?

— Речь о помолвке с дочерью рода Беллуж. Через три дня съездишь в их особняк, пообщаешься. Я отправлю с тобой дворецкого, так что не беспокойся.

— …Помолвка?

Я нарочно изобразил удивление.

Герцогиня застыла с пустым выражением лица, а Левина, по какой-то причине, помрачнела. Она с подозрительным усердием тыкала вилкой в куриное мясо.

— А что такого, тебе уже пора присматривать себе подходящую пару.

Говоря это, герцог был очень доволен собой. Правда, чем именно он был так удовлетворён, я так и не понял. Возможно, он просто тешил себя мыслью, что даже бастарду смог подобрать невесту из приличного рода.

— И говорят, что ребёнок там такой же милый, как ты. Считай, что просто съездишь и заведёшь нового друга.

— Да.

— Имя девочки… кажется, Серафина. Серафина из рода Беллуж. Говорят, она любит сирень, так что скажи главному дворецкому, чтобы захватил букет, когда поедешь к ним.

— Спасибо, отец.

Стоило мне произнести слово «отец», как герцог посмотрел на меня с довольной улыбкой, но, заметив хмурый взгляд супруги, тяжело вздохнул и снова принялся за еду.

Левина, ещё мгновение назад выглядевшая недовольной, снова встретилась со мной взглядом и широко улыбнулась.

Через три дня я сел в карету, прихватив подготовленный главным дворецким букет сирени, и отправился в поместье Беллуж.

Послышался глухой стук катящихся колёс кареты.

За окном простиралось красивое золотистое пшеничное поле. Стоило ветру подуть, как колосья начинали колыхаться, будто волны.

Вдалеке показался особняк рода Беллуж. По сравнению с особняком рода Эдельгард, он был довольно небольшим и скромным.

Вместо величественной, давящей атмосферы этот пейзаж дарил ощущение тихого покоя. На душе становилось как-то умиротворённо.

Карета остановилась. Дворецкий первым спустился и открыл для меня дверь.

— Юный господин, я уже говорил об этом в карете, но повторю ещё раз.

Главный дворецкий откашлялся и заговорил.

— Дом Беллуж – старинный и уважаемый род. Следите за тем, чтобы одежда всегда была опрятной, при разговоре смотрите собеседнику в глаза, но не слишком пристально. Улыбайтесь, но не смейтесь в голос. И, самое главное, не забывайте о своём положении и ведите себя скромно. Иначе глава дома Беллуж может остаться вами недоволен.

Он выдал всё это на одном дыхании. Слова прошли мимо одного моего уха и тут же вылетели из другого. Я рассеянно кивнул и опустил взгляд на букет.

Смотря на целый букет цветов, я подумал, что он лишь смутит получателя, чем обрадует его, так что я просто вынул из него один цветок и спустился из кареты.

— Юный господин! Вам нужно взять с собой весь букет!…

Дворецкий попытался остановить меня, когда я, взяв себе всего один-единственный цветок, спускался с кареты, но я просто сорвался с места и убежал.

Он уже довольно стар, поспеть за мной он уже не может. Его растерянный голос быстро затих у меня за спиной.

Я мчался через газон. Приятно было ощущать, как холодный воздух наполняет лёгкие.

Хоть на мгновение, но я почувствовал себя свободным.

Стоило мне сойти с кареты и побежать в сторону особняка, как по пути я встретился взглядом с белокурой девочкой, сидевшей на белом металлическом стуле в небольшом саду.

Служанок рядом не видно – она сидела там совсем одна. Впрочем, если судить по размеру поместья, слуг тут, пожалуй, совсем немного.

Её светлые волосы, сияющие под солнцем, и чистые голубые глаза вызывали то же умиротворяющее чувство, как то пшеничное поле.

Милая девочка. Вот только выражение лица у неё было совсем не милым. Казалось, она, чем-то недовольная, тихо бурчала себе под нос. Надув губки, она легонько пинала землю носком туфель.

Заметив меня, девочка на мгновение замерла, а затем широко распахнула глаза. Похоже, появление мальчишки, примчавшегося с одним-единственным цветком в руке, стало для неё полной неожиданностью.

Она уже было собиралась заговорить со мной, но, вдруг покачав головой, кашлянула и прочистила горло. Её попытка изображать из себя взрослую выглядела забавно.

Как ни старалась эта крохотная малышка, никакой серьёзности в её облике всё равно не ощущалось.

— Ты… тот самый мальчик из Эдельгард?

Спросила она. В её звонком голосе отчётливо слышалась нарочито наигранная важность.

— Да. А ты Серафина?

— А кто же ещё. Кстати, этот цветок… ты его мне принёс?

Она указала на веточку сирени в моей руке. Я улыбнулся и протянул цветок девочке.

— Да, это для тебя.

Краем глаза я заметил, как где-то вдалеке дворецкий с волнением тёр ладонью лоб.

Девочка приняла цветок. Сделав вид, будто вдыхает аромат, она пристально уставилась на моё лицо. Она казалась довольной… но в следующий момент вдруг произнесла:

— В вашем доме принято жить с фальшивыми улыбками, прямо как взрослые на приёмах?

— Фальшивыми?

— …Улыбаешься, но совсем не выглядишь счастливым. А я-то ждала, что у меня появится новый друг.

Серафина с разочарованием отвернулась. Она начала играться с лепестками сирени.

Я так до конца и не понял, что было не так в моей «фальшивой улыбке». Может, дети видят то, что доступно только детям?

Я медленно убрал улыбку с губ. Расслабил лицевые мышцы и просто посмотрел на неё пустым, спокойным взглядом.

— Так лучше?

Спросил я.

Серафина, слегка удивившись, снова посмотрела на меня, а потом фыркнула и рассмеялась.

— Гораздо лучше. А то раньше ты был прямо как папа, когда к нам приходят гости.

— Это комплимент?

— Нет. Папа от такого устаёт.

Я плюхнулся рядом с ней. Не на стул, а прямо на траву.

— На стул не сядешь? Тебя же потом отругают, если одежду испачкаешь.

— Может, сама сядешь ко мне?

Я легонько похлопал рукой по траве рядом.

Серафина немного поколебалась, а потом с явно довольным видом приподняла подол платья и плюхнулась рядом со мной. В нос сразу ударил густой запах травы.

— Тебе здесь скучно?

Спросил я, вспомнив выражение её лица.

— Ага, до ужаса. Все с утра мне говорили, что когда ты приедешь, нужно сидеть тихо, улыбаться и говорить, что мне всё нравится. Я думала, что задохнусь, честное слово.

Серафина тяжело вздохнула. А спустя мгновение поднесла веточку сирени к носу и вдохнула аромат.

— Слушай.

Она перестала улыбаться и окликнула меня.

— Ага.

— Мы ведь помолвлены.

— Говорят, да.

— Я спросила у папы, что такое помолвка. Он сказал, что это когда находят друга, с которым будешь близко дружить всю жизнь.

— Думаешь, у нас получится подружиться?

— Не знаю.

Я не понимал, с какими мыслями она это говорит. Да и вообще, задумывается ли она над словами, прежде чем их произносить.

— Равин. В следующий раз ты тоже принесёшь цветы? Я очень люблю сирень.

— Ага, принесу ещё.

— Букетом?

— Я вообще-то и букет принёс…

Серафина подтянула колени к груди и подперла подбородок ладонями. Потом покачала головой.

— Если получу его сейчас, то я, конечно, буду очень счастлива. Но лучше порадуй меня в следующий раз.

Сказав это, девочка улыбнулась и поднялась с места. В тот же момент распахнулись двери главного входа особняка… и оттуда вышел довольно тучный на вид мужчина.

Если это и был граф Беллуж, то на отца Серафина, по крайней мере внешне, совсем не походила.

После этого ничего особенного не произошло. В гостиной я сидел напротив графа и Серафины, дворецкий передал графу что-то, принесённое им, а мне оставалось лишь внимательно слушать взрослые разговоры.

Но всё равно день вышел по-своему приятным. Пускай наш ментальный возраст меня слегка смущает, но зато у меня появился друг.